Помоги проекту - поделись книгой:
Подполковник достал телефон, переговорил с кем-то по-французски. Николай этот язык почти не знал.
— Допивай и пошли.
Генерал французской армии Марсель Пелье был настоящим командиром и офицером, под которым можно служить — он и от начальства или военной прокуратуры прикроет, а если провинился — такого пенделя даст, что век помнить будешь. Лет пятьдесят, солидный, загорелое лицо с кожей, избитой песком, как мелкой шкуркой. Короткие, седые усы, не принятые в НАТО — там было принято бриться, как и в русской армии. Одет в обычный камуфляж, без знаков различия, только французский шеврон на рукаве.
— Имя?
— Николай Орлов, месье генерал!
Подполковник уже объяснил, как следует обращаться к французскому генералу. Слово «сэр» для французского офицера почти оскорбление, здесь ещё помнят, что Америка могла быть и французской, если бы не революция.
— Русский?
— Так точно, мсье генерал.
— Звание?
— Гвардии старший лейтенант русской армии, мсье генерал.
— Что это значит?
— Первый лейтенант, силы специального назначения, мсье генерал.
Николай не знал, существует ли во французской армии звание «первый лейтенант» — но в американской оно было.
— Боевой опыт имеете?
— Так точно, мсье генерал. Четыре года в Чечне, год в парашютистах, три — в отряде особого назначения. Два года в Ираке, по контракту. Охрана нефтяных скважин, противодиверсионные мероприятия.
— Вольно.
Генерал приблизился, протянул руку.
— Марсель Пелье, генерал французской армии. Командующий миротворческими силами ООН в Ливии.
— Рад знакомству, мсье генерал.
— Между тем, во мне тоже есть русская кровь, — заметил генерал. — Один из моих прадедушек был военным наблюдателем у… как это называется… те, кто был против коммунистов.
— Белая гвардия, мсье генерал.
— Да, наверное. Он вернулся на родину вместе с прабабушкой, которая была русской аристократкой, графиней. Годов до 70-х в нашем доме больше слышалась русская речь, чем французская. Даже мой отец говорит по-русски, а я знаю только несколько слов. Здравствуйте, простите, ебанамать. Последнее слово часто говорил дедушка, когда читал газету, поэтому я его запомнил.
Николай не знал, что ответить, поэтому промолчал.
— До вас уже доводили обстановку?
— Никак нет, мсье генерал!
Генерал вопросительно посмотрел на подполковника.
— Мсье генерал, мы не ждали пополнения, аэропорты закрыты. Мсье первый лейтенант добирался своими силами, вот почему не успели провести инструктаж.
— Значит, проведите. Ваш статус?
— Миссия безопасности, мсье генерал. От Российской Федерации.
Миссия безопасности — такой термин появился буквально два года назад. Связано это было с тем, что силы ООН стали откровенно беззубыми и в условиях современных локальных конфликтов их вообще ни в грош не ставили — похищали, убивали и так далее. Кроме того, в системе ООН крутились неплохие деньги, конечно, не такие, как в американском оборонном бюджете, но всё же. Тем более были большие частные гуманитарные миссии, оплачивающиеся различными подозрительными фондами. Так родились миссии безопасности — что-то вроде спецназа ООН, который не раз проскакивает в книгах различных авторов, но при этом его так и не осмелились создать. У миссий безопасности была чисто оборонительная функция — но расширенная по сравнению со стандартным мандатом сил ООН. Ее можно было определить как «активная защита» — например, если обычные силы ООН не имели право заранее выставить скрытые снайперские посты на дороге, открыть огонь первыми и перебить джихадистов или бандитов, решивших поживиться гуманитаркой, то миссии безопасности имели право это сделать. Миссии безопасности родились при явном неудовольствии Англии и США — и под сильным нажимом трех других постоянных членов Совета безопасности ООН — России, Франции и Китая. Этим странам — создание ещё одного рынка безопасности, пусть пока ограниченного — было жизненно необходимо для того, чтобы закрепиться на быстрорастущем рынке частных военных услуг, до сих пор монопольно поделенном ЧВК с британским и американским происхождением. Если к американскому оборонному бюджету на ЧВК было не подступиться, то вот ООНовский бюджет был вполне доступен для Постоянных членов совета безопасности. А там, глядишь, и имя появится, другие клиенты подтянутся, недовольные американским беспределом, эксцессами, да и просто нуждающиеся в услугах безопасности, но не желающие появления в своей стране американских солдат. Таким образом, России как постоянному члену Совбеза достался первый вкусный кусок рынка — Ливия. Где русских помнили очень хорошо…
— Прививки, медобследование — всё в норме?
— Так точно, мсье генерал.
Генерал задумался.
— Специалистов здесь не хватает, лейтенант. Хороших специалистов здесь не хватает особенно. Наша цель — исключительно миротворческие операции, прикрытие конвоев и пунктов раздачи продовольствия, здесь дошло до того, что грабят машины с гуманитарной помощью, которая им же и предназначается. Мандат ООН запрещает нам любые активные действия против боевиков. Но! — Генерал поднял палец. — Это не значит, что мы должны сидеть на месте и ждать, прока нас будут убивать. Я ценю инициативных офицеров, которые способны добиваться поставленных перед ними целей и задач несмотря ни на что. Это ясно, лейтенант?
— Яснее некуда, мсье генерал!
Французская армия — до сих пор оставалась одной из тех, которых стоило бояться. Даже Бундесвер, наследник некогда непобедимого Вермахта и Рейхсвера — давно скурвился. Французы же — когда где-то появлялись, делали не то, что можно, а то, что нужно. Сомалийские пираты, афганские моджахеды — боялись французов как огня.
— Вот и хорошо. Есть какие-то пожелания по месту службы?
— Сирт, мсье генерал!
— Сирт…
Генерал прошелся по кабинету.
— Ну, если вы русский, то может быть так оно и лучше. Трюдо!
— Я, мсье генерал!
— Проведите инструктаж, ознакомьте с нашими бумагами… Утром посадите нашего друга на конвой до Сирта.
— Есть, мсье генерал!
Отдав честь, старшему по званию, они вышли из кабинета.
— Повезло тебе… — сказал Трюдо — генерал в хорошем настроении, а это случается всё реже и реже. Ну, пошли, русский. Канцелярия там.
— И что, много всего? — приуныл Орлов.
— Да до черта. К вечеру как раз закончишь. Там работают шведки, смотри только не подцепи чего. Конвой завтра в семь по местному.
— Есть!
Российская Федерация. Ближнее Подмосковье. Зима 2015 года
— … На сегодняшний день политическая и военная обстановка на территории государства, ранее известного как Ливийская Арабская Джамахирия характеризуется как крайне тяжелая… — Выступавший профессор поправил очки. — Уже сейчас можно констатировать полный распад основных государственных институтов Ливии и отсутствие сколь-либо действенного правительства хотя бы на переходный период. При этом Ливия стала ареной ожесточенных столкновений, имеющих как финансово-экономические, так и геополитические или племенные корни. Совершенно неправильно сводить всё, что происходит в Ливии, к банальной борьбе за источники нефти — хотя и это тоже немаловажно.
Как сейчас стало понятно — операция в Ливии стала своеобразным ответом Европейского союза на действия США, причём ответом не совсем дружественным. Эта операция не планировалась, она была в основном спонтанной — но основной целью её был захват доступных месторождений высококачественной нефти, которые способны были помочь Европейскому союзу продержаться и не впасть в полную зависимость от российских энергопоставок на случай широкомасштабной и затяжной военной компании против Ирана, намечавшейся на весну — лето 2012 года. Однако, непродуманные, спонтанные и своекорыстные действия уже сейчас стали причиной тяжелейшего кризиса, оказывающего негативное влияние на все страны Средиземноморского бассейна. Причем, начиная с 2013 года, ситуация в Ливии последовательно ухудшается.
Как известно, в 2013, поняв, что сохранить статус-кво, намечавшийся как «Единая Ливия без Каддафи» не удается, новый президент Франции Олланд выступил с так называемой «дорожной картой Ливийского урегулирования», известной как «Инициатива Олланда». Согласно этой карте — на месте Ливии образовывалась конфедерация с классическим делением страны на три части: или три вилайета — Триполитания, включающая в себя столицу и побережье к западу от нее, Киренаика, состоящая из восточной части к страны с центром в Бенгази, и Феззан, включающий в себя юго-восток страны с центром в Сабхе. Однако, процесс мирного урегулирования, начатый по инициативе Олланда был торпедирован сразу с двух сторон. Во-первых, оказались не учтены интересы туарегов, которые составляли значительную часть военнослужащих в армии Каддафи. Туареги — воинственное африканское племя скотоводов, в 2012 году они организовали никем не признанное государство Азавад, как государство туарегов на севере Мали. Туареги — по сути африканский аналог курдов, сильное и сплочённое племя, у которого нет собственной государственности. В Ливии туареги так и не были разгромлены во время операции «Падение Одиссея», они организованно отступили на юг, вместе с оружием, на территорию Мали и Чада — и та и другая страна приняли их, потому что в свое время пострадали от амбиций Каддафи. После предложений Олланда они потребовали дать им место на переговорах и кусок территории — то есть четвёртое государство с центром в Сабхе, где, как известно, находятся месторождения нефти. Это не было сделано — Олланд посчитал, что не стоит затягивать переговоры и усложнять ситуацию, к тому же этому воспротивились другие участники переговоров. По туарегам были нанесены бомбовые удары палубной авиацией Франции, после чего туареги объявили о невозможности мирного урегулирования и перешли к партизанской войне.
Вторым, не менее важным фактором, ставшим причиной срыва переговоров и общей дестабилизации обстановки в Ливии послужила позиция Египта. Не вызывает сомнение то, что в Египте у власти находятся довольно умные люди, которые используют риторику исламизма и исламского экстремизма как повод для решения каких-либо проблем. Египет — огромная страна с численностью населения более 90 миллионов человек, в основном нищих и радикально настроенных. Египетские власти прекрасно понимают, что в условиях прекращения потока туристов и деградации экономики они продержатся максимум лет пять, после чего произойдёт социальный взрыв, вызванный нищетой и отсутствием улучшений. Ливия нужна им, как источник нефти, подконтрольной их людям для того, чтобы они могли использовать нефтяные доходы себе во благо. Поэтому Египет с самого начала занял антифранцузскую и антиевропейскую позицию, выступая за единую Ливию, с государственным устройством унитарного типа, в которой будут установлены законы шариата. В этом случае образовывалось бы единое шариатское пространство с численностью населения более 100 миллионов человек, нефтью как источником доходов и довольно мощной армией, способной отразить нападение извне. По-видимому, террористические акты в Париже и покушение на президента Франции были инспирированы из Египта и являются делом рук не Аль-Каиды, а египетских «братьев-мусульман». Целью их является срыв процесса мирного урегулирования, общая дестабилизация обстановки и эскалация насилия. Впрочем, разницы между Аль-Каидой и египетскими бандформированиями экстремистов не так уж и много, учитывая тот факт, что Айман аль-Завахири являлся египетским врачом.
В результате совместных действий туарегов, выступавших с позиции национализма, и египетских боевиков, выступающих с позиции радикального ислама, — Ливия в короткий промежуток времени соскользнула в пропасть гражданской войны, и потребовалось введение контингентов ООН, а также найм значительного количества сил безопасности для охраны нефтяных месторождений. С этого времени ситуация не улучшается.
В настоящее время противостоящие в Ливии силы можно разделить на две основные группы — это племенные трайбалисты и исламские экстремисты. Основной группировкой исламистского толка в Ливии является Исламский джихад, его возглавляет некий Абу Хусейни, явно имеющий опыт службы в армии или силах безопасности Египта или самой Ливии, идентифицировать его не удалось до сих пор. Основная его ставка — на подрывные действия и террористическую борьбу, его группировка явно имеет финансирование, потому что Хусейни запрещает своим людям грабить и отбирать продовольствие у местных, всё покупается за деньги. Существует полтора десятка других группировок исламистов, в том числе ливийские отделения Аль-Каиды и «братьев-мусульман». По мере того, как нарастает разочарование людей в узкоместнической политике племенных вождей, по мере того, как нарастает ненависть к иностранцам из-за регулярно имеющих место инцидентов, всё больше и больше людей, в основном молодёжи, вливаются в группировки радикальных исламистов и начинают борьбу в том числе и против собственных племенных вождей. Члены Римской комиссии урегулирования уже боятся появляться в самом Триполи, потому что на них объявлена охота.
В то же время, всё ещё очень значительные силы имеют под собой вожди основных племен. Их численность как минимум впятеро превышает численность банд радикальных исламистов, при Каддафи вообще не имевших в Ливии никакой социальной почвы. Однако боеспособность племенных формирований подрывается тем, что они не способны действовать согласованно и категорически не желают действовать за пределами своей территории. Каждое племенное формирование в Ливии делится на собственно племена, те в свою очередь делятся на роды. У каждого рода и племени есть свои интересы: где-то они конфликтуют из-за денег, выплачиваемых нефтяными компаниями как отступное и за отсутствие нападений, а где-то наоборот, согласованно шантажируют иностранцев для того, чтобы получить как можно больше денег. Вы платите деньги за отсутствие нападений одним — а потом выясняется, что существуют другие группы, они никаких денег не получали. Обычно в таких случаях наёмники применяют метод кнута и пряника — но это только ведет к росту социальной напряженности и появлению кровников, которые будут мстить в любом случае…
Сирт, столица племенной территории Варфалла. Аэропорт Гардабайя. Объединенная зона безопасности. 11 июня 2015 года
Николай проснулся от жары и вони. Кондиционер опять сдох, а вонь тут была всегда, он уже смирился с ней, как с неотъемлемой и жестокой прозой бесхитростной местной жизни. Здесь были биотуалеты, но они давно перестали быть «био», потому что чистить их было некому, а бактерии, которые обеспечивали ускоренное разложение отходов человеческой жизнедеятельности, сдохли от жары и пыли… по крайней мере, так рассуждал об этом Ласло, венгр, один из немногих нормальных людей в их маленьком, замкнутом сообществе. И теперь по всей территории ООНовского компаунда сильно воняло; это не было заметно, если закрывать дверь модуля… но Ласло, козел, открыл ее из-за духоты. И теперь тут будет вонять два дня, как минимум…
Николай взглянул на часы. Полседьмого…
До Сирта он добрался нормально — всего два обстрела, оба раза огонь пушек ООНовских бронетранспортеров заставил ублюдков замолчать и смотаться. Выстрел из РПГ прошел мимо. Потом они прошли городом и направились к аэропорту — кстати, почему-то все компаунды ООН и миротворцев кроме Триполи располагаются в аэропортах — и вот тут-то Николай увидел…
Сирт во время его захвата был почти полностью разрушен. Этот город был городом родного для Каддафи племени Варфала, здесь во времена падения режима шли самые ожесточенные бои. Потом — после того, как Каддафи был убит и выставлен напоказ в холодильнике в лавке мясника[13] — штурмовавшие город бойцы НПС посчитали дело сделанным и разошлись, вдоволь пограбив, варфалл вернули контроль над городом через пару месяцев. Потеряв всего лишь пять человек убитыми. Город уже тогда напоминал Сталинград, не лучше он выглядел и сейчас. Огромное количество беженцев с востока, с восточной границы и даже из самого Египта ринулись сюда, когда ООН и международные организации стали раздавать гуманитарную помощь. Ещё они говорили, что боятся боевиков со всего востока, наводнивших лагеря подготовки по ту сторону границы, но этим словам, как и любым другим, сказанным на Востоке, следовало верить с большой натяжкой. Приютивший в час беды своего соседа рискует очень многим, опыт Косово показал это всему миру. Варфалл пытались прогнать пришельцев — но на их защиту неизменно вставали силы ООН. Напряжение копилось и копилось, чтобы когда-нибудь прорваться кровавым дождем…
Силы ООН здесь были относительно немногочисленными — до 50 специалистов и примерно три сводные роты, на случай резкого обострения обстановки это все равно, что ничто. При этом — одна рота была турецкой, а ещё одна — индонезийской; то есть, это были мусульмане! Человеку, который придумал послать сюда мусульман, следовало быть дать премию Дарвина за идиотизм. Какой-то шибко умный аналитик вычитал, что в Коране написано, что правоверным запрещено убивать правоверных; и следовательно, если с кем-то договориться и послать в горячую точку войска, состоящие из правоверных, то инсургенты не смогут в них стрелять, не нарушая каноны своей религии. Здорово, правда? Только это в теории, а на деле получалось, что культура стран, которые посылали в горячие точки «правоверных» военных, обогащалась такими понятиями, как ваххабизм и такфиризм. Кроме того, те, кто придумали это забыли, что для правоверного законы шариата важнее приказа и потому часто получалось так, что это военные не стреляли в инсургентов, а не наоборот.
Одевшись, — он просто натянул штаны и накинул бронежилет на голое тело, — Николай вышел наружу. Было рано — но, наверняка, в модуле, который у них за столовую, с ужина ещё что-то осталось…
Он постучал в дверь, через несколько минут высунулся зевающий Раджив. У него было другое имя, какое-то сложное, которое никто не хотел запоминать — и потому все звали его Радживом (видимо потому, что в своё время на весь мир прогремело убийство Раджива Ганди). Он объяснил, что просто хочет чего-то немного поесть — Раджив не говорил по-русски, но русский понимал, потому что русский учил в школе, «хинди-русси бхай-бхай», в общем. Николай всегда относился к нему хорошо, и даже иногда давал ему немного денег — Раджив был гражданским контрактором, нанятым для миссии ООН поваром, их нанимали оптом через специализирующиеся на этом фирмы и платили очень мало. Но Раджив помнил доброту и потому, приговаривая что-то на своём языке, провёл его на кухню и поставил перед ним большую тарелку, в которую соскрёб всё, что осталось от вчерашнего риса с курицей. Этого было более чем достаточно, больше стандартной порции, Николай начал ковыряться ложкой, съел немного и, положив голову на стол, заснул. Здесь хоть и воняло, но запах жира, риса со специями и мяса был приятнее вони туалета. Николай не заметил острого, внимательного взгляда, который кинул на него Раджив, уходя в свою каморку…
— Черт, вы только посмотрите на нашего Ника!
Николай проснулся от хлопка по плечу и громкого хохота.
— Вот, сурок, нажрался и спать…
— Да…
Заводилой как всегда был Джек. Джек Гренвилл, бывший «морской пехотинец Ее Величества», выходец из довольно привилегированной семьи Великобритании. Типичный англичанин по внешности — крепкий, коренастый, высокий лоб с залысинами — почему-то англичане питают слабость к такой прическе, ни у русских, ни у американцев, ни у французов такого нет. Он учился в Итоне и имел страсть к злым шуткам — это примерно то, что в России называют «подъ…ть», только ещё жёстче. Здесь он был замом по сектору, ответственным за разоружение. Бандитов, конечно, разоружение.
— Хорош ржать…
— Как, Ник, хороша, а?
— Заткнись… — устало посоветовал Ник, — а то и врезать могу.
— Окей, мальчики, — итальянский офицер по имени Габриэль Висконти, бывший альпийский стрелок, не был настроен на болтовню. — Брифинг через пятнадцать минут. Кто не успеет пожрать — его проблемы. Не забывайте — сегодня конвой.
На брифинге была очередная херня, нужно было просто сидеть с умным видом, поддакивать и говорить «так точно» — всё это пройдено в Чечне и не раз. Николай так и делал, мысленно прикидывая, что к чему и какие будут его дальнейшие шаги.
После брифинга Николай догнал Ласло на стоянке. По штату машина полагалась одна на двоих, но их было куда больше; частично потому, что людей не хватало, частично потому, что машин было больше штата, каждый стремился обзавестись своей. Сделать это было не так уж и сложно.
— Подбросишь меня в город? Потом вернешь машину назад.
— А ты?
— Уйду с конвоем обратно. Вернусь тем же путем.
Ласло что-то прикинул. Он был новичком, к тому же честным — не брал, не крышевал — и машины у него не было.
— Значит, машина на три дня моя?
Николай подмигнул.
— Быстро соображаешь.
У Николая был «Ниссан» суданского производства — первая американская «Xterra», производство которой перенесли в Судан, двигатели собирали из японских компонентов — в Японии они продолжали выпускаться для вилочных погрузчиков и небольших экскаваторов. Вполне приличная машина — не такая большая, как иранский «Патруль», не такая сложная и дорогая как «Патруль» японский или «Ланд Круизер», запчастей полно, к тому же — пять дверей, а не три. Машина была выкрашена в белый цвет, Николай немного усовершенствовал ее «по-чеченски», то есть бронежилетами. Ещё положил на пол кевларовые маты — хоть какая-то защита при подрыве. Лучше было бы, конечно, полностью бронированную машину — но их было только двое, на одной ездил Габриэль, на другой Джек. Простым людям такие не полагались…
Машина была в порядке, неказистая, но надёжная — Николай купил её после обстрела и полностью поменял мотор. Он схватился с первой попытки, из кондиционера потекла живительная прохлада. Ласло ловко вывел машину из укрытия за мешками с песком и они потащились с разрешённой на базе скоростью пешехода на выезд.
— Завидую я тебе, русский… — сказал Ласло.
— Чему?
— Женщину себе нашел…
— Ну, да. Хочешь, и себе найди.
— Да ну. Какой из меня мачо.
Ласло действительно выглядел… не очень. Худое лицо, оттопыренные уши…
Поделиться книгой: