Помоги проекту - поделись книгой:
Глава № 2
Бал лицемеров
Железная дорога из Данцига в Кенигсберг — путь длиной почти восемьсот верст. Фирменный поезд, на котором мы отправились в путешествие, преодолеет это расстояние за восемнадцать часов. Большую часть пути состав идет с крейсерской скоростью, останавливаясь всего несколько раз, чтобы высадить пассажиров и пополнить запасы продовольствия.
Да, путешествие не быстрое. На том же дирижабле можно было долететь часов за восемь, а уж на планере и за три-четыре часа добраться вполне реально.
Зато на поезде можно путешествовать с максимальным комфортом. Как гласит поговорка: «Хочешь быстро — лети планером, хочешь дешево — используй дирижабль, а хочешь комфорта — добро пожаловать на железную дорогу!»
За всю жизнь мне довелось ездить на поезде всего пару раз, да и то в эконом классе. Так что с последним утверждением я бы мог и поспорить. Все-таки сидячие места не вершина комфортабельности — скорее они являются вынужденным компромиссом между удобством и стоимостью билетов.
Но это путешествие кардинально отличалось от всех, что были у меня раньше.
Нам не просто предоставили шикарные места — в распоряжении команды находился целый вагон! Не простой вагон, а специально спроектированный и созданный под нужды самой притязательной публики.
Каждому члену команды презентовали собственные апартаменты — назвать это купе не поворачивался язык. В просторной комнате стоял полноценный стол, кресло, шкаф для вещей. Из центральных покоев можно попасть в личную спальню с шикарной двуспальной кроватью. А с другой стороны находилась персональная ванная комната, в которой, помимо собственно ванны и раковины, имелась также душевая кабина. Все это великолепие сверкало первоклассной чистотой и дорогой отделкой, мне даже стало немного страшно что-то поцарапать или повредить по неосторожности.
Помимо личных покоев, в вагоне также имелась большая общая комната — своеобразная гостиная или конференц-зал. По площади одна эта комната превосходила всю мою съемную квартиру в Данциге. Зал занимала изящная комбинация из мягкой мебели и нескольких больших столов. Таким образом тут, при желании, можно разместиться и отдельными кружками по интересам и одной большой компанией.
Я поделился восхищением с Боссом, но тот лишь изумленно оглянулся, словно в первый раз увидел то, о чем я говорю.
— Привыкай, Глеб, — посоветовал он, — Мы же не просто какие-то нахлебники. Благодаря нам вся страна на плаву держится. Потому и привилегии соответствующие. Обычно в этом вагоне ездят всякие важные шишки из правительства, ну да ничего, перебьются разок.
Выглядел Ханс, кстати, весьма свежим и бодрым. Ничто в нем не выдавало того, что вчера вечером он был мертвецки пьян. Впрочем, времени выспаться и прийти в себя оказалось предостаточно.
Из особняка в Данциге нас забрало такси всего лишь за десять минут до отправления поезда. Быстро домчались до вокзала, без всякой волокиты и, кстати, без билетов, загрузились в вагон. После этого состав практически сразу тронулся.
Я зашел в свою комнату, сумка с вещами полетела на диван. Снял плащ и шляпу. Прошелся вокруг стола, взгляд пробежался по спальне, с интересом покрутил краны в ванной, удивившись наличию горячей воды. Спать не хотелось, сидеть одному — тоже. Закончив осмотр временных владений, я вышел в конференц-зал.
Вся вундертим уже тут, в сборе.
— Дуй сюда, Малек! — махнул рукой Стрелок, — Сейчас обед подадут!
Обед — это хорошо, учитывая то, что толком позавтракать не удалось. Перед отъездом успел только выпить чашку кофе с булочкой, желудок давно подавал сигналы к приему пищи. Подошел, Ян усадил рядом с собой, напротив устроился Химик. Непроизвольно обратил внимание, что Анжела расположилась в самом дальнем от меня краю стола — не знаю, случайно ли так вышло, или рассадили нас специально.
Едва успел усесться, как вкатились тележки с яствами, несколько безукоризненно одетых официантов принялись сервировать трапезу. Справились всего за пару минут — поверхность стола ломилась от еды. Тут наличествовали и несколько горячих блюд, и закуски, и гарниры, и салаты. Бери сколько надо, да ешь. Чем все и занялись незамедлительно.
Клык ел много и жадно, наложив себе целую гору мяса. Почему-то я не сомневался, что доев, он потянется за добавкой.
Анжела, напротив, насыщалась медленно, элегантно, я бы даже сказал — изысканно. Она положила на тарелку жареную курицу и немного риса с овощами.
Химик набросал в блюдо всевозможных гарниров, закидав сверху травами — как будто пытался провести еще один алхимический эксперимент прямо за едой. Насколько я заметил, он не взял ничего мясного и рыбного.
Стрелок просто ел, набрав всего, до чего смог дотянуться. Основным блюдом у него оказалась картошка с мясом, которые он с энтузиазмом закусывал нарезанными свежими помидорами и огурцами.
Босс насыщался вяло, без аппетита. Он взял всего пару кусочков соленой сельди, запивал молоком и закусывал овощным салатом. Невольно возникали определенные сомнения на счет того, как отреагирует его желудок на этакое экстравагантное сочетание блюд, но я оставил советы при себе.
Сам же я решил перепробовать все кушанья, имеющиеся на столе, и нашел каждое из них просто великолепным, заслуживающим похвалы. На какое-то время даже успел позабыть о том, что мы вообще-то едем в поезде. Обстановка и первоклассная еда создавали иллюзию, будто меня пустили в какой-то элитный ресторан.
Первой насытилась Анжи. Аккуратно вытерев руки и промокнув губы салфеткой, она встала из-за стола. Пожелав всем приятного аппетита, величественно удалилась в свою комнату.
Молчание за столом начинало тяготить. Первое чувство голода испарилось, поэтому я нашел уместным начать разговор.
— Босс, а Анжела — сильный маг? — спросил я у того, кто был наименее занят едой.
Клык громко хмыкнул, а Ханс посмотрел на меня с иронией.
— А ты решил, что в спецотряд берут простых неофитов? — вопросом на вопрос ответил он.
— Не знаю, не думал… — промямлил я.
— А что ты вообще знаешь о магах?
— Ну, есть магическая академия в Берлине, там обучают одаренных, — неуверенно начал вспоминать.
— Одаренных, да, — прервал Краузе, — А ты в курсе, что среди этих, так называемых «одаренных», девяносто процентов никогда не смогут подняться выше ступени подмастерья?
— Нет, не в курсе…
— Среди магов таланты также редки, как и везде, — пояснил Химик, — Считанные единицы из вступивших в академию смогут стать полноценными магами.
— Да и вообще, я бы, на твоем месте, особо на магов не рассчитывал, — подтвердил Стрелок, — Слишком их мало…
— Но магистр Хелиос? — возразил я.
— Да, досточтимый Хелиос — сильный маг, — кивнул Босс, — Возможно даже — великий. Но архимагом ему не стать, как мне кажется, никогда.
Некоторое время я жевал, переваривая услышанное и пищу.
— Есть еще магистр Эльдар, лучший лекарь Республики, — добавил Босс, — И, собственно, глава академии, магистр Сенна. Последняя, правда уже находится на грани старческого маразма, так что большие надежды на нее я не стал бы возлагать.
— Ну а Анжи?
— Анжи… Если бы она прошла официальную аттестацию, то, думаю, стала бы четвертым магистром, — просто сказал Ханс, покусывая лист салата.
У меня даже челюсть отвисла. Оказывается, я, вот так запросто, обедал с магистром магии.
— А почему она не пройдет аттестацию? — искренне удивился я.
— Не проходит, значит не хочет! — неожиданно громко рыкнул Клык, резко вставая, — Не лезь не в свое дело, Малек!
Он небрежно вытер руки полотенцем и быстро удалился, прожигая меня яростным взглядом.
— Не обижайся, Глеб, — вздохнул Стрелок, отводя взгляд, — У нашего Вольфа характер такой, взрывной. А тебя он плохо знает и не питает дружеских чувств. К тому же, это действительно не твое дело. Пока что…
Я подумал немного и все-таки решил поинтересоваться.
— Клык и Анжела… Они, ну…
— Ага, Вольф влюблен в прекрасную Принцессу, — грустно кивнул Стрелок.
— А она?
— Она об этом знает, — подтвердил Химик, — Но взаимностью отвечать не спешит.
— А он?
— А он знает, что она знает, — мягко сказал Босс, — Они оба взрослые люди, Глеб, пусть сами разбираются в своих отношениях. Не стоит нам в них лезть, понятно?
Я согласно кивнул. Зато для себя все прояснил.
— Вообще, оборотни — довольно резкие и вспыльчивые ребята, — задумчиво проговорил Стрелок, — Хотя, с возрастом, это немного сглаживается. Как ты думаешь, сколько лет Вольфу?
— Тридцать — сорок, — удивленно прикинул я.
— А сто тридцать не хочешь? — усмехнулся Ян, — У оборотней время вообще по-другому течет, для них и тысяча лет, говорят, не предел.
Челюсть у меня отвисла во второй раз за время обеда. Вот так, запросто, я делил стол с тем, кому за сотню лет.
— Да, сейчас Клык поуспокоился, не то что во времена бурной молодости, — сказал Босс, задумчиво ковыряя вилкой в тарелке, — Просто ты его бесишь! Он боится, что Анжи может… скажем так, в тебя влюбиться.
— Боюсь, любовь — это теперь не про меня, — печально возразил я, — Тут вот думал… Получается, любая женщина, которая будет со мной… Она не потому будет, что любит, а просто из-за моей этой дурацкой способности.
— Ну и что? — удивился Ян, — Какая разница?
— Как что?! Я ведь человек! Мне бы хотелось, чтобы меня любили как человека, а не как какой-то биологический оргазматрон!
— Вообще не вижу проблемы, — пробормотал Химик, — Кого-то любят за богатство, кого-то за известность, кого-то за большие сиськи. Ну а тебя будут любить за твой дар, и что с того?
— Ну, ты просто утрируешь! Любят ведь не за одну черту какую-то, а человека целиком! А то, что ты описал, это просто брак по расчету.
— Не совсем так, Глеб, — вступил в разговор Ханс, — Представь, что ты любишь кого-то. Как ты говоришь, всего, целиком. Но личность, в любом случае, это сумма отдельных внешних особенностей и черт характера. Именно эту сумму ты и любишь, так ведь?
— Ну… наверное, — мне ничего не оставалось, как соглашаться.
— А теперь убери из этой суммы какую-нибудь одну составляющую, — продолжил Босс, — Разлюбишь ли ты человека после этого?
— Нет! Иначе какая же это любовь?
— А если убрать две черты? Три? Десять? После скольких изменений ты не сможешь любить, потому что это будет уже совсем другой индивид?
Я задумался, не зная, что ответить.
— Вот и получается, что любим мы не какого-то мифического абстрактного человека, а вполне конкретный набор качеств и реакций, — подытожил Ханс, — Так что, Глеб, не комплексуй! Просто у тебя одна из черт выражена более сильно, чем у обычных людей. Ничего страшного! Найдешь и ты свое счастье в жизни. А мы поможем, чем сможем.
Пока шел этот разговор, все его участники закончили обед и теперь сидели, откинувшись на удобные спинки стульев. Официанты умело и быстро убрали со стола.
— Ладно, все это хорошо, но, как говориться, после вкусного обеда, по закону Архимеда, полагается поспать! — Григорий поднялся и, махнув всем рукой, отправился к себе в комнату.
Оставшись втроем, мы переместились к окну поезда, усевшись за более скромный стол. За окном проносились обычные северные пейзажи — смешанные леса, болота. Серость на небе так никуда и не делась, хотя сквозь облака изредка пробивалось солнце. Иногда вдалеке мелькала гладь Балтийского моря.
Я налил себе чай, Стрелок предпочел кофе. А Ханс, взяв красивый резной бокал, щедро плеснул виски, добавив туда немного льда.
— Если бы я начал пить в обед, то к вечеру меня можно было бы везти в реанимацию, — с улыбкой заметил я.
— Ну так, у меня за спиной долгие годы тренировок, — отшутился Босс, — А начать пить и курить никогда не поздно!
Он вопросительно глянул на меня, я отрицательно мотнул головой, кивнув на чашку чая. Ханс разочарованно вздохнул и уселся рядом.
— К тому же, у нас есть Химик! — продолжил он свою мысль, — А Химик может такое зелье нахимичить, что и мертвеца на ноги поставит!
— Что, правда? — улыбнулся я.
— А то! Читал, наверное, в газетах, лет пять назад, про разгром замка некоего графа Леманна? Или ты еще тогда слишком молод был?
— Что-то слышал, — соврал я, чтобы не выглядеть совсем уж неучем.
— Слышал, как же, — ухмыльнулся Ханс, — Так вот, занимался этот граф ничем иным, как алхимией. И нет бы, как все нормальные алхимики, пытался бы превратить железо в золото или философский камень найти. Нет! Наш граф все больше с мертвецами работал. От его зелий трупы начинали руками шевелить, ногами, глаза открывать. Жуткое зрелище, если честно.
Я внимательно слушал, Стрелок тоже не перебивал, хотя, наверное, уже слышал эту историю раньше не единожды. Босс глотнул виски и продолжил.
— Когда один из мертвецов говорить попытался, тут мы и накрыли этого графа. Это уже ни в какие ворота, сам понимаешь. Не представляешь, какая жуть там в замке творилась! До сих пор, как вспомню, волосы дыбом встают!
Он опять приложился к стакану.
— Тот граф, это и есть Григорий? — тихо спросил я.
— Ага, — кивнул Босс, — Перевоспитали, так сказать. Теперь трудится на благо общества.
Некоторое время мы ехали молча, я бездумно смотрел в окно. Оказывается, еще и с настоящим графом отобедал.
— Схожу-ка я в уборную, а вы пока можете меня обсудить! — весело сказал Стрелок, вставая, — А то что-то у нас разговор завял!
Он прошел мимо столов и скрылся за дверью, ведущей в коридор. Я улыбнулся и кивнул ему вслед, а потом вопросительно посмотрел на Босса.
— Ну, это Стрелок! — пожал плечами Ханс, — Почему Стрелок? Да потому что он никогда не промахивается! Есть ли у него темные истории в прошлом? Есть! И не одна. Но рассказывать не буду, захочет — сам поведает.
Мощным глотком опустошив бокал, Краузе направился к бару. Плеснул еще виски, потом, с сомнением глянув на стакан, взял бутылку с собой, установив ее на стол.
— Ну а вы, Босс? У вас какая суперспособность? — как бы пошутил я, хотя на самом деле мне было вполне серьезно интересно.
— Я, как бы тебе сказать… Я читаю души людей, как открытую книгу. Поэтому я и стал дознавателем. Поэтому мне и сложно общаться с людьми. Ведь я насквозь вижу всю их гниль, грязь, ложь и прочую мерзость, — он отсалютовал мне стаканом виски.
— Неужели все так плохо? — я немного покраснел.
— По-всякому, — пожал плечами Ханс, — Чаще всего люди — это просто люди, со всем хорошим и плохим, что людям присуще. Встречаются, конечно, весьма мерзкие образчики, кого и человеком-то можно назвать с натяжкой.
— Но есть ведь и хорошие, светлые личности!? — спросил наполовину утвердительно.
Поделиться книгой: