Невесты на охоте

Ксения Эшли

Невесты на охоте

Глава 1

Ничто так не отталкивает мужчину от брака, как полное отсутствие у потенциальной невесты приданого.

Тэсс Годвин мертвой хваткой впилась в потертую ручку старенького саквояжа, словно за соломинку во время шторма, уныло глядя на серый после проливного дождя перрон Вилья-де-Лакаса. Поезд, что привез ее в этот город-курорт, «Последний шанс», как называли его в народе, давно скрылся из виду, все прибывшие на нем вместе с ней разошлись, перрон опустел, но Тэсс всё не решалась двинуться с места.

Забавно, общий вагон, билет на который они с Кейтлин смогли купить, лишь продав швейную машинку мачехи (единственный способ их заработка), был до отказа набит представительницами прекрасной половины человечества всех мастей. Молодые и не очень, богатые и бедные, худышки и полноватые, блондинки, брюнетки, рыжие, – всех их объединяли одна общая цель и хорошо знакомый Тэсс голодный блеск в глазах.

Еще бы, ведь Вилья-де-Лакас считался городом женихов. Один раз в год и только летом в этом удивительном месте на берегу Латтеркенийского моря, изобиловавшего диковинной растительностью и радовавшего глаз буйством красок, проходил большой экономический съезд. Со всех миров сюда съезжались лучшие представители знати и все мировые предприниматели. А вслед за ними прибывали вагоны вот таких вот потенциальных кандидаток в старые девы, что в предыдущих сезонах не имели популярности среди кавалеров, оттого сейчас, оставшись не у дел, пытались ухватить свою последнюю возможность за хвост.

Тэсс Годвин исполнялось двадцать шесть лет. Вследствие возраста прошедший в Мальдонадо – городе, где проживала она со своей мачехой – сезон был для девушки последним. Больше ее не пустят ни на один светский вечер, не пригласят на бал и даже в гости, а значит, шанс встретить суженого не остается. Все надежды Тэсс и Кейтлин теперь были связаны с Вилья-де-Лакасом.

С тех пор, как десять лет тому назад умер ее отец, и они с мачехой узнали истинное состояние их дел, женщины поняли, что единственный способ им не умереть с голоду – это найти для Тэсс подходящую партию. Вольдемар Годвин был неплохим человеком, добрым мужем и отцом, но заядлым карточным игроком и выпивохой. Его тело еще не успело остыть, а Тэсс и Кейтлин – как следует проститься с любимым человеком, а в их дверь уже стучали ростовщики и, тряся перед лицами перепуганных женщин расписками, требовали с них денег, от сумм которых у обеих дам екали сердца.

Тогда-то и наступила самая черная полоса в их жизни, переступить которую, они не были в состоянии до сих пор. Кейтлин была потрясающей мачехой: доброй, заботливой, бескорыстной. Она появилась в жизни Тэсс, когда девочке еще не исполнилось семи лет, и положила жизнь на воспитание приемной дочери. После смерти мужа, дабы рассчитаться с долгами, женщина вынуждена была расстаться с землями, принадлежавшими им, но которые, как выяснилось, уже много лет были заложены и перезаложены, продать мебель и хозяйство в доме и распустить слуг. Оставшись без помощи, она сама вела хозяйство, готовила еду и вела уборку, а по вечерам подрабатывала портнихой, обшивая таких же, как они, небогатых соседей. Кейтлин экономила каждый медяк, научилась торговаться на рынке и освоила все секреты бережливости. Но тяжело заработанных денег едва хватало на обучение девочки и покупку модных нарядов, без которых Тэсс не принял бы свет.

Видя, как мучается ее горячо любимая мачеха, как порой плачет ночами, как некогда красивые ухоженные руки женщины теперь погрубели и стали мозолистыми, Тэсс поняла, что все ее детские мечты о прекрасном возлюбленном стоит похоронить раз и навсегда. Теперь ее главной задачей являлось найти себе мужа, пусть не сильно богатого, но зажиточного, что возьмет на себя оплату их счетов, содержание дома и безбедную жизнь приемной матери. Тэсс с юного возраста морально подготовила себя к тому, что в ее жизни не будет любви. В свете вообще браки по расчету были делом обыденным, тем более для таких бесприданниц, как она. Обедневшим молодым особам оставалось лишь выйти замуж за первого встречного, сделавшего им предложение – порой старого, некрасивого, скучного и не блещущего умом, главное – с тугим кошельком.

Но увы, даже таким жертвенным мечтам девочки не дано было сбыться.

Едва окончив школу, Тэсс пояснила мачехе, что теперь они устроят настоящий сезон охоты на женихов. Кейтлин была потрясена выбором приемной дочери и приняла ее жертву только после долгих уговоров и вразумительных доводов девочки. На последние средства они накупили нарядов и отправили девушку на первый бал.

Забавно, но Тэсс до сих пор носила те же платья, что приобрели они с Кейтлин тогда, почти десять лет тому назад. Давно выцветшие и вышедшие из моды, перешитые по несколько раз, старые платья стали буквально визитной карточкой Тэсс Годвин, в которых она появлялась на светских раутах от сезона к сезону. А надежды девочки и ее мачехи на лучшую жизнь, как и наряды Тэсс, с каждым годом блекли и увядали.

Ее первый бал закончился ничем. Вернее сказать, болезненным позором для юной особы. Несмотря на то, что Мальдонадо был столицей их государства и самым большим городом страны, сплетни в нем распространялись со скоростью ветра. Едва Тэсс стоило появиться на балу, как она узнала, что всем на нем известна ее нелегкая судьба. Дочь бывшего промышленника, но разгильдяя, мота и игрока, Вольдемара Годвина, привлекла внимание присутствующих лишь ненадолго, да и то ради сплетен, которые можно было обсудить, бросить злорадные взгляды в спину, да забыть. А после никогда не обращать внимания на это «убогое создание», некрасивое, да к тому же бедное.

Первое время Тэсс искренне не понимала, почему ее танцевальная карта не заполнена ни одним именем, почему ни один из присутствующих на балах молодых и не очень мужчин не бросает на нее мало-мальски любопытного взгляда, а ей изо дня в день приходится подпирать стены своей спиной. Еще детский ум отказывался принимать суровость жизни.

Да, Тэсс не была красива по классическим меркам. Слишком маленький рост, слишком худощавое телосложение, которое в будущем сыграло ей неплохую службу, ведь купленные наряды можно было носить из года в год, так как фигура девушки практически не менялась. Острые скулы, утиный нос и воистину лягушачий рот, а молочно-белая кожа каждое лето покрывалась веснушками. Зато и глаза, и волосы девушки отливали бронзой, а такого неожиданного цвета и сочетания редко в ком можно было встретить. Рядом с ней частенько подпирали стенку и менее красивые девушки, но даже они пользовались бОльшим успехом, чем Тэсс.

Первый сезон прошел неудачно, за ним последовали такие же второй и третий. И только год спустя Тэсс узнала, в чем была ее проблема. Узнала, как полагается, классически – случайно услышав злорадное перешептывание за спиной.

– Бедняжка, – заявила одна дама как-то вечером на одном из светских мероприятий, ехидно поглядывая на девочку поверх своего веера. Вразрез словам в ее голосе не слышалось сожаления. – Интересно, сколько она еще продержится вот так, стоя в углу никому не нужная и глядя на мужчин плотоядным взглядом?

– Держу пари, недолго, – добавила вторая дама, видимо, подруга первой. – Предлагаю сделать небольшие ставки, хотя бы будет чем заняться на этих скучных вечерах.

Она зевнула.

– Согласна, – вторила ей третья – дородная, пучеглазая женщина в бордовом парике. – Вы только поглядите, какими глазами она окидывает зал. Ни дать ни взять голодный олененок. Увы, ей ничего здесь не светит, ни сейчас, ни потом. Она, конечно, не красавица, но изюминка в ней все же есть. Вот только кроме этого изюма за ее душой ни гроша. Кто же позарится на простушку, чей папаша не позаботился о ее приданом?

– Подожди, Антония, – ответила первая дама. – Вот пройдет пара годков, девчонка выйдет из нежного возраста и сама обо все догадается. К тому времени все развратные старики, что сейчас бросают в ее сторону сальные взгляды, протянут к сиротке Годвин влажные щупальца, и она уже готова будет их принять.

– Не могу с тобой не согласиться, Рея, – кивнула собеседница. – Таким, как она, бесприданницам уготована одна судьба – в постели со смердящими, извращенными хрычами, которые каждую ночь будут пыхтеть над ее молодым телом, давая волю шаловливым ручонкам, а взамен обеспечивать ей по одному платью в год.

– Ой, и не говорите, девочки, – вступила в разговор очередная дама. – Нынешние пожилые холостяки и вдовцы совсем обнаглели. Они даже не дают молодым нищебродкам ни единого шанса. Пока их сыновья и внуки кружат в танцах богатых невест, их отцы и деды лишь, истекая слюной, поглядывают на бесприданниц и терпеливо ждут своего часа. А могли бы и пригласить бедняжку на вальс, пусть голодраночка порадуется немного.

– Увы, это вряд ли скрасит её жизнь, – подытожила та, что звалась Реей. – Разорившаяся знать ищет себе партию побогаче, состоятельные аристократы стараются подыскать в партнеры кого-то равного им. Этой девочке нет места среди нас.

Тэсс тогда удалось сделать вид, будто она не слышала этого разговора. Она даже смогла выстоять у стены весь вечер, гордо держа прямую спину и холодно улыбаясь всем присутствующим, но неизвестно как добралась до дома. Она ничего не сказала мачехе, но Кейтлин, имея чуткий сон, всю ночь слушала за стенкой горькие рыдания падчерицы. Сердце женщины обливалось кровью.

Наутро случился их первый серьезный разговор. Потом их было немало, таких же эмоциональных, долгих, непростых. Кейтлин умоляла Тэсс оставить пустые надежды и не тревожить растерзанную душу. Эти ничтожные, злоязычные стервы не заслуживают ее слез, а развратные старцы – тела девушки. Женщина предлагала покинуть этот город, перебраться в сельскую местность, возможно, купить корову и потихоньку сводить концы с концами. Но упрямая девочка не могла этого позволить любимой мачехе.

Кейтлин была аристократкой, она отказалась от прежней жизни, выйдя замуж за человека, стоявшего ниже ее в лестнице сословий. Родители женщины отреклись от единственной дочери после ее брака с Вольдемаром Годвином. Кейтлин подарила чужому ребенку материнскую любовь, которую Тэсс не имела до этого – родная мать девочки умерла при родах. Кейтлин даже не рискнула завести собственных детей, так как боялась, что это скажется на психологическом здоровье падчерицы. И вот теперь эта благородная, сильная женщина готова была гнуть спину с мотыгой в руках на солнцепеке, поедаемая множеством кровососущих насекомых, лишь бы ее приемная дочь не страдала от унижения. А ведь до встречи с ее отцом даже не умела держать иголку в руках. Зато теперь их случайно найденная на чердаке в доме швейная машинка служила основным средством дохода.

Нет, Тэсс не позволит приемной матери потерять силу и здоровье. Кейтлин не создана для деревенской жизни, и девушка сделает все возможное, чтобы женщина имела сытую, безбедную, достойную ее жизнь в городе.

Но годы шли, а ситуация не менялась. Со временем Тэсс стала замечать, что в отношении к ней со стороны сильного пола на светских раутах что-то произошло. О чудо, ее, наконец, перестали игнорировать, но выглядело это так, что, казалось, лучше бы уж продолжали не обращать внимания. Тэсс улыбались, вели с ней короткие церемониальные беседы и даже – о, Боже! – приглашали на танцы. Но то всегда были глубокие старцы, от которых пахло сыростью чулана, а внешний вид не вызывал эстетического наслаждения.

И все бы ничего – Тэсс готова была принять любого и подарить ему свою любовь и заботу, кто даровал бы ей в обмен на руку и сердце возможность видеть Кейтлин счастливой. Но старики, что, наконец, заметили ее в толпе, судя по их виду, не желали делать девушке предложения. Они нахально ощупывали своими узловатыми руками ее тело во время танцев, в их рыбьих взглядах все чаще прогладывала грязная похоть, а многие даже позволяли себе отпускать сальные шуточки в ее сторону, намекая на возраст девушки и упущенные возможности.

Что, кстати, делали не только пожилые мужчины. Теперь уже и молодые люди не стеснялись вскользь упоминать о непростом положении Тэсс. Один из таких нахалов встретился молодой госпоже Годвин прошедшей весной. Некий Скотт Молл, сын нефтяника, пока его родитель трудом и пОтом ковал любимому чаду счастливую молодость, лоботряс и повеса сынок проводил лучшие годы в будуарах и за карточными столами. Он появился в Мальдонадо случайным наездом и задержался на весь весенний сезон. Девушка наконец увидев новое нестоличное лицо, старалась изо всех сил привлечь к себе внимание, полагая, что господин Молл еще не осведомлен о ее бедственном положении и, возможно, у Тэсс появился шанс. Но она ошиблась. Молодой хлыщ, сразу выяснив, что к чему, без обиняков объяснил Тэсс, что восхищен ее красотой и обаянием, пленен и очарован, но не собирается связывать себя узами брака, чтобы затащить ее в постель. Он всего лишь подождет и получит товар за бесценок. Разумеется, он готов раскошелиться на содержание бедной любовницы, но волочиться ради этого в церковь не намерен. К тому же ждать осталось недолго.

Недолго.

Тэсс обреченно вздохнула. В сентябре ей исполнится двадцать шесть, прошедший сезон был последним в ее жизни, осенью ее, незамужнюю, уже не пустят ни на один прием. Таковы безжалостные законы их циничного мира. Следовательно, если этим летом на пресловутом курорте, насмешливо именуемым «Последним шансом», она не встретит будущего мужа, в жизни Тэсс остается только два пути: позорная участь любовницы богатого старика, которая лишит ее всех знакомых и разучит уважать саму себя, или проживание в сельской местности, гибельное для ее горячо любимой Кейтлин.

Итак, Вилья-де-Лакас.

Тэсс поправила шляпку, убрала с лица выбившийся из прически локон, прижала к груди тряпичный ридикюль, прохудившийся и выцветший от частых стирок, и осторожно направилась вперед, в неизвестное ей будущее.

Глава 2

Тэсс, сидя на кровати и сложив руки на колени, осторожно подсматривала за своими соседками по комнате. Она остановилась в гостинице «Килфенора», в самом дешевом номере на нижнем этаже с четырьмя койками.

Удивительный факт, но самый популярный среди миров курорт имел только одну гостиницу. Зато по своим масштабам «Килфенора» занимала собой целую улицу, а высотой мало чем отличалась от небоскреба. Так как в Вилья-де-Лакас ежегодно приезжали люди (и не только люди) со всей необъятной Вселенной, с разными вкусами и достатком, величественная гостиница изобиловала номерами от хостела до шестизвездочного отеля. Начиная с подвала, где как раз располагались комнаты для менее состоятельных постояльцев, и заканчивая последними этажами с номерами класса «Люкс». Проще говоря, чем выше этаж – тем больше звезд в твоем распоряжении.

Ежедневно «Килфенора» принимала от сотни до тысячи клиентов, а услужливый персонал готов был исполнить любой ваш, даже самый невероятный, каприз.

У Тэсс Годвин капризов в скудном багаже не имелось. Они с Кейтлин едва наскребли нужную сумму на самый дешевый номер в гостинице. Потому процесс регистрации в отеле стал для девушки еще одним испытанием на и так непростом пути к достижению поставленной цели. Улыбчивая администратор за стойкой, чья рабочая униформа стоила дороже, чем весь гардероб постоялицы, быстро оценив Тэсс пытливым взглядом, протянула ей анкету для клиентов первых этажей.

Смущаясь и краснея, девушка с трудом заполнила предложенный ей бланк, хотя от стыда чернила плыли у нее перед глазами. Рядом, за той же стойкой, заполняла анкету для верхних этажей роскошная семейная пара. Пожилые люди (он – в дорогом костюме, она – в изысканной мантии, отороченной горностаем) искоса брезгливо поглядывали на Тэсс. Определенно богатых клиентов раздражал тот факт, что на одной территории с ними проживали постояльцы из низших слоев населения. Но выбора у них не было, поэтому они старались хотя бы уничтожающими взглядами да едкими фразами в сторону бедных клиентов ставить их на место.

Но Тэсс было не впервой терпеть на себе косые взгляды. Поэтому она решила дать серьезный отпор зазнавшимся постояльцам. Вилья-де-Лакас – курорт для всех, и девушка не виновата, что в нем лишь один отель.

Гордо вздернув подбородок, Тэсс послала надменной паре убийственный взгляд, а мыслями пожелала, чтобы у дамы ее драгоценный горностай к концу отдыха облез от высокой влажности, царящей в этих местах.

Достойно пройдя позорный этап регистрации, Тэсс наконец оказалась в своем номере в конце коридора цокольного этажа гостиницы.

Стоило отдать должное хозяевам «Килфеноры», даже дешевые номера выглядели вполне достойно. Мебель была новая, обстановка – уютная, чистая постель и ванные принадлежности присутствовали. У каждой кровати стоял, хоть и узкий, но личный шифоньер, куда и разместила Тэсс свой скудный гардероб. В единственном приличном саквояже поместилось только три платья, да пара туфель. Но Тэсс посчитала, что ей этого будет вполне достаточно для «активного» отдыха на все лето.

Теперь, занимая свое место на кровати, она поглядывала на двух постоялиц, что, как и она, разместились в этом дешевом номере. На удивление, в отличие от Тэсс девушки не выглядели типичными бесприданницами. Совсем наоборот, их гардероб был полон роскошных нарядов, а ридикюли ломились от дорогой косметики.

Первую прибывшую вслед за Тэсс звали Ив Герритсен. Бледнокожая блондинка, со светлыми, почти выцветшими бровями и прозрачно-серыми глазами с виду была невероятно застенчивой и скромной. Робко поздоровавшись со своей соседкой, она аккуратно переложила гардероб в шифоньер и, сев в углу, стала молча поглядывать в окно. Ив была слегка полноватой, а из-за излишней бледности ее кожа моментально покраснела на жестоком солнце Вилья-де-Лакаса. Тэсс даже слегка пожалела девушку. С таким «запалом» той нелегко будет отыскать себе жениха при дикой конкуренции в здешних местах.

А вот вторая девица вразрез скромнице-толстушке явно имела крутой нрав и была невероятно бойкой. Фредерика Маркс, огненно-рыжая, черноглазая девушка, с крупными чертами лица, острым носом и впалыми щеками, одетая вместо дорожного платья в чересчур смелый костюм для верховой езды: черную визитку, да бежевые бриджи, облегающие ее стройные ноги, как вторая кожа, даже не прикрыла свое тело плащом, отчего у встретивших ее соседок глаза стали огромными, словно блюдца. Приличной девушке было непозволительно так одеваться, подумали опешившие Тэсс и Ив. Но, может, Фредерика из такого мира, где женщины имеют право носить мужскую одежду и выставлять напоказ свое тело?

Фредерика деловито познакомилась со своими соседками, бросила дорожную сумку на пол, а сама прямо в одежде плюхнулась на кровать и взгромоздила свои ноги в высоких черных сапогах на спинку койки.

Возникла неловкая пауза. Все три девушки, исподтишка поглядывая на остававшуюся пустующей кровать, ожидали ту, что займет это место.

И она появилась.

И если при виде вызывающе одетой Фредерики ее соседок охватило изумление, то когда на пороге появилась четвертая постоялица, все три девушки замерли от шока, превратившись на время в каменные изваяния.

Никогда до этого им не приходилось видеть земного создания столь неземной красоты.

Ариэль Бридженд была чудо как хороша. Миниатюрная – чуть выше коротышки Тэсс – брюнетка с глубокими синими, словно воды Латтеркени, глазами, обрамленными длинными, густыми ресницами, аккуратненьким носиком, пухлыми алыми губками и изумительной родинкой на подбородке, сияла ярче драгоценного камня. Ее полные, упругие груди, тонкую талию и круглые бедра удачно подчеркивал изысканный шелковый дорожный наряд из лучших модных салонов.

Едва ей стоило войти и приветственно улыбнуться, как она осветила своей белозубой улыбкой всю комнату. Тэсс мигнула. Уж не мерещится ли ей все это?

– Привет, девочки! Я Ариэль, – брюнетка, которая все же оказалась настоящей, а не общей галлюцинацией, помахала присутствующим изящной ручкой в белой кожаной перчатке и, указав пальчиком на свою кровать, тут же скомандовала кому-то: – Мальчики, сюда!

Только сейчас оторопевшие девушки заметили за спиной брюнетки двух крепких мужчин, загруженных, словно вьючные мулы, множеством чемоданов.

Ариэль одним взглядом своих огромных глазищ охватила всю комнату и радостно захлопала в ладоши.

– Миленько!

Пока носильщики втаскивали в номер объемный багаж постоялицы, девушка подбежала к шифоньеру, открыла его и, заглянув внутрь, торжественно объявила:

– Миленько!

Затем подбежала к узкому окошку, распахнула его и с искренним восхищением уставилась на вид заднего двора, на котором громоздились контейнеры с мусором да росли два пожухлых деревца без листвы.

– Миленько!

Потом вернулась к носильщикам, покопалась в изящном ридикюле, вынула оттуда пачку смятых банкнот и, не пересчитывая, протянула ее мужчинам. Когда же носильщики покинули комнату, молодая женщина, сияя как ребенок, подскочила к своей кровати, пощупала ее рукой и, визжа от удовольствия, плюхнулась на подушку.

– Миленько!

Три девушки во все глаза смотрели на свою новую соседку, задаваясь одним и тем же вопросом: что она тут делает? Если нахождение в комнатушке цокольного этажа Ив и Фредерики казалось странным, то пребывание здесь Ариэль Бридженд выглядело воистину необъяснимым.

Тэсс сегодня утром стала случайным свидетелем того, как эта девушка прилетела в Вилья-де-Лакас на личном аэроплане. Она в аккурат входила в отель и видела, как работники «Килфеноры» встречали шедший на посадку летательный аппарат. Багаж гостьи составлял пять чемоданов и три сундука. А портье прыгали перед клиенткой, словно цирковые медведи перед дрессировщиком.

И вот эта роскошная дама, на вид не старше двадцати трех лет, заселилась в хостел?! Невероятно, если учесть, что скупердяем она явно не являлась, судя, к примеру, по чаевым, что получили носильщики.

Однако.

Тем временем виновница их дум вольно расселась на кровати, широко и совершенно не по-женски расставив ноги, и искренне улыбнулась соседкам.

– Итак, давайте знакомиться? – предложила она.

Переглянувшись, соседки дружно кивнули.

Когда все прелюдии были соблюдены, Ариэль снова взяла инициативу в свои руки:

– Что ж, раз уж истинная причина, по которой мы собрались на этом курорте, в это самое время всем известна, предлагаю подружиться и разработать план действий.

– План действий? – изумилась Фредерика.

Она села на постели, согнув одну ногу в колене и поставив пятку на край, а руками обхватила колено.

– Ну, конечно, – кивнула Ариэль. – Все мы прибыли в Вилья-де-Лакас, чтобы найти себе пару. Причины у нас разные, но цель одна. Потому будет лучше действовать сообща. Поодиночке это будет сделать куда сложнее. А если мы договоримся и станем помогать друг другу, клянусь, к концу лета каждая из нас обзаведется если не мужем, то женихом уж точно.

Возникла минутная пауза, в течение которой три девушки с недоумевающими, немного глупыми лицами растерянно уставились на их новую соседку, пытаясь сообразить, уж не ослышались ли они.

Первой пришла в себя Тэсс:

– Это поэтому ты поселилась в хостеле, чтобы обжиться союзниками? – рискнула спросить она.

Девушка кивнула на наряд и украшения госпожи Бридженд, намекая тем самым на «принадлежность» последней к номерам «люкс».

– Ты очень богата, – совсем без зависти добавила она. – Можешь позволить себе самый дорогой номер, а занимаешь койку в цокольном этаже.

Судя по тем взглядам, что бросили на Ариэль Фредерика и Ив, девушки были согласны с соседкой.

Брюнетка равнодушно пожала плечами.

– И это тоже, – согласилась она. – Но больше я хотела досадить моему дорогому Хайраму.

– А кто это? – робко спросила Ив и тут же покраснела. Видимо, девушка сама не ожидала от себя такой «дерзости», как любопытный вопрос, потому тут же потупилась и вжалась в кровать.

– Мой муж, – спокойно пояснила Ариэль, но тут поспешила добавить: – Но не думайте снимать меня со счетов! Мой драгоценный Хайрам вот-вот должен откинуть копыта – ему уже восемьдесят три и он давно болен. Доктор сказал, что милый муженек не протянет и пары недель. Потому я и поспешила на курорт – не хочу видеть, как он умирает. Наш дом в Эльвесии просто пропах смертью, с тех пор как Хайрам слег с болезнью, находиться там жутко.

Она говорила об этом с таким спокойствием и безразличием, будто речь шла о невинных сплетнях. Ошарашенным соседкам понадобилось время, чтобы прийти в себя, осмыслив услышанное. В их головах моментально строился образ недалекой, но циничной, алчной особы, которая вышла замуж за старого богатея, дабы припахать к рукам солидное состояние, когда немолодой муж отправится на тот свет. И следующие слова девушки только подтвердили их догадки:

– Мой дорогой супруг уже языком-то ворочать не может, потому не смог мне запретить отъезд. Более того, накануне, перед вылетом, я ему так и заявила: «Милый Хайрам, я лечу на курорт, искать тебе замену, но обещаю, что она будет достойной». Я специально не стала бронировать «люкс». Пусть все видят, что будущая вдова Бридженд перебивается в дешевой комнатушке. Это сразу наведет на мысль, что мой дражайший супруг – редкостный скряга. Что, в общем-то, истинная правда.

Все еще не успели опомниться от услышанного, а Ариэль уже спокойно разбирала свой багаж. Она сняла перчатки, сбросила аккуратненькую шляпку с головы, продемонстрировав ухоженные иссиня-черные волосы, уложенные в сложную прическу. Затем открыла шифоньер и слегка сморщила носик.

– Ну, ничего, – решила она после раздумий, – оставлю бОльшую часть одежды в сундуках.

– Можешь воспользоваться моим шифоньером. Там есть место, – не задумываясь, предложила Тэсс и только потом осознала свою ошибку. Покраснев, девушка прикусила губу и опустила голову. Незачем было сразу выдавать остальным тот факт, что из одежды в ее распоряжении имелось только три поношенных платья.

– Правда? – засияла брюнетка и бросилась к шкафу соседки.

Ариэль распахнула дверцы и изумленно захлопала глазами, глядя на три пожухлых наряда девушки да пару стоптанных туфель. Это заметили и остальные соседки. Тэсс, сгорая от стыда, приготовилась к унижению. Она объективно была самой бедной из них и хорошо знала, как богачи относятся к тем, кто беднее их. Краснея, но гордо вскинув голову, Тэсс смело взглянула на девушек… но не получила в ответ того, что ожидала.

Ив и Фредерика тут же дружно сделали вид, что заняты рассматриванием своих ногтей. А Ариэль, часто хлопая ресницами, перевела изумленный взгляд на соседку, затем на ее гардероб, снова на соседку, нахмурилась, мигнула, а затем, не без труда, но все же старательно, изобразила на лице равнодушие.

– Спасибо, – прошептала она и вернулась к своим сундукам, оставив дверцы шифоньера открытыми.

– Честно признаться, – как бы невзначай, пропела брюнетка, перенося невероятно красивые платья в чужой шкаф, – мое главное увлечение в жизни – это дизайн одежды. Хоть Хайрам и говорит, что эта пустая трата времени. Я сама являюсь создателем большинства своих нарядов, – в голосе девушки звучала неподдельная гордость. – Но увы, их так много, что совершенно невозможно продемонстрировать свету все мои творения. Вот если бы кто-то не побрезговал носить мои вещи здесь, в Вилья-де-Лакасе, я была бы просто счастлива. Уж даже не знаю, кого мне об этом просить. Может, ты, Тэсс, не откажешь мне в этом удовольствии?

Она исподтишка глянула на соседку.

Девушка обмерла.