Крепостной

“Эти глаза… Я их запомню…”

— Пожалуйста, не надо! — воскликнул Андрэ, когда по коже прошёлся жар металла.

“Надо подыграть. Мне нужно чуточку больше времени”.

— Пожалуйста, продолжай Рин, смотри как ему нравится.

— Неееет, — раскаленное до бело железо оказалось перед глазами.

“Откуда эти твари? Они хуже моих врачей. Нет, те конечно тоже ставили опыты, но так тоже нельзя. Где мои права упыря? Где конституция нежити?” — мысли метались в голове, — “Система помогай давай! Я тут умираю!”

[Рекомендации: смерть. Сыграйте в барабан или переродитесь на кладбище]

— А-а-а-а-а, — раскаленное докрасна железо коснулось лица мертвяка. Плоть краснела, пузырилась и в конце обуглилась. Стоны боли разбивались об стены, и кровавая пелена закрыла левое око, и каждый вдох приносил страдание.

— Твари… — “Система, что за барабан?”

[Информации недостаточно]

[Желаете сыграть?]

“Да”.

[Играть можно только один раз]

[Выберите раздел: предметы, способности, характеристики, опыт, эволюция]

“Способности”.

[Вы уверены в своём выборе?]

“Я не знаю. Возможно — это единственный выход”, - Андрэ понимал, что смерть — это возрождение на кладбище. Точку эту изменить нельзя, и ситуация может приобрести совсем другие краски, — “Да, подтверждаю”.

— Голубчик, с тобой все хорошо? — очень взволнованно спросила Лидия.

[Результаты будут известны через 59 минут и 59 секунд]

— Ты знаешь, у меня даже прав нет посмотреть статус…

— О как! Правда? Ну, бывает. Ты выглядишь таким счастливым. Думаешь я не вижу, что ты сделал?

— Зачем тебе всё это?

— Тебя попросили убрать. Ничего личного, просто работа.

— Хорошая у вас работа. Как у святой инквизиции. — “Долго ведь придется ждать…” — Жаль только ты недоговариваешь.

Сверху прозвучал неприятный звон колокольчика, — “Хороший знак, мне может повезти”.

— Рин, продолжай, я встречу гостей, — сказала девушка и скрылась в проходе.

— Ну что, мы вдвоем. Хочешь заключить сделку?

— Повтори… — “Я плохо расслышал? Это игра слов или реальность?” — Повтори…

— Ну знаешь… Я хочу… Тебя. Немного порезать, использовать, а потом выбросить. Понимаешь? — нотки похоти и соблазна проскальзывали в речи собеседницы, а уж раскрасневшееся лицо и горячий пар прямо говорили о её возбуждении.

“Нет! Нет! Ещё раз нет! Некрофилия? Или просто мания садизма?” — Андрэ покачал головой, — "В любом случае, она однозначно ненормальная…”

— Сперва послушай. Знаешь, меня влекут мёртвые… Исследовать и пытать людей, они так радостно воют от боли, аж сердце трепещет. А я… Я так одинока.

“Боже милостливый, где ты, когда ты так необходим? Зачем создал ты тварь эту ненормальную? Неужто на потеху мне или тебе, ибо пугает меня она, видавшего немало, хуже чертиков и бесов. Ладно, спокойствие. Она что-то хочет сказать".

И хоть вызвать страх в душе Андрэ уже вряд ли что-то могло, но он чувствовал, что эта девушка может принести ему немало хлопот.

— Ну знаешь, — начала она, — я могу тебе показать свои. Эмм… — Рин застенчиво положила пальчик на свои розовые губки, — Эмм… грудь.

— Давай лучше к делу.

"Ёпт твою дивизию, что чёрт возьми я сейчас проворонил? Система, код красный. Срочно мне чистую пару трусов. Или пару свинцовых подгузников с замком, хотя бы. У меня свидание с моделью!”

[Система занята]

“… Ладно. Главное чтобы тело не подвело", — только и подумал Андрэ, хотя само его тело содрогалось так, словно бы билось в конвульсиях.

— Ну-ну, мой маленький мальчик, успокойся… Я всего-то хочу сделать тебя своим рабом. Согласен? И дать немного любви. Я даже приведу тебя в порядок, — её серебряные волосы распустились, — склеим где надо, зашьем и добавим того, чего нам будет недоставать в плотских утехах.

Андрэ нервно сглотнул, вздрогнул, и сказал, — Но сперва мне бы…

— Ты не в том положении, милый, чтобы просить чего-то.

“Это платье…” — белоснежное платье с вырезом возбуждало интерес, ровно как стройная фигура и грудь третьего размера. И словно бы этого было мало, даже само платье стало несколько прозрачным.

— Нет, пожалуйста, ты меня смущаешь меня. Я не готов!

"Ох уж это притворство. Ну такое бы выдал разве что юноша или импотент. А я упырь. Вдобавок почитай без рук и ног”, - подумал Андрэ и продолжил вслух. — Дорогая, понимаешь, есть небольшая заминка. Я вроде как неживой… Не очень приятно пахну…

— Жаль, — лицо Рин приняло холодное выражение, — очень жаль, — добавила она и потянулась к ножницам, не смущаясь своей наготы.

"Сука попробуешь мне хозяйство отрезать, я эти ножницы тебе..!"

— Я передумал, передумал! Я считаю, что мы будем идеально дополнять друг-друга! Милая.

"Вух, ну не хер. Ещё бы евнухом стал бы, а потом у системы его выпрашивать… Ох, а она даже ничего так!” — у Андрэ чуть не потекли слюнки при детальном рассмотрении тела и в особенности двух грудей. — "Эх, давно же я голых женщин то не видел. Не был бы мертвяком, уже давно искусил да воспользовался её щедрыми дарами. Эх, похоть-похоть. До добра никогда не доводит", — закончил он мысль, посмотрев ей в глаза.

— Ты будешь только моим… — горячий пар вышел с уст прелестной дамы.

Рин продолжала балаболить о своем:

— Ну, может ещё по четвергам моей сестры, ну и… Ещё две твари есть, которые правда делят любовь с живыми… Ну, может и тебя сделаю чутка живым. Думаю помада, духи, тушь, пудра немного прикроют твоё плохое самочувствие… Ах, не хватает ещё бровей, ушей, да и зубы поменять надо… Если быть честной, ты мне нравишься сейчас таким каким ты есть, но…

“Ахтунг! Да это целый гарем красавиц, что будут бегать за мной, желая удовлетворить мужские потребности? Что глупое клише? Хотя учитывая характер этой стервы, здесь поди притаилась церковь насилия. Нет уж. Я лучше стану колобком и укачусь. И будет как в старой сказке. Я от дедушки ушел, я от бабушки ушёл, и от тебя уйду… Помучаю и уйду, во!” — подумалось ему, и дождавшись, когда когда девушка чуть придёт в себя, он произнес.

— Эмм… Может вернёмся к делу?

— О, да несомненно моя прелесть. Тебе какой цвет кожи пересадить? Белый? Шоколадный…

“Она вошла во вкус… Это плохо. Как бы мокрыми трусами не запахло…”

— Ой, какие мужчины непостоянные. Ты одумался? — Рин продолжала держать каленое железо и ножницы, — ну же, сделай свой выбор.

Выражение на лице Андрэ не удовлетворяло требованиям некромантки.

— Я стану твоей игрушкой. Согласна?

— Угу.

— Только для начала, давай выберемся отсюда. Ты же готова на всё ради нашей с тобой любви?

— Зачем? Мы и так дома. Тебе не понравилась моя сестричка Лиди? — состроила она из себя невинную девицу, как сова слегка наклонив голову на плечо.

— Мне нравится твоя сестра. Я не люблю когда кто-то подглядывает.

— Ты её не любишь… — Рин, подносила раскаленные щипцы к указательному пальцу правой руки.

— А-а-аа-аа, — “Я знаю, нет боли без любви, но это слишком”, - ты неправильно поняла… — Андрэ задыхался от запаха собственной горящей и гниющей плоти, настолько запах бил в ноздри.

— Правда?

— Правда, правда.

— Тебе не нравится, когда кто-то подглядывает? Меня это только возбуждает.

“Где это место, где можно надавить?” — он поднял голову, смотря на свою искусительницу одним “любовным” глазом, — подлечи, дорогая, не то я плохо вижу. А так охота повнимательнее рассмотреть свою королеву.

— Ой, ты такой милашка. Соблазнительный и такой романтик, — Рин отправилась к шкафам, пытаясь найти подходящие глаза.

"Боже, сколько ванили. И на том спасибо, что больше не пытает”.

— Вот думаю эти самый раз.

“Ненавижу зеленый…” — можно голубые, любимая?

— Хмм. Они дорогие и редкие. Но раз так, хорошо, — Рин взяла ярко-голубые глаза ядовито-небесного цвета, — потерпи немножко, придется избавиться от лишнего.

— А-а-а-а-а! — раздался мужской вопль.

“Это было слишком резко! Вот так вырвать мой бедный глазик. Эй, кто-нибудь, врубите свет,” — усмехнулся про себя Андрэ над собственной шуткой.

— Ну что, видно, дорогуша?

— Очень светло, — Андрэ ответил вполне честно, поскольку ранее темное помещение теперь залилось бело-желтыми красками, — и ты прекрасна, любовь моя.

— Оу, ты меня смущаешь, сладенький, — наигранно, словно львица, вымолвила Рин, — ещё немного, вот-вот, — читала она заклятие, хотя со стороны выглядело так, будто-то поправляла ползунки на дисплее экрана.

— Видно, — улыбнулся Андрэ.

Правда возникла другая проблема. От сильно долгого общения челюсть сломалась, — му… Муму…

— Ты хочешь, чтобы я тебя называла Муму? Ой, это так мило.

"Господь, ты одарил эту женщину красотой, но зачем было давать ей куриные мозги? Боже…” — казалось, что призванный вот-вот заплачет от идиотизма, но тот быстро взял себя в руки, — “Я потерял своё преимущество. Ладно, что-нибудь придумаем. Она что, задумалась?”

— Ну, думаю, челюсть тебе поправить. Хочешь, мой сладкий пирожочек?

— А-а-а, — сделал он кивок.

Рин достала волне чистую ткань, замотала руки и следом Андрэ даже не почувствовал, что именно произошло, но по комнате прошёлся хруст.

— Оу, тебе не больно? У тебя голова немного сломалась и упала.

“Правда? А я и не заметил”, - ещё бы чуть-чуть и дымок ненависти вышел бы из ноздрей упыря.

— Такой «горячий» — это так воз…

«Боже спаси упаси быть изнасилованным».

На самом сокровенном моменте дверь скрипнула, и войдя в помещение, Лидия, увидев сие творящееся недоразумение, отметила:

— Рин, мне кажется или ты перестаралась? Ты хоть пришей ему голову для приличия, а то гости знаешь, могут неправильно понять. Я ещё подержу гостей. Чая принести?

— Угу.

Собеседница исчезла в дверях.

Рин повернулась, нагнулась, подняла и поставила прилипшую к спине и едва удерживаемую мышцами голову на место, сказав:

— Теперь ты только мой.

«Эх, отодрать бы тебя как следует».

— Ты такой молчаливый. Мне это так нравится.

“Ага, скажи ещё, что я милый и прекрасный Прынц…”

— Красивый… — Рин покраснела.

“Убейте меня, кто-нибудь! Быстрее, я этого не выдержу! Что за любовный взгляд?!”