Видеоблог вампира

– Нет. Я честно не знаю, как это делается.

– Жаль. Я бы так хотела…

– Да, я бы тоже.

– Ну а тебя как превратили?

– Это долгая история. Укусили и превратили.

– Ну расскажи, как это случилось?

– Да чего там рассказывать, впился в шею, я потерял сознание, очнулся вампиром.

– Кто впился? Как? Ты дома был или шел по улице? А что почувствовал, когда пришел в сознание? Ты видел лицо вампира того? Расскажи! Пожалуйста!

– Я был в лесу. Со мной были еще люди. Он выскочил и убил их, а меня превратил.

– Почему? Чего ты недоговариваешь? Я из тебя каждое слово тяну.

– Потому, что мне неприятно это вспоминать.

– Вспоминать, как тебя укусили? Я не отстану, Федя. Выкладывай все как есть.

– У меня были конфликты с местными и…

– Тебя били?

– Ну, скорее не били, а мы дрались, но в итоге меня, да, били. В общем, были конфликты с местными еще с детства. Много чего произошло за мои тридцать пять лет, что я был человеком. В тот случай они меня отволокли в лес и решили, как бы сказать помягче, надругаться. Опустить.

– Надругаться?!

– Там публика жила не совсем приятная, не то что в наше время. Сейчас все как-то цивильней стало.

– Что ты такого натворил, что тебя собирались опустить?

– Если коротко, то я свидетельствовал против главаря местной банды. Хотя этих жалких придурков и бандой назвать сложно. Просто беспредельщики. Одного из них посадили. Димка его звали. Друзья этого Димки меня в лес затащили и собирались уже… ну ты поняла.

– И что дальше?

– А у нас за год, наверно, до этого стали люди пропадать. То в нашей деревне, то в соседних. У нас несколько человек исчезли. Ну лежу я на животе, они уже с меня штаны стянули, и дальше рев, крик, кровь. Я только успел понять, что кто-то залез на меня. Лица я не разглядел. Помню, что впился в шею. Я орал, пытался его скинуть, но он был слишком силен. Когда я очнулся, то… нога зажила.

– Нога?

– Да, у меня были проблемы с коленом. Неважно. В общем, я пришел домой, и выяснилось, что меня не было три дня.

– Ты пролежал без сознания три дня?

– Похоже на то.

– А дальше?

– Дальше я открыл в себе кучу новых способностей и одну потребность.

– Кровь.

– Да.

– А как это было? Что ты почувствовал?

– Кать, «что, что?». Я, думаешь, помню прямо так отчетливо все, что я там чувствовал? Был в шоке, сначала не понимал, что делать, потом свыкся, освоился, я уже не помню подробностей. Точнее, подробности помню, но вот что и в какой момент я чувствовал, я тебе уже не скажу. Помню первую охоту, напал на мужика какого-то в поле. Потом продал дом за какие-то копейки, ограбил караван, помню, купил жилье в городе недорогое. Потом куда-то переехал, потом снова переехал. Мне кажется, раз пятьдесят я менял место жительства. Не знаю, что тебе еще рассказать.

– А тот вампир не появлялся?

– Нет.

Я встал с пола и осмотрел гостиную. Кешка лежал на спине возле моего любимого дивана, раскинув руки в стороны. От его разбитой головы растеклась лужа крови, будто красный нимб. Неподалеку на животе распростерлось тело Саньки. Кстати, он мог быть еще жив! Но это я исправлю в ближайшие минуты. Третий бедолага, чья смерть оказалась самой мучительной, валялся в проходе между гостиной и кухней, практически возле нас.

– Надо убрать тела.

– Я так понимаю, у тебя есть отработанная схема избавления от трупов?

– Да.

– Это хорошо. И куда ты их… как бы это сказать, складываешь?

– Они все под нашим полом.

– Что?!

– Не все, но многие.

– Очень смешно.

– Я серьезно.

– Ты хочешь сказать, что мы живем фактически над кладбищем?!

Меня сильно удивила реакция Кати. Сначала она легко приняла то, что я монстр и что я, по сути, ем людей. Но потом устроила мне небольшую взбучку из-за захоронений под домом: «Не мог в другом месте закапывать?!», «Привел меня жить на кладбище?!», «Как я спать буду, понимая, что под нами куча трупов?!».

Мы чуть не умерли, но я был счастлив. Просто камень с души. Теперь не надо скрывать от нее правду.

Как я и предполагал, Сашка оказался жив. Он начал приходить в сознание, когда я стаскивал его по лестнице в подвал. Этот ублюдок держал Катю на включенной плите. Он заслужил мучительной смерти. Но я решил, что хватит на сегодня боли, и свернул ему шею. Когда встретимся с ним в аду, пусть скажет спасибо за быструю кончину.

Двенадцать дробинок насчитал в своем лице. Выковырял их ножом минут за десять. Катя помогла убраться в доме. Я, не знаю в какой раз, разобрал этот чертов пол и закинул туда тела. Перед этим слил кровь, обеспечив себе еды еще на три недели. Катя вымыла гостиную. Все это время она задавала вопросы. Мы болтали, перекрикиваясь через открытую дверь в подвал. Я выложил ей практически всю информацию о своей жизни. Закончив свою часть работы быстрее, я помог девушке разобраться с грязным линолеумом. Потом сбегал в аптеку и купил мазь против ожогов для Катиных ягодиц. От ожогов святой водой, к сожалению, лекарства не существует. На улицу пришлось надеть балахон с капюшоном и солнцезащитные очки, чтоб хоть как-то скрыть продырявленную рожу.

– Я тут вдруг понял, что у нас могут возникнуть проблемы, – сказал я и завалился на диван.

– Какие?

– Эти придурки могли сообщить кому-нибудь о том, куда и зачем они идут.

– И что нам делать?

– Если эта история получит продолжение, с полицией или дружками Кешки, нам придется уехать.

– Куда уехать? А мама?

– У меня есть недвижимость в разных частях мира и деньги. Куча денег. Очень много денег.

– И ты до сих пор периодически переезжаешь?

– Да, но тут я задержался надолго. Чуть больше трех лет. Раньше было проще. Я мог долго таскать стариков из соседних деревень и городков и оставаться незамеченным. Сейчас, в эру технологий, спутников, камер, интернета, стало сложнее, но как-то кручусь.

– Я-то готова уехать, если прижмет, меня, кроме мамы, ничего не держит, но я не могу ее бросить.

– С мамой что-нибудь придумаем. Можно снять ей жилье неподалеку от нового дома. Но, знаешь, это я так пока, просто на всякий случай говорю.

– Я понимаю.

– Мы пока не собираемся уезжать.

– А как мы сможем уехать, если нас начнут искать?

– На машине, пешком, бегом. Не знаю. Меня уже лет пятьдесят никто не искал. Как все это будет выглядеть в наши дни, я понятия не имею.

– Ясно. У нас нет плана, если нас вычислят.

– Не нас, а меня, ты пока ничего плохого не сделала.

– Это не важно, я покрывала тебя и помогла скрыть улики, значит, я сообщник.

– Не волнуйся, я еще подумаю над путями отхода.

Глава 7

Никто больше не приходил, ни Кешкины люди, ни полиция. Вся неделя прошла тихо и спокойно. Первые пару дней мне закрадывались мысли о том, что Катя испугалась меня и делает вид, что готова со мной жить, а сама обратилась в полицию. Теперь мне было стыдно за это. После раскрытия тайны наши отношения практически не поменялись. Катя огорчилась, когда поняла, что я и правда понятия не имею, как обращать людей в вампиров. Ведь это могло избавить ее от слепоты и позволить нам жить вместе, не старея, еще сотни лет, а может, и вечность, до тех пор пока солнце не израсходует весь водород и не раздуется, поглотив землю. Хотя к тому времени мы могли бы улететь на другую планету. Почему нет? Я, может, и улечу, технологии же не стоят на месте. А вот Катя смертна, но я старался не думать о том, что когда-нибудь мне придется хоронить ее. А до этого – ухаживать за старухой, вспоминая былые деньки.

На неделе я выложил два ролика, которые принесли по три тысячи просмотров каждый и добавили в копилку канала двадцать два подписчика. Негусто. Свою поэтическую страничку я вообще перестал проверять, понимая, что никому это не интересно. И вдруг (в среду) мне пришла идея! Может, пойти на крайние меры и записать, как я охочусь? Еды полно, но суть не в еде, а в том, чтобы показать весь процесс. Может, даже слив крови снять! Хотя такое, наверно, заблокируют, но если замазать при монтаже страшные моменты, то, может, вполне получится удивить зрителя.

Жертвой я выбрал Гузову, которая как раз появится на фестивале блогеров в эти выходные. План простой: выследить ее до дома и похитить. Возможно, сразу, возможно, позже залезу к ней в квартиру или дом, разберусь по ситуации. Усыпить хлороформом и засунуть в пикап – обычное дело. Когда притащу ее в подвал, устрою стрим, в котором и прикончу эту тварь. Главное, успеть убить ее, пока не заблокируют трансляцию. Хотя, с другой стороны, трансляция будет единственной зацепкой для полиции. Если заблокируют, шансы найти жертву они потеряют; я думаю, не станут блокировать. В общем, попробуем устроить шоу, а там видно будет.

На следующее утро, за шесть часов до начала фестиваля, я принялся готовить подвал под студию прямого эфира. Катю я отвез домой, к маме. Теща приболела, и девушка решила провести выходные с ней. Запустить эфир оказалось очень просто, фактически одной кнопкой с названием «начать эфир». Камеру я направил сразу на стул, к которому будет прикована жертва. Веревки есть в шкафу, кляп сделаю из тряпок. Как-то быстро все вышло. Оказалось, что и готовить ничего не надо. Стул, камера и ноутбук. Я думал, все сложнее будет, но нет. Для съемки охоты я купил очки со встроенной мини-камерой и микрофоном.

Фестиваль проходил в центре столицы, и выглядело все крайне неорганизованно. Во-первых, павильоны со сценами, которые арендовали инициаторы шоу, не вместили всех желающих прийти и послушать речи своих любимых блогеров. Во-вторых, блогеры выступали в разных помещениях одновременно, и людям пришлось выбирать, к кому идти.

Гузова выступала минут сорок. Она спела пару песен для умственно отсталой молодежи и пообщалась с подписчиками. Я стоял в толпе школьников, глядя на эту вакханалию. Потом, уже за пределами павильона, на парковке, она сфотографировалась со своими фанатами и села в машину. Люди обступили ее авто и мешали девушке проехать. Я, пользуясь этим, подъехал на пикапе сзади.

– А ну, проваливайте! – заорал я, высунувшись в окно, и несколько раз посигналил. – Проехать мешаете!

Школьники расступились, и мы с Гузовой выехали с парковки. Я ехал за ней, стараясь держаться метрах в двадцати. Преследование продлилось минут сорок. Надеюсь, она не заметила мой навязчивый автомобиль. Повезло, что девушка жила за городом, в частном доме, ведь из квартиры без шума утащить человека гораздо сложнее. Я запарковался в ста метрах от ворот на ее участок и пошел вдоль дороги к коттеджу синезубой красавицы.

Осмотрев каменный двухметровый забор Гузовой, я убедился, что камер на нем нет. Я включил режим записи на очках.

– Всем привет, друзья, с вами вампир Федор, и сегодня мы вышли на охоту. Я стою перед домом Бори Гузовой, и скоро мы будем ее убивать, так что смотрите видео до конца.

На улице смеркалось, но ждать до темноты я не стал. Пройдя метров двадцать от дороги вдоль забора, я перелез на участок девушки и тут же спрятался за первый попавшийся куст. Я осмотрелся сквозь листву. Только бы собаки не было. Дом стоял метрах в тридцати от меня. Очевидно, такая молодая особа живет тут не одна. Тем более домик далеко не маленький, но и не особняк. В окне на первом этаже горел свет, на втором темно. Камера записывала все, что вижу я.

– Друзья, режима ночного видения тут нет, так что вскоре картинка может стать хреновой.

Я выключил камеру и решил все же выждать до темноты. В итоге в кустах я просидел три часа. За это время мне удалось узнать, где находится спальня Гузовой. Она несколько раз выходила на балкон покурить и включила телевизор, который я мог наблюдать через окно. Когда в ее комнате погас свет, я подкрался к дому и залез по стене до окна второго этажа. Осторожно заглянув в темную комнату (темную для людей, а вампиры-то прекрасно все видят), я рассмотрел тощее тело в майке и шортах, лежащее на кровати на животе. Хлороформ растекся по носовому платку, и я убрал пузырек обратно в карман. Снова включил режим записи с очков.

– Дорогие зрители, вампирская охота выглядит примерно вот так…

Тихо войдя в ее комнату, я приготовился к нападению. Держа платок в правой руке, я навалился на девушку. Она подняла голову, вскрикнув, и я тут же приложил ткань, смоченную снотворным, к ее лицу.

– Обычно жертвы сопротивляются, – произнес я, пытаясь удержать дергающееся подо мной тело. – Тут еще все просто, – я говорил шепотом, – бывают толстяки, их сложнее усыпить, даже если им за семьдесят лет.

Девушка мычала в тряпку секунд пять, а потом обмякла.

– Вот и все, осталось доставить ее ко мне домой. Дорогу к дому я снимать не буду и вернусь к вам, уже когда она будет в моем подвале.

Я выключил камеру, взвалил Гузову на плечо и вышел на балкон. На улице полностью стемнело. По стене я спустился на газон и трусцой добежал до забора. Минуя каменную преграду, я побежал к своему авто. Дорога к дому с жертвой, закрытой в кузове пикапа, – самая опасная часть охоты. Был как-то случай, меня остановил полицейский проверить документы. Повезло, что не попросил открыть багажник. Повезло, естественно, ему.

Дорога к дому прошла без приключений, не считая пробуждения девушки. Мне пришлось остановиться и еще раз использовать хлороформ. В этот момент проезжающие мимо машины могли видеть лишь то, как я залез торсом в кузов. На въезде в наш поселок стоял полицейский патруль. Я махнул рукой офицеру, когда проезжал мимо, а он кивнул в ответ. На прошлой неделе этот паренек проверил мои документы, обыскал машину и задал несколько вопросов о том, где я живу, чем занимаюсь. Второй раз, видимо, он решил этого не делать. Я подъехал задним ходом ко входу в дом.

Спустя пять минут Гузова сидела в подвале, связанная по рукам и ногам. Пока она была в отключке, я быстро склепал ролик самого похищения, не забыв сказать, что скоро всех ждет самый потрясающий стрим. Минут через пятнадцать она начнет приходить в себя и можно будет начинать шоу.

Я стоял напротив Гузовой в маске. Девушка приоткрыла глаза, щурясь от обычной напольной лампы, направленной ей в лицо.

– Как тебе моя студия? – спросил я, включая компьютер.

– Это какой-то пранк? – произнесла она сонным голосом.

– Да, – сказал я. – Пранк называется «Убей тупую дуру».

– Чем ты меня накачал? – она закинула голову и зажмурилась.

– Это неважно. Скоро сознание полностью вернется к тебе.

– Ты знаешь, кто я? – девушка огляделась, насколько это было возможно.

– Да. Ты блогер и певица Боря Гузова.

– Ты мой поклонник?

– Нет.

– Зачем ты похитил меня?