Хозяйка Кладбища

Самым выдающимся в ее внешности был герб. Тщательно вышитый на белом переднике, он повторялся вывеске первого этажа, и представлял собой типичный стилизованный щит синего цвета с белыми крапинами. Что он означал в геральдике, я и близко не представляю. Но зато хорошо запомню на будущее.

Этой девице лучше будет сидеть дома и не высовываться, потому что иначе я найду способ ей отомстить за унижение. Пусть даже она и права, я по местным меркам нищенка, это не должно было стать поводом, чтобы облить меня помоями.

Я стояла и злилась, раздумывая, чем бы нарисовать кое–что неприличное прямо на стене трактира, как в моих ушах словно музыка зазвучала. Такой тихий посвист флейты, перебор струн лютни и едва слышные раскаты барабана.

Музыка звала.

Забыв про трактирщицу, я сделала несколько шагов вперед. И музыка чуть усилилась. Флейта стала выразительнее, лютня словно обрадовалась правильно выбранному направлению, и даже рокот барабанов зазвучал ярче и призывнее.

Еще немного вперед, за поворот.

Нет, дальше.

Следующий поворот — и я оказываюсь в совсем уж бедном районе. Дома одноэтажные, деревянные. Некоторые даже без окон: просто срубы с дверью, крытые соломой. И посреди квартала, как выбитый зуб на челюсти, — выгоревшее место.

В нос ударил запах гари.

Я остановилась напротив развалин, некогда бывших домом. Совсем недавно бывших — от обугленных стен еще поднимается парок, и по мостовой, если так можно назвать сваленные на землю без всякого подбора камни, текут ручейки черной жижи, собираясь в канаву. Соседние дома не задеты, но этот дом словно разворотило изнутри, и он осел, обвалившись сам в себя.

Музыка продолжала звать. Я подошла к сгоревшему дому, приложила руку к остову двери — и музыка усилилась радостью узнавания. Флейта издала завораживающую руладу, резким аккордом вторила ей лютня, и победным боем бился в ушах барабан. Это место звало меня.

— Это место закрыто для посещения! — грозный окрик заставил меня обернуться. Да что ж мне так не везет! Снова тот Капитан стражи, в сопровождении двух рослых помощников.

Я отошла от дома, и музыка сыграла прощальную руладу. Дом теперь знал, что я пришла, и я сделаю все, чтобы он был моим, и приготовился ждать.

— А почему? — спросила я у начальника стражей. В ответ он внимательно, как умеют только люди, профессионально обученные досмотру, просканировал меня взглядом. Что–то мне подсказывает, что он и все мои грехи и преступления мог увидеть. Хотя он же НПС, ему по программе положено.

Я ответила таким же взглядом. Он был выше меня и гораздо шире в плечах — типичная гора мускулов. Его волосы, частью черные, частью седые, были подстрижены совсем коротко, по–военному, зато он компенсировал это усами. Длинные, свисающие по бокам рта, такого же цвета, что и волосы — соль с перцем, они доставали своими тонкими кончиками почти до верха начищенной кирасы, и явно представляли собой его особую гордость. Доспех и оружие капитан городской стражи носил напоказ, заранее предупреждая о том, насколько он опасен. Я не отводила взгляд до тех пор, пока плашка над его головой раскрылась в подсказку.

По сравнению с герцогом, он совсем не богат. По сравнению со мной — просто Крез. Да и навыки выглядят впечатляюще, намного лучше чем у герцога Сенье или моих существ. Я ощутила просто ужасную тоску, что не могу видеть свои характеристики. Куда же запропастился мой интерфейс?

— Это место утратило владельца и теперь принадлежит городу, — наконец ответил на мой вопрос капитан стражи (а заодно и лейтенант по профессии!). — Вам следует покинуть это место. Также, до захода солнца вам следует найти место для ночлега, либо вы будете выдворены за городские ворота.

Он еще раз окинул меня холодным взглядом, скривил губы и, коротко кивнув своим сопровождающим, пошел прочь по улице.

А у меня в ушах звенел голос игрового подсказчика:

Вы должны приобрести жилье до конца хода. В противном случае ваш род прекратит существование.

В поле зрения появилась медленно тающая полоска, на которой тикал таймер. Полоска еще была зеленой, но ее цвет понемногу сменялся желтым и оранжевым, а к левому краю она становилась красной. Мысленным движением глаз я отодвинула ее так, чтобы не загораживала обзор, и немного порадовалась. Наконец–то начали проявляться элементы интерфейса! Пусть только полоска, но как она успокаивала.

Заодно и задание есть. Приобрести жилье. И я уже знаю какое.

Глава 3

— Капитан! Капитан Галеаццо, подождите! — позвала я.

Стражники остановились, и их начальник нарочито не торопясь развернулся ко мне.

— Слушаю вас.

— Простите, я первый раз в вашем большом городе. А где здесь покупают здания?

Капитан стражи медленно, очень медленно провел взглядом по моей фигуре, снизу вверх, затем сверху вниз, словно искал признаки богатства. Не нашел, знаю. Заношенное до дыр платье неопределенного цвета, на ногах башмаки из, прости господи, дерева (сама в шоке была, когда обнаружила это!), невнятная косынка на волосах. И в руках вместо ридикюля расползающийся тряпичный сверток. Явно не дама для обложки модного журнала. Разве что в раздел «До…» сгожусь.

Но стражник, даже с должностью капитана, все равно остается НПС. И программа не может не ответить.

— В городской ратуше, — выплюнул он положенные слова, и я невольно восхитилась детализацией эмоций. Капитану было неловко, неприятно и брезгливо общаться с нищенкой, он хотел продолжать свой путь, но программа требовала…

Мне было мало такого скупого ответа.

— А где ратуша?

— На главной площади самое большое здание. С часами.

— А где главная площадь?

Вместо ответа он махнул рукой в нужном направлении.

— Спасибо вам большое за помощь! — Я изобразила легкий реверанс и капитан стражи с явным облегчением поспешил уйти.

По пути к площади я миновала несколько кварталов, и все в гору. Бедные развалюхи опять сменились домами зажиточных горожан, а затем и каменными строениями богачей.

Главная площадь Мейнланда. Похоже, и вправду базарный день.

Несколько рядов палаток, крытых тканями разных цветов. В одном ряду торговали древесиной, рудой и всевозможными камнями, в другом — городские кузнецы, каменщики и плотники представляли свои изделия. Дальше продуктовый ряд, где живые птицы соседствовали с булками пекарей и колбасами мясников, а следом ряд, где продавались разные ткани и кожа, и пестрели одежда и шляпки.

Я заблудилась бы там уже через минуту, но над площадью нависали два громадных здания, служа ориентирами: огромный собор со шпилем, который я видела еще на дороге, и ратуша напротив него. Если здание собора стремилось ввысь, приближаясь к божественному, то ратуша наоборот расползалась в стороны — широкое здание было всего в три этажа. Каждый этаж при этом был выше любого городского дома, а все три охватывали полукольцом почти пятую часть главной площади. Над главным входом, украшенным колоннами, висели часы.

Такие же монументальные, как и здание ратуши, они занимали в высоту почти весь верхний этаж. Стрелки на часах показывали восемь утра. Это было так успокаивающе — я почти ожидала увидеть там древние часы, которые вручную останавливались на рассвете на «первый час дня» и полдень становился бы шестым. Но нет, циферблат был обычным, двенадцатичасовым.

— Яйца! — раздался зычный голос неподалеку.

— Туфли! — донеслось из ряда кожевенников.

Я начала прокладывать путь сквозь это пестрое разнообразие. Видимо, мой вид и запах были настолько неприятны, что передо мной толпа расступалась, отворачивая лица и зажимая носы.

— Яйца! — снова прокатилось над рынком.

— Туфли! — вторил ему оппонент–обувщик, явно стараясь превзойти в громкости голоса и дальности раската звука.

— Яйца!!! — принял вызов яйцеторговец, усилив звучание.

Я уже почти миновала площадь, когда из рядов кожевников донеслись звуки драки.

— Чай! Травяной чай! Настой жизни! Отвар красоты! — присоединился к общей какофонии высокий женский голос. В лавке, крытой зеленым в белую полоску тентом, за прилавком стояла та самая пухлая женщина, что ранее встретилась мне на воротах. Я привычным образом открыла ее подсказку.

Сколько в городе разных званий, восхитилась я. Аристократы, дворяне, граждане, герцоги. И кто в этой чехарде я? Ночью, когда я «унаследовала» кладбище, я лишилась звания «Крепостной», но какое приобрела в таком случае?

Я снова пошарила взглядом над собой, но никакого намека на подсказку не увидела. Ну что за засада!

К травнице тем временем подошла довольно богато одетая дама и, указав на пару пучков и пузырьков, протянула руку ладонью вверх. На ладони возникла горка монет, и сразу же травница накрыла эту кучку своей ладонью. Деньги пропали из вида. Дама–покупательница забрала пузырьки и пучки трав, спрятав их в небольшом кошельке, прикрепленном к поясу.

Куда делись деньги, я так и не поняла. Дама не доставала их из кошелька, а травница не прятала их в свой. Они просто появились на ладони одной и исчезли под ладонью другой. То есть, у меня на самом деле могут быть деньги, но я их не вижу? Как бы проверить это?

Я заозиралась, разглядывая разложенные на прилавках товары.

Так, стоп. Мне надо купить дом. Это главное.

В ратушу меня все же пустили. Стражники скосили на меня глаза, но выправка и уставная стойка не позволили им большего.

Пройдя в высокие двери, я оказалась в холле. Огромном, величественном, подавляюще роскошном. Вдоль одной из стен шли двери, в них туда–сюда сновали клерки и просители. По другую сторону на стене были вывешены портретные рамы в виде сложной иерархической структуры. На самом верху был один портрет, ниже два, под ним ещё три и так далее вниз, до девяти нижних портретов. Часть изображений отсутствовала. Около них висели маленькие портреты, от одного до четырех.

Около края портретной иерархии притулилась небольшая стойка, к которой стояла очередь. И на моих глазах, стоило очередному просителю отойти от стойки, как возле одного из низовых портретов возник еще один, поменьше. Очередь продвинулась вперед. Следующий господин, смутно кого–то напомнивший, наклонился над стойкой.

— Добрый день, — сказал ему клерк, — чем могу помочь? Желаете потратить много, неприлично много или возмутительно много денег?

Господин усмехнулся и протянул руку в том же жесте, что и дама на рынке. А я вспомнила, где его видела: там же, у ворот.

— Тут вы правы, это просто неприличная сумма. Я хочу купить титул аристократа!

Клерк провел рукой над возникшей горкой денег, и она исчезла.

— Ожидайте.

Покупатель титула отошел, очередь продвинулась еще. Кажется, мне тоже надо туда.

Встав позади всех, я продолжила рассматривать холл. Напротив главного входа, поднимаясь к противоположной стене, располагалась громоздкая лестница. На втором этаже были еще кабинеты, но там никто не ходил. Очередь передо мной как–то незаметно и быстро рассосалась. То ли клерк всех быстро обслужил, то ли дело во мне… Но я оказалась перед стойкой просто с поразительной скоростью.

— Добрый день, прекрасная ле… простолюдинка, — все так же доброжелательно, как и со всеми другими, сказал клерк. — Сегодня прекрасная погода. Надеюсь, она будет такой и ночью, ведь у вас нет крыши над головой.

— Я как раз по этому поводу. Я хочу купить дом.

— Это не ко мне. Вон в том кабинете оформляют сделки с недвижимостью. — Клерк тут же потерял ко мне интерес, но почти сразу встрепенулся. — Но вам там ничего не продадут. Вы не горожанка.

— И как стать горожанкой? — чуть сердито спросила я. Нерасторопность игровых подсказок уже начала меня утомлять.

— Вам следует пожертвовать всего лишь скромную сумму в пять сотен марок, и я выпишу нужную бумагу, — расплылся в улыбке клерк.

Я подняла руку и раскрыла ладонь, также, как видела раньше. Вздохнула. Попыталась снова. Клерк смотрел то на мою ладонь, то на меня. Наконец его взгляд замер в точке где–то на ладонь выше моей головы, а потом он покачал головой.

— Не стоит тратить зря время. У вас нет нужной суммы. Приходите позже.

Вздохнув, я отошла от стойки.

Около кабинета, на который указал мне клерк, висела табличка.

Какие цены! А мне еще нужно и пятьсот марок на «пожертвование», чтобы стать горожанкой. И до вечера осталось не так уж много времени.

Малькольм, скотина, чтоб тебе на Земле три тысячи раз икалось! Если ты надеялся, что я сдохну именно так, то зря. Я еще побарахтаюсь! До вечера так точно. А там посмотрим, в Прыжке «Карсовай» или еще в пространстве. Может и выживу.

Я еще разок присмотрелась к списку участков, нашла нужный — благо, рядом с каждым строением, стоило начать приглядываться, появлялась картинка. Мой участок пока никого не интересовал. Надеюсь, так и продолжится.

— Яйца! Ботинки! Травы! Подковы! Платья! Булки! — деловито поприветствовал меня рынок.

— Браслеты! — пискнула я, пристроившись около одной из палаток.

Передо мной тут же выросли два молодца–одинаковых–с-лица и в форме, похожей на стражников ворот. В их подсказках обнаружилась информация о том, что они Крепостные и Стражи рынка.

— Лицензия! — потребовали они.

— Что? — хлопнула ресницами я.

— Нет лицензии — нет торговли! — хором ответили стражи, доставая оружие. — Уходи!

— Хорошо, хорошо. Ухожу. А не скажете, где взять лицензию? — Кажется, в отсутствии справки, умение задавать тупые вопросы скоро станет моим основным.

То ли у этих стражей программа оказалась попроще, то ли я им настолько не понравилась, но ответа я не дождалась. Они еще раз потребовали от меня прекратить нелицензированную торговлю, и бодро умаршировали дальше по рынку. Там кто–то звал стражу, вереща о ворах и краже.

Лицензия, где же взять лицензию…

Я отошла к другой стороне рынка, туда, где за высокой живой изгородью прятались дома богачей. На этой стороне торговали украшениями. Все было тихо, чисто и спокойно. Но только я встала около одной из палаток, как находящийся в ней дородный мужик пристально посмотрел на меня, а потом кивнул своему помощнику. Тот отделился от стены палатки, которую подпирал с самым равнодушным видом, и подошел ко мне. Взял за локоток — у меня сразу отнялась рука! — и тихо прошептал на ухо.

— Ты сейчас быстренько отсюда уйдешь и никогда больше не вернешься, поняла, детка? Иначе тебя не найдут, даже если есть кому искать.

Поняла–поняла, все прекрасно поняла.

В центре рынка меня попыталась обокрасть шайка мальчишек — стащить было нечего, но облапали пренеприятно.

В той части рынка, что прилегала к порту, меня закидали тухлой рыбой. Вряд ли это много добавило к уже имеющемуся амбре, но народ с моего пути стал разбегаться активнее.

Часы на ратуше пробили девять, затем десять и одиннадцать, а мне так и не удалось продать ни одного браслета.

Я остановилась передохнуть около небольшого фонтанчика, и даже набрала немного воды в ладони.

— А ничего мордашка, — поинтересовался медовый голос рядом со мной. — Ты тут с кем?

Я с наслаждением ополоснула лицо и только утерев прохладные капли, посмотрела на говорившего. По другую сторону от фонтанчика стоял довольно молодой мужчина, разодетый так, что все петухи в округе должны были умереть от зависти. В красные его сапоги были заправлены синие в желтую вертикальную полоску штаны, коричневый кожаный пояс стягивал на тонкой талии ярко–белую рубашку, а сверху была надета зеленая куртка с оранжевыми вставками на локтях и груди. Длинные черные волосы были небрежно прикрыты заломленной на одну сторону небольшой шапочкой с перьями — как раз петушиными. От этого многоцветья у меня зарябило в глазах.

— И фигурка неплохая… — продолжил оценивать меня вслух этот странный человек. — Ты же не немая, крошка? Нет? Ответь же!