Пятерняшки для фитоняшки

— А мы вместе пойдём? — решилась и тут же спросила, чтоб не мучиться лишний раз сомнениями.

Когда сюда ехала, знала, чем всё закончится, но всё равно нервничала и было как-то не по себе. Хотя я готова от и до.

— А ты хочешь одна? — удивление Максима было равно разочарованию, он хотел вместе париться. — Я так-то веники запарил, надеялся отлупить тебя ими. — с улыбкой, шутя, он подошёл ко мне вплотную, руками прижимая к себе.

Я ничего не успела ответить, Максим уверенно коснулся моих губ, целуя по обычаю уверенно и умопомрачительно. Пол начал уходить из-под ног, а я стала отвечать на поцелуй Максима со всей присущей мне страстью. Руками обвила его шею и пальцами зарылась в его светлые и мягкие волосы на затылке, чтоб окончательно не потерять равновесие. От этих поцелуев голова невероятно кружилась, внизу живота от них зарождалось ощущение полёта и мне это нравилось. Век бы с Максимом целовалась, ведь именно эти поцелуи отметали все сомнения. Словно колдовство какое-то.

— Так как? Вместе идём? — спросил Макс, явно нехотя оторвавшись от моих губ, глядя на меня смеющимися глазами.

Я, только и смогла кивнуть соглашаясь, для слов сил уже не было. Мы с трудом добрались до бани, потому что не могли перестать целоваться постоянно останавливаясь.

— Давай раздевайся, а я пойду дровишек в мангал подкину они как раз прогорят пока мы паримся. — контрольной поцелуй в нос, — М-м-м. Тёплый, согрелась наконец-то. — определил он с радостью.

От такой заботы можно легко умом тронуться, когда не привыкла. У меня и было такое ощущение словно это всё нереально, глюки после удара по голове.

Максим вышел, словно специально оставив меня одну в предбаннике. Я ошарашено огляделась и ещё несколько секунд приходила в себя не в состоянии сообразить, что делать. Только что мы с Максом, страстно целуясь, сносили разные предметы, попавшиеся нам на пути, как резко я осталась одна. Словно водой холодной окатили, и я покрылась мурашками несмотря на тот жар, что стоял даже в предбаннике.

Немного постояв в оцепенении, неверными руками я начала стаскивать с себя одежду и как только на мне ничего не осталось, накинула на голову шапочку из войлока и юркнула в парилку. Жар был невыносимый, но на нижней полке уже была постелена чистая простынка и я на неё улеглась осторожно животом вниз, вытянув руки вдоль тела. Так мне показалось менее пошло. Ткань тоже нагрелась и была словно кипяток, но кожа быстро привыкла к температуре, забирая часть жара себе. По шее моментально скатилась капелька пота, я вся заблестела словно только что водой облилась. Каждая секунда в этом пекле мне казалась минутой, поэтому когда Макс зашёл с вениками в руках, обмотанный по пояс полотенцем, я обрадовалась. Иначе пришлось бы выбегать в предбанник, чтоб отдышаться, портя интимный момент.

— М-м-м какой вид, какой вид… — мурлыча, с довольной улыбкой прокомментировал он, нагоняя на меня жар вениками из-под потолка.

— Да, у меня тут тоже вид прекрасный. — взглянула на его прикрытие, полотенце так выступало вперёд, что сдавало всё желание Максима.

Вообще, это было очень даже мило, что он прикрылся. В этом проглядывалась забота и даже уважение, ведь не будь он в полотенце, сейчас бы тряс своим хозяйством прямо перед моим лицом.

— Готова Синичкина? — загадочно спросил Максим, с нескрываемым ехидством.

— К чему? — вскинула голову, чтобы посмотреть не его лицо, что-то внезапно страшно стало, мысли о маньяках в кустах вернулись в мою дурную голову.

— К этому. — Максим покрутил в руках веники, — Лупить тебя буду. — сказал так хищно, при этом улыбнулся очень добродушно.

— Лупи. — положила голову на горячую простынь, Максим нахлобучил мне на голову и лицо шапочку и принялся водить вениками по телу.

Невероятно приятные ощущения довольно быстро сменились хлёсткими ударами. Максим меня реально лупил, я даже ойкала периодически.

— Переворачивайся. — велел, оставив мою спину в покое.

Кряхтя, кое-как перевернулась и улеглась уже на спину ощущая приятное покалывание на коже. Максим снял с меня шапочку и прикрыл ею лицо, заботливый аж странно.

— М-м-м. — замурлыкал довольно, проводя кончиками берёзовых веток по затвердевшим соскам.

— Щекотно. — захохотала, пытаясь прикрыться.

— Всё-всё! Больше не буду, руки по швам гражданка Синичкина! — приказал Макс на военный манер, а я тут же выполнила приказ, представляя, как он сейчас улыбается.

Что удивительно, в бане мы в итоге только парились и мылись, Максим не совершал никаких попыток перейти к большему несмотря на наше сильное возбуждение. Лишь поцеловал один раз особенно возбуждающе и долго, когда намыливал меня гелем для душа.

После бани мы вновь разошлись. Я ушла на кухню, Максим к мангалу. Мне он велел отварить такой вредной на ночь картошки и превратить овощи в салат.

— Один разок можно. — разрешила сама себе, вздохнув, потуже затянула пояс махрового халата и принялась за дело под приятный треск горящих в камине дров, доносящийся из гостиной.

Поначалу, узнав, что в доме, кроме радио ничего нет, я расстроилась, думала, что будет скучно, но эта уютная тишина мне в итоге понравилась и даже приёмник не нужен.

Когда у меня только закипела картошка, Макс уже занёс шампуры с дымящимся и ароматным мясом. Тут я и поняла, какая голодная.

— Я умру, если не съем хоть кусочек! — в руках у меня был нож и огурец, так что Максим великодушно покормил меня с рук, стянув горячий кусок мяса с шампура.

— Вкусно? — его довольное в этот момент лицо и мне доставляло невероятное удовольствие наравне с сочным дымным мясом.

Может быть, это любовь? Так ведь и должно быть, когда радуешься именно тому, что он рад, а не только ты.

— Очень, но картошка ещё не готова. — призналась с сожалением.

— У тебя и салат не готов, давай помогу. — Максим пристроил шампуры с мясом на большое блюдо и встал рядом помогать, то и дело в шутку подталкивая меня бедром.

После отношений с Егором в стиле принеси-приготовь-подай поведение Макса и его отношение к готовке казалось мне ещё чудом. Какой-то сказочный мужик ей-богу!

Когда мы вместе быстро нарезали салат и накрыли своеобразный стол, постелив плотное покрывало прямо на полу возле камина, у нас и картошка сварилась. Максим где-то нашёл две обычные хозяйственные свечи и зажёг их, создав настоящий романтический ужин, погасив электрический свет. Всполохи огня озаряли его лицо забавной игрой света и тени. То выхватывали голубые глаза, то поглощали, то делали губы алыми, то крали и их розовый цвет. Я смотрела на него как заворожённая, забыв, что хочу есть.

— Знаешь, о чём я сейчас думаю? — хотя я ещё не успела выпить вина, но меня уже несло на откровенный разговор.

— О чём? — Максим, как всегда, улыбнулся наполняя обычные гранёные стаканы красным полусладким вином.

— Что я зря от тебя бегала. — после того как сказала мы с Максимом чокнулись под его строгое «не зря».

Наш поздний вечерний ужин плавно перетекал в ночной, вино закончилось, а мы всё говорили и говорили обо всём подряд запивая теперь мясо горячим чаем и подкидывая дрова в камин, пока я не зевнула от усталости.

— Закругляемся! — скомандовал Макс, поднявшись, и предлагая мне руку, — Насыщенный день, ты устала. — сделал он свои выводы, когда я спать совсем не хотела, поднялась вслед за ним и начала бессовестно домогаться.

Целуясь, мы стаскивали друг с друга одежду, совсем не плавно перемещаясь в сторону спальни, а топая как стадо слонов. Максу было проще, на мне, кроме халата так ничего и не было, и он уже голой опрокинул меня на кровать, а я успела стащить с него лишь рубашку и футболку. В комнате без камина было совсем темно, зрение значения теперь не имело, лишь касания кожи к коже и звуки дыхания, сбившегося от поцелуев, снимаемых остатков одежды, раскрываемой упаковки с защитой.

Хоть мы и рухнули уже на кровать, Максим не торопился, но при этом и не терял страсти. Каждый его поцелуй в шею, ушко, ключицу, каждое касание рук, ласка пальцами напряжённых сосков, всё это было наполнено страстью и настоящим мужским желанием доставить удовольствие.

Мне казалось, что я перегрелась, стало жарко и невозможно уже было довольствоваться только поцелуями, объятиями и прочими взаимными ласками, а Максим словно понял меня без слов…Или я что-то ему всё же сказала… Совсем не помню. Этот момент миновал моё сознание, в нём отложился лишь размеренный толчок, наполняющий и возносящий куда-то выше, чем здесь и сейчас.

Максим не только двигался во мне, но и по-прежнему целовал в губы, ласкал грудь и касался меня пальцами везде, где мог дотянуться. Я была близка к оргазму, но долго сопротивлялась, балансируя на остром по ощущениям краю пропасти, желая получить всё больше и больше приятного чувства наполненности, которые непременно потерялись бы в момент яркого падения. Максим тоже сдерживался, несомненно, желая, чтоб я была первой, но не выдержал и толкнулся особенно мощно, шумно выдохнув с преждевременным разочарованием. Я расслабилась, отпустила себя и тоже рухнула в манящую пропасть оргазма вслед за ним вздрогнув всем телом.

Через пелену кайфа до моего слуха доносился неясно чем вызванный смех Максима, но мне пока было не до выяснений что к чему. Так стало хорошо, что эгоистично ни во что не хотелось вникать, только наслаждаться ощущением гуляющего по телу тока.

Максим

Так долго я старался доставить Тане удовольствие и всё никак! Уже сдался и думал, что снова облажался, как всё внезапно получилось. Задрожала в оргазме моя Синичка, крепко обхватив меня ногами. Смех то ли от радости, то ли от нервного напряжения сам собой рвался наружу. Да, скорей истерический, потому что я никак не мог заткнуться, а Таня уже пришла в себя.

— Чего ты смеёшься? — возмутилась, тяжело дыша.

Я и сам задыхался после такой нагрузки ещё и смеха и в итоге закашлялся.

— От восторга. — частично скрыл причину своего дурацкого хохота, и освободив Таню, хотел устроиться поудобней позади неё, чтоб отойти немного.

Но Таня не дала даже расслабиться, засобиралась куда-то, упрямо отмахиваясь от моих объятий.

— Что случилось? — ну и испугался же я в этот момент, пока не услышал весёлый Танин голос.

— Нет, я водички попить. — задорно заявила она, бессовестно портя сладкий момент.

— Лежи, я сам принесу! — самостоятельная блин какая.

Одним движением руки резко завалил Синичку на кровать, отчего она забавно взвизгнула. Перемахнул через неё и не нащупав в темноте тапки, пошлёпал по ледяному полу на кухню.

— Воды или компот?! — поинтересовался у Тани крича прям с кухни, от света глаза немного слезились и ни в какую не хотели открываться, и на самом деле дико хотелось спать.

Свежий воздух, баня, вкусная еда и секс сделали своё дело, я валился с ног, поэтому и не удивился, когда от Синички ответа не последовало. Вернулся в комнату и обнаружил свою птичку сладко спящей, минуту невыждавшей воды. От этого милого личика с алыми припухшими губами просто дыхание сорвалось, дальше происходило всё словно в тумане или под каким-то гипнозом.

Включил настольную лампу, максимально тихо порылся в шкафу ища корзинку бабули. Именно в ней она хранила ремонтный набор с заплатками, пуговицами, иголками, а главное, нитками.

— Есть! — вырвалось у меня, когда нашёл то, что искал.

Моя радость была излишне громкой, я поморщился от самого себя, а Таня даже не шелохнулась настолько крепко спала по самую шею спрятавшись под одеяло. Теперь мне предстояло добыть танину руку из-под него. Практически ювелирная операция по выявлению необходимых мне данных, а именно размера Таниного безымянного пальчика.

Я даже не замечал, что грызу собственную губу, когда добрался до нужного мне безымянного и оборачивал его толстой ниткой. С нервов так тупил, что первая мерка оказалась идиотской, я обернул Танин пальчик два раза и выходил размер кольца даже больше, чем на меня. Вторая попытка была уже намного удачней, один оборот я аккуратно обрезал нить и припрятал её в бумажник.

Фух! — выдохнул и с невероятным облегчением забрался к Синичке под одеяло.

Теперь ото сна меня ничего не спасло, ни волнение, ни возбуждение и накрыл он меня моментально.

Глава 4

Татьяна

Не помню, как заснула, но просыпалась я нехотя и только потому, что меня настойчиво будил Максим, а мне хотелось его за это стукнуть.

— М-м? — мыкнула, глядя на него вопросительно, едва раскрыв глаза.

— Ты горишь вся, — на этом заявлении он приложил ладонь к моему лбу, та оказалась очень холодной. — У тебя температура. Вот это выпей. — Максим протянул мне стакан с мутной жидкостью и тут до меня дошло, как сильно я хочу пить.

Присела и взяла заветный стакан хоть и с лекарственной, но всё же водичкой. Максим дождался пока выпью кисловатую жидкость, забрал пустой стакан и тут же спросил;

— Болит что-то? Ну-ка рот открой! — за ночь он словно изменился и был сейчас совсем другим, строгим, что ли, или, возможно, даже злым.

Мгновенно у меня промелькнула мысль, что он со мной больной возиться не хочет, поэтому и злится.

— Не болит у меня ничего и рот я не открою. Я спать хочу! — проворчала и рухнула совершенно без сил обратно на подушку, словно меня припечатало чем-то к ней.

— Ты здоровая вредная, а больная ещё вредней. — хмыкнул он, — Ладно, спи, бульон сварится разбужу, и чтобы поела у меня. — Макс сказал это всё строго, но с заботой.

— А если не поем? — решила, повредничаю раз я всё равно уже вредная.

Максим усмехнулся, присел на край кровати приобняв меня. Он медленно наклонился и зашептал на ухо;

— Запеленаю тебя…и накормлю… — этот шёпот просто свёл с ума, а напоследок Макс ещё и поцеловал меня за ушком. — Всё! Спи! — резко встал и подоткнув мне одеяло со всех сторон, ушёл из комнаты.

Я ещё глаза не закрыла, как он вернулся с какой-то плотной тканью в руках.

— Окошко зашторю, чтоб тебе поуютней спалось без солнца. — он перекинул ткань через натянутый шнур с тюлью и действительно стало лучше глазам.

— Спасибо. — поблагодарила и даже поцелуйчик воздушный отправила.

Как-то само собой получилось, а Максим засиял от этого словно то самое солнышко, от которого меня спасает. Он ушёл, прикрыв за собой дверь, а я уснула. Когда Макс разбудил второй раз у меня уже отчётливо болело горло.

— Температура спала, болит что-то? — поинтересовался он, трогая мой лоб тёплой ладонью.

— Горло. Немного. — нехотя призналась, но скрывать было глупо, я просто-напросто охрипла.

— Вот это всё, потому что ты рот не открыла! — возмутился Максим и тут же мягко добавил; — Ладно, буду лечить тебя сейчас. Бульон куриный. Садись поудобней.

Я села на подушку, оценив свой лечебный завтрак. В глубокой белой тарелке была налита, как мне показалась обычная вода. Курицей тут если и пахло, то мне это было неведомо. Мой нос из-за болезни отказался определять запахи.

Я протянула с сомнением к этой тарелке руки в попытке взять её, за что получила лёгкий, но звонки удар по правой руке.

— Руки! Я тут дохтор. — смешно коверкая слово «доктор», заявил Макс.

— Ты патологоанатом, вообще-то. — мне было так смешно, что я смеялась, не замечая больного горла.

— Мы патологоанатомы тоже врачи, между прочим. Ладно, неважно, но теперь я заставлю тебя открыть рот. Давай! — Макс зачерпнул ложкой бульона больше похожего на воду и поднёс к моим губам.

Но стоило только мне открыть рот, как этот хитрец вернул бульон обратно в тарелку. Вместо кормления меня ждал самый настоящий осмотр патологоанатома, как бы это странно ни звучало. Тёплой от бульона ложкой Максим прижал мой язык, и подсвечивая себе неизвестно откуда взявшимся фонариком, начал изучать моё несчастное горло. Добился-таки своего, не мытьём так катаньем и сопротивление бесполезно, я только беспомощно мычала.

— Всё ясно! У тебя тонзиллит. — сказал Макс, и прибрав фонарик в карман джинсов, принялся меня кормить бульоном.

Вкуса я не чувствовала, только то, что бульон солёный и тёплый, но после того как выпила весь, мне действительно полегчало.

— Спасибо. А папа с овощами варит и мяско кладёт, ещё лук свежий мелко рубит и перец чёрный туда сыпет. — поделилась, возвращаясь в горизонтальное положение, на взбитую Максом подушку.

— Это же целый суп уже, а не бульон. И что ты всегда его съедала? — поинтересовался Максим с подозрением, прищурив глаза.

— Нет. Пару ложек, и всё. — действительно папин бульон был тяжеловат для еды во время болезни, когда и аппетита-то нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Сейчас я лекарство принесу и тебе надо позвонить на работу, сказать, что ты уходишь на больничный. — заявил Максим, уходя с пустой тарелкой.

Я ему вслед хотела крикнуть, но больное горло не позволило, спросила его, когда он вернулся с тёмным пузырьком и чайной ложкой.

— А я на больничный ухожу? — Максим на мой вопрос не ответил, сосредоточенно отсчитывая капли коричневой настойки.

— Уходишь, конечно. Нечего людей заражать. Во рту подержи. — ответил Максим, протянув мне лекарство.