Жена Фараона

— Брей!

6.3

***

Бритье головы сменилось очень скоро выбором парика. Тут уж я сама была вольна выбирать то, что мне захочется, а не то, что навязывал Великий Фараон Джедефра. Фили принесла на выбор аж штук десять париков, параллельно с улыбкой просвещая меня относительно каждого. Итак, спустя полчаса лекций, я стала профи. С древнейших времен использовались небольшие короткие парики трапецидальной формы, которые закрывали уши и напоминали сегодняшнюю стрижку каре. Фили продемонстрировала мне его первым, не забыв упомянуть, что такие уже давно вышли из моды, из-за чего мы его решительно отвергли. Следующими к осмотру были представлены классические сложные парики, которые полагалось носить только ооочень важным особам и представителям жреческого сословия. Как сестра Фараона я относилась к элите, поэтому могла позволить себе подобную роскошь. Особенно, если это был парик из натуральных волос, ибо представлены были так же экземпляры из шерсти — жуть, веревок, тряпок и а ля — “эко” из натуральных растительных волокон. Решилась выбрать из натуральных волос. Противно конечно, что они принадлежали кому-то ранее, но выбор не велик…. Египетские парики изготавливались, как оказалось, не только в виде трапеции. Основной фишкой было соблюдение правильных геометрических форм. Каплевидные, трехчастные или шарообразные… Я пересмотрела их все, но никак не могла остановиться на чем-то конкретном. Все — не мое. Мне была представлена даже новинка новинок — парик, украшенный небольшим головным убором, представляющим собой конусовидную башню, в которой находилось ароматическое масло.

— Ого! Ничего себе! — восхитилась я изобретению. — И как это работает? — поинтересовалась я у Фили.

— Ооо, это удивительная вещь! Я видела такие у некоторых знатных женщин, поэтому заказала и во дворец такие. В башенке имеются миниатюрные отверстия, через которые аромат плавящегося на солнце душистого нежного масла просачивается наружу…

Я подняла вверх большой палец в знак уважения к египетской моде. До такого еще додуматься нужно. А мне все же хотелось чего-то попроще…

— Есть еще один… совсем простой. — Фили, сжалившись надо мной, показала блестящий парик с заплетенными мелкими косичками и золотой диадемой-обручем на лбу. Примерив его, я тут же ощутила себя египтянкой… То, что искала! Осталось подобрать одежду и можно отправляться в путешествие по дворцу Джедефра.

С одеждой тоже вышло все не так просто. Сарафан, выданный мне Джедефра — оказался милостью небес, не иначе. Ибо большинство одежд египтянок составляли платья или сарафаны под названием — калазирис. И этот сарафан для знатных людей представлял собой узкий тубус ткани на тоненьких бретельках. И все бы ничего, но он оставлял полностью открытой грудь! И это было нормально!

— Не надену! — запротестовала я, сдирая с себя срамный костюмчик.

— Но Фараон Джедефра обожает этот фасон на женщинах! К тому же это классика! — пыталась переубедить меня Фили, но тут, в отличие случая с париком, она оказалась бессильна. Девичья честь была дороже всего. Я пока все еще надеюсь вернуться домой с головой, не забитой варварскими привычками дикарей.

Грустной служанке пришлось смириться и принести одеяние, напоминающее греческую тогу. Белое, с ало-зеленой вышивкой по подолу и без рукавов.

— Единственное во дворце. Сшито на иноземный манер. Джедефра будет недоволен.

Я фыркнула, отшвырнув предложенные ранее платья.

— Он мне сначала нормальный сарафан выдал.

— То было в дороге. Из гигиенических соображений… А теперь Вы дома, где есть бассейны и ванна, слуги….

После того как меня одели в иноземный костюм, наступила очередь накладывать косметику.

Эта тема меня очень заинтересовала, так что я сунула нос в каждую принесенную Фили баночку и поинтересовалась составом. Я знаю, что слава о красоте египетских женщин дошла и до наших времен. А все потому, что их косметические средства были уникальны! Думаю, ничего страшного, если в качестве компенсации за нанесенный мне моральный ущерб, я позаимствую рецепты некоторых из них. И было что заимствовать, скажу я Вам! Лицо умывали специально очищенной водой с добавлением солей натрия. Затем использовали своеобразный скраб — моющую пасту на основе золы и сукновальной глины. Когда Фили нанесла мне ее на лицо, я поняла, что она действительно хорошо отшелушивает и увлажняет кожу. Затем Фили охрой окрасила мне кожу на лице, руках и ногтях. А вены на висках подчеркнула голубой краской. Я мысленно усмехнулась этому действу, которое было для меня непривычно, но интересно. Особенно тщательно служанка рисовала глаза. Черной краской, с зеленым ободом вокруг. Классика, наверное, но увидев свое отражение в небольшом зеркальце, я поразилась. Это была не я! Я, но не я… И отчего-то очень красивая. Необычной, дикой красотой Египта…

— Джедефра Вы очень понравитесь! — улыбнулась Фили и добавила последний штрих в виде духов. — Эти духи делают путем вымачивания цветков лотоса. Они будут долго благоухать на Вашем прекрасном теле!

Аромат мне и правда понравился. Однако, едва я смогла с облегчением встать и направиться к выходу, чтобы Фили показала мне дворец, как дверь распахнулась, едва не ударив меня по носу. На пороге стояла его Высочайшая мумия.

— Эээ…. Здравствуйте о Великий Фараон Джедефра! — возвестила я и сделала неуклюжий поклон, опасаясь за надежность крепления парика.

Фараон довольно долго смотрел на меня бархатом шоколадных глаз, отчего я даже смутилась и старалась не поднимать взгляд от пола, настолько смущающим было его внимание. Услышав, что Джедефра обратился к Фили я смогла наконец посмотреть на своего мучителя.

— Я доволен, Фили. Лишь только одна деталь — калазирис… — он говорил негромко, словно стараясь, чтобы я его не услышала. Как кот, замышляющий каверзу. Мягко подбирающийся, но готовый выпустить в любой момент когти.

***

— Ваша благородная сестра смутилась сего одеяния… — робко ответила Фили, низко склонив голову. — Прошу простить.

— Вот как? — Джедефра изумленно приподнял одну бровь. — Отчего же, Юлия?

Мне показалось, что он специально произнес мое настоящее имя. Ему нравилось дразнить меня? Чего он добивался?!

— Там, откуда я пришла, этот костюм является постыдным и его носят лишь женщины легкого поведения! — сказала я как отрезала, а Фили охнула от ужаса и даже прикрыла ладошкой рот.

— Благородная госпожа! Но это же….

Но Фараон не дал ей закончить.

— Переоденься, Хетепхерес.

— Не собираюсь! — я посмотрела прямо в глаза этой чокнутой мумии.

— Переоденься, сестра. Со мной не спорят. Особенно в моем дворце.

Все. Достал, гад. Лучше уж сразу на плаху.

— И не подумаю! Ты — долбанный извращенец, которому хочется попялиться бесплатно на женскую грудь! У тебя этих женщин — море! Вон, смотри на любую. Хоть на грудь, хоть на что-то еще! Но я — не такая! И не буду ЭТО носить! Иначе умру! Отравлюсь ядом или кинусь в бой с Коброй! Понял!?!

Фили медленно оседала на кровать, а Джедефра, который должен был вроде бы разозлиться и звать палачей, отчего-то улыбался, пока не захохотал в голос.

— Удивительно. Тебе настолько дорога твоя честь, которую якобы задевает ношение подобной одежды?

Я кивнула, смахнув непрошенную слезинку.

— Подобное отношение к собственной чести достойно не только сестры Фараона, но и его жены. Хорошо, Юлия-Хетепхерес. Я позволю тебе носить закрытые одежды. Но не более…. И я надеюсь на большее уважение к себе в следующий раз… Подобные поблажки я делаю лишь потому, что боги дали мне бесценный дар, который я хочу сохранить, Хетепхерес…. Моя Хетепхерес.

7.1

***

А вообще-то Фараон заходил сообщить, что сегодня к обеду во дворец прибудет его брат Кауаб. У которого, кстати, и была вся власть до того как Джедефра решил торжественно воскреснуть. Что это будет? Перемирие? И нельзя ли как-нибудь уговорить этого Кауаба вернуть меня домой. Если Хететенка не захотела спорить с богами, то может быть другой Фараон захочет?

Осмотреть дворец как следует мне не дали — как раз по причине того, что скоро прибудет важный гость и мне необходимо присутствовать, все-таки, он тоже мой брат, а я его сестра теперь получается. Родственник, однако! Чтобы хоть как-то занять себя до обеда попросила Фили рассказать мне побольше о том божестве, жрицей которого мне надлежало стать. Насколько мне известно, Тот — это бог мудрости и врачевания, если не ошибаюсь…

— Тот — это бог, который по преданию, когда-то жил у нас на земле, среди простых Египтян. — начала свой рассказ Фили, поудобнее усаживаясь рядом со мной на кровати. — Он является потомком цивилизации затонувшей Антлантиды, поэтому иногда мы называем его Атлант. Именно он передал нам знания, сохранившиеся от них. Научил нас письму, иероглифам, составил календарь…

— А каков он, египетский календарь? — из любопытства перебила я.

— Ну… У нас в календаре триста шестьдесят дней, которые разбиты на месяцы по тридцать дней. И еще пять дней мы добавляем в конце последнего месяца. Они лишние. Называются Хериу-Ренпет, что означает “Находящиеся над годом”. Существует легенда, что в эти дни родились наши божества Осирис, Гор, Сет, Исида и Нефтида. Кстати, по одной легенде Тот выиграл эти дни в кости… Еще что про календарь… Год у нас делится на три сезона по четыре месяца каждый: Время половодья — Ахет, время всходов — Перет и время засухи — Шему. Все это дал нам Тот….

— Ясно… — ответила я, поняв, что сопоставить названные месяцы Фили с нашими будет сложновато. — А что еще про Тота?

— Тот был писцом Ра, бога солнца. Именно поэтому их часто отображают вместе… Тот является богом луны и времени, богом письменности, мудрости и магии, важнейшей науки. Священными животными его являются Ибис и Павиан. Поэтому мы изображаем его с головой Ибиса или в образе Павиана с тросточкой для письма в руке. У него даже есть свой личный Павиан, в облике которого он может предстать — Астенну или Истен. Это один из четырех павианов, наблюдающих за судом Осириса в загробном мире.

На этом рассказ служанки закончился, потому что время подошло к обеду и нам нужно было собираться на “Званый пир”. Интересно, как у Египтян проходят подобные застолья?

Мы прошли по коридорам, уже знакомым мне, высоким, массивным, раскрашенными причудливым орнаментом, с изображениями соколов и сценами из жизни различных богов. Немного задержались у закрытых резных деревянных дверей. Видимо, именно за ними шел прием гостей… У дверей стояли двое прислужников-привратников с большими плетеными корзинами, в которых лежали цветки лотоса, разные цветные бусы и твердые кусочки ароматных масел.

— Эти двери сделаны по новой технологии, из клена! Наши мастера постарались… — прошептала Фили, а я отметила про себя, что не прочь была бы заиметь такие двери у себя дома…

Пока служанка нахваливала древнеегипетских мастеров, мне на шею одели переливающееся красками и камнями ожерелье, в руку всучили цветок лотоса, а на голову водрузили кусочек масле. На мой немой вопрос “Зачем?!” Фили шикнула на меня, пояснив, что так положено и масло будет в течение вечера плавиться, обдавая меня божественным ароматом пряностей и лотоса, подобно тому цветку, что у меня в руке.

Едва двери распахнулись, я обомлела от великолепия украшенного зала, от чудесной музыки арф, гобоя, флейты, от танцев, от которых сердце заходилось в бешеном ритме, от возбужденного гула голосов, от необычных нарядов гостей, рассаженных за низкими столиками, от блеска золотых и серебряных кубков, от обилия запахов, от гусей и бычков, жарившихся прямо в зале на вертеле… Но более всего меня поразил Фараон Джедефра, который сам лично поднялся с высоченного кресла-трона, золотого с подлокотниками из сердолика и лазурита и вышел ко мне навстречу. Прямо как принц в Золушке….

— Драгоценная моя сестра, Хетепхерес. Позволь мне проводить тебя… — это был не вопрос, а утверждение, читаемое в бархате шоколадных глаз.

Мне захотелось ущипнуть себя, чтобы прогнать наваждение.

***

7.2

***

Меня проводили за столик, где стояло кресло Фараона. Несколько кресел были выполнены в таком же стиле, но были заметно беднее. За одним из них находилась Хететенка, которая как всегда расположилась с грацией кошки, выставив вперед из-под платья узкую лодыжку в сверкающей камнями сандалии. Меня усадили рядом с ней. По другую сторону стола я разглядела двух мужчин. Одного из них мне и назвали как Кауаб. Ничего, кстати, себе мужчина. Молодой, темноволосый и не бритый, в отличие от Джедефра. Волосы схвачены в небольшой хвост на затылке. Узкие скулы, смешливые глаза…

— Рад обрести такую очаровательную сестру… — улыбнулся он, а я и вовсе растаяла. Мужчина моей мечты! Ему бы еще меч в руки и чтобы он целовался классно….

— Я рад, брат, что моя Хетепхерес тебе понравилась! — с улыбкой произнес Джедефра, подзывая к нашему столику слугу, чтобы он разлил по чашам ликер, пиво и финиковое вино. Слуги старались, принося на золоченых подносах новые кушанья, коих и так было на мой взгляд предостаточно. Что удивительно, то в каждой чаше лежала записочка, на которой стояла дата и время приготовленного, а так же то, из чего состояла еда. Вот тебе и Древность!

— Думаю, что теперь нужно правильнее говорить — наша. Ведь она и моя сестра тоже. Да, драгоценнейший лотос? — Кауаб смешливо посмотрел мне в глаза.

Я пожала плечами.

— И моя тоже! — вмешалась Хететенка и игриво обняла меня за плечи изящной рукой.

Все засмеялись и напряжение спало. Когда гости пригубили первые глотки вина и пива, Фараон Джедефра взял слово, приподнявшись на своем драгоценном троне.

— Дорогие, незабвенные и восхитительные гости! Вы все так прекрасны сегодня, сияете, словно тысячи солнц. Мои жрецы возносили молитвы богам, чтобы они сегодня даровали вам всем благословение! Они отдали дань традиции, отдадим же и мы! Взглянем на святыню, хранящуюся в моем доме! Взглянем в лицо тому, что нас ждет…. Суд Осириса близок…

Заиграла какая-то тяжелая музыка, в распахнутые двери жрецы, очень смахивающие на Анубисов из Мастабы номер семнадцать, внесли громадный гроб…

Мне чуть плохо не стало… Неужели решили сегодня кого-то упокоить или…

Рука Хететенки на моем плече сжалась.

— Терпеть не могу эту часть пира… Сейчас они будут носить ее по залу и показывать гостям! — прошептала она мне на ухо.

Я не поверила в услышанное. Посреди пира они будут носить гроб с…

— А что там внутри? — так же шепотом поинтересовалась я, боясь оказаться верной в своей догадке.

— Как что? Мумия предка разумеется! — отозвалась Хететенка и в следующий миг круг почета с ритуальной ценностью достиг и нашего стола. Я заглянула внутрь и едва не опустошила прилюдно свой желудок, наполненный зажаренными гусями в гранатах и финиках. Мумия! Отвратительная, страшная, жуткая….

— О небеса! Она еще хуже, чем был ты, Джедефра, там, в Мастабе! — зачем-то ляпнула я, пытаясь сдержать порыв рвоты. За столом воцарилась гробовая тишина.

***

7.3

***

Взгляд Джедефра, казалось, не предвещал ничего хорошего. Хететенка старалась не смотреть на меня, делая вид, что полностью увлечена поеданием фиников в меде, а Кауаб внезапно захохотал. Его в этом мало кто поддержал, лишь на лице у Фараона Джедефра заходили желваки, а шоколад глаз превратился в черные омуты, из которых разве что молнии не вылетали.

— Мой братец был прекрасен, пока пребывал в местах весьма отдаленных? — поинтересовался он у меня.

Я хотела было что-то ответить, но Джедефра ответил сам.

— Мое тело было высушено и мумифицировано. Но боги пробудили меня, Кауаб. И сейчас мое тело полно жизни. И оно имеет достаточно сил, чтобы удерживать царство в своих руках.

— Это так, Джедефра, мой повелитель! — с улыбкой ответил Кауаб. — Но имеет ли оно достаточно сил, чтобы удерживать в своих руках, скажем, сердце женщины? Особенно, если эта женщина помнит его облик до пробуждения и, мало того, нежно хранит в своей памяти этот образ?

Джедефра невольно дернул плечом.

— Любая будет счастлива быть с Великим Фараоном. Или ты сомневаешься, брат? — в голосе послышалась сталь. Я, покосившись на непринужденную Хететенку, жующую финики, схватила тоже один и попыталась отвлечься, но не смогла, чувствуя на себе постоянно чей-то взгляд. Вот только чей разобрать не смогла, боясь посмотреть на двух сильнейших мужчин Египта того времени.

Разговор, к моему облегчению, скоро сменился другой темой, и я смогла, выдохнув, расслабиться и погрузиться в наслаждение Древнеегипетской эпохой и размышлениями о том, как поскорее бы дать отсюда деру к себе на родину. Но для этого нужно знать, как именно это сделать… Заручиться поддержкой какой-нибудь влиятельной особы, которая бы не боялась Джедефра и богов…

Взгляд мой невольно сосредоточился на расслабленной фигуре Кауаба. Красив… Темные как уголь волосы, белозубая улыбка, тонкие губы, красиво очерченные скулы, живые и умные глаза….

— Сестричка! Я слышал, что боги прислали тебя к нам прямо из другого мира! Может быть, поделишься его секретами? — ответил на мой взгляд брат Фараона.

— Она пребыла из варварского мира неучей! Боги даровали благословение, что перенесли ее сюда! — вновь не дал мне ответить Джедефра, обжигая шоколадом глаз. — Верно, Хетепхерес?

— Вранье! — довольно резко ответила я, понимая, что Фараон не хотел продолжать данную тему, поэтому и спешил ответить за меня, чтобы быстрее ее закрыть.

— Вот как? — победно глядя на Фараона, приподнял бровь Кауаб.

— Да. У нас развитый мир, основанный на технологии. И он не параллельный, просто я из будущего. У нас есть самолеты, которые позволяют нам перемещаться между континентами, поезда. У нас есть компьютеры и интернет, с помощью которого мы все обо всем можем знать!

— Ооо, это действительно интересно! Хотел бы я хотя бы одним глазком посмотреть на этот мир! — сказал Кауаб, прихлебывая из кубка финиковое пиво. Хететенка усмехнулась каким-то своим мыслям и тоже посмотрела на меня, заинтересованная подробностями.

— Братец, можешь отправляться хоть сейчас. С удовольствием провожу тебя, я знаю туда дорогу. Только вот не знаю, как тебе понравится мир без магии… — заметил Джедефра. Разговор ему не нравился и было ясно, что Кауба он готов отправить не только в мой мир, но и в загробный, причем навсегда.

— Без магии? Как такое возможно? Хетепхерес же сказала, что этот мир — будущее нашего.

Я пожала плечами.

— Люди растеряли этот навык.

— А ты бы хотела научиться? — Кауб посмотрел мне в глаза, отчего на моем лице сама собой заиграла улыбка. Вот умеет этот мужчина очаровывать одним лишь взглядом. И голосом. Живым, увлекающим…

— Конечно! Я бы хотела… И еще. Я бы хотела вернуться назад. В свой мир. Здесь мне не комфортно. Может быть Вы могли бы мне помочь… — начала я, но Джедефра внезапно ударил кулаком по столу так, что бряцнула дорогая посуда, звеня золотыми и серебряными боками. У Хететенки пролилось вино на платье, отчего она зашипела не хуже той же гюрьзы, а вот мне, судя по всему, сейчас должно было непоздоровиться.

— Хватит! — рявкнул Джедефра, а я притихла как мышь, даже голову в плечи вжала. Ну все. Сейчас отдадут на съедение крокодилам или еще кому… — Хетепхерес. Думаю, что шум и выпивка слишком утомили тебя. Это видно по твоим легкомысленным речам. Надеюсь, что впредь подобные вещи из твоих уст не прольются. Особенно при моих гостях… Полагаю, что тебе нужен отдых. Я скажу слугам, чтобы Фили проводила тебя в твои покои.

***