Жена Фараона

— Нууу, у нас приготавливают сусло… Из хмеля и солода. Так же оно бродит… А вообще, я подозреваю, что у нас теперь оно как и все — химическое. Натурального мало.

— Химическое? Произведенное посредством алхимии и магии? — Фараон удивленно приподнял бровь. — Есть какой-то особый рецепт?

— Нееет. У нас другие технологии… Это сложно объяснить.

— Значит, у тебя есть секреты от твоего Фараона?! — голос владыки похолодел. Проблема пивоварения задела его до глубины души. Или что там у них… Ка?

— Простите, о Великий Фараон, что я такая невежа! Я не сильна в химии, и это немного другая наука, нежели алхимия или магия. Я уже говорила, что магии в моем мире и вовсе нет! И у меня и в мыслях не было скрывать что-то от Вас! — все же раскаялась я в своей безграмотности, опустив очи долу.

Джедефра, казалось, не поверил, но смягчился, переводя тему разговора в другое русло и расхваливая спелые фрукты и вяленое мясо.

Фрукты и овощи в Древнем Египте и правда были стоящие. Напитанные солнцем, выросшие на плодородной земле разлившегося Нила, они были удивительно сочными и сладкими. Я невольно вспомнила, что благосостояние Египта всегда зависело от Нила. Если разлив был хорошим, то и люди были сытыми. Вот почему этой реке почти поклонялись. Да что там почти! Был даже такой бог — Хапи. Бог Нила и покровитель урожая. Его имя означало “Единственно текущий”, что соответствовало течению реки. Хапи всегда изображался древними египтянами как полноватый мужчина синего цвета, чем очень напоминал мне нашего водяного.

Я не заметила, как мысли мои перенеслись от водяных и Нила к родному дому. Как там мои близкие? Как там Леська? Волнуется ли, что я не беру телефонную трубку? Может, она уже ищет меня, заявила в полицию и интерпол…

— Утолила ли ты свой голод, Хетепхерес? — спросил меня Фараон, отвлекая от грустных мыслей.

Я, подумав, кивнула и, заметив как Джедефра отдает приказы своим подданным, поднялась и побрела в сторону знакомого мне паланкина. Что за наваждение такое? Почему это случилось именно со мной? Может, я провинилась в прошлой жизни? Однако, мои мысли так и не находили ответа.

***

4.1

Я мирно дремала в паланкине, довольная сытостью и, стараясь абстрагироваться от всех ужасных мыслей, что лезли мне в голову. Мне даже снился какой-то сон, где я снова была в Москве, в своем родном архиве, перебирала осточертевшие бумажки…

— Хетепхерес! — моего плеча коснулась горячая ладонь Фараона, а я нехотя открыла глаза и с удивлением обнаружила, что мы больше никуда не двигаемся.

— Что случилось? — пробормотала я, пытаясь понять причину остановки.

— Мы достигли Нила! Наши жрецы должны вознести хвалу божествам, без этого, мы не сможем двигаться дальше.

— Ааа…. Ну пусть возносят! — я снова закрыла глаза, в надежде окунуться в блаженный мир сна, но мне не дали.

Взгляд Фараона потемнел.

— Я могу многое простить, ввиду твоего незнания наших правил! Но неуважения к богам не потерплю, Юлия. Мы будем участвовать в ритуалах! И мы должны сейчас присутствовать там. Мои подданные устали и жаждут быстрее оказаться на воде!

Я действительно испугалась. Джедефра, казалось, был не в настроении и отчего-то взъелся на меня, хотя я ничего не делала. Просто спала. С чего такая перемена? Не рассказала секрет приготовления пива? Или что?

Я выползла из паланкина, щурясь от яркого солнца Египта. Перед нами был Нил. Величественный, прекрасный и широкий, с удивительно чистой синей водой, поросшей по краям тростником, с плескавшейся рыбой….Именно такой, каким его рисуют художники и воспевают писатели! Необыкновенный Нил!

Внезапное шипение рядом со мной отвлекло меня от созерцания прекрасного. Взгляд упал вниз к ногам в кроссовках, так не сочетавшихся с подаренным фараоном платьем. Змея! Жирная, с блестящей темно-коричневой кожей, покрытой чешуей. Она взирала на меня своим немигающим, неживым взглядом и медленно понималась из кольца собственного тела, раскачиваясь и раздувая капюшон. Кобра! Настоящая Египетская кобра! Я смотрела на ту, что явилась причиной смерти многих, в том числе и небезызвестной Клеопатры, которая совершила самоубийство, пронеся такую красавицу в корзине с фруктами…

— Боги разгневаны! — раздался рядом властный голос Фараона Джедефра.

Я в панике смотрела на раскачивающуюся змею, готовясь принять неизбежную смерть.

— Помоги! — пискнула я, надеясь, что мумия поможет и уберет от меня эту тварь.

— Нет! — довольно резко ответил Фараон. — Боги сами решат, какой участи ты достойна.

Мир внутри меня рухнул. Ну все, Юля. Вот так и закончилось твое бесславное путешествие по Египту. Сейчас то, о чем я думала, это чтобы все прошло быстрее. Пусть уже укусит она меня, эта змея! Пусть бросится и вцепится зубами, впрыскивая смертоносный яд. Только быстрее! Но, словно испытывая мое терпение, змея раскачивалась из стороны в сторону и лишь смотрела, смотрела на меня своим неживым взглядом! Я замерла, вспоминая все рекомендации по поводу того, как вести себя при встрече со змеей. Не двигаться. Ничем стараться не провоцировать зверушку. Но тут я, кажется, уже ее спровоцировала своим внезапным появлением. И Фараон, гад, хорош! Пофиг, что я сейчас умру! Пофиг, что он мог помочь и не помог, потому что боги разгневаются! Тоже мне! Мужик… Иссохшая мумия…труп! Тупой труп — ТТ, точно!

Поглощенная ненавистью к Фараону, я не заметила, что змея уже давно опустилась вниз и теперь спешно отползает куда-то в сторону.

Я лишь услышала восторженные крики толпы слуг, сопровождавших паланкин Фараона, которые привели меня в чувства. Увидев, что змея уползла, я облегченно выдохнуа и отерла рукой пот, выступивший на лбу. Я обернулась к Фараону, желая испепелить его взглядом, однако увидела спешно направляющегося к нам жреца. Род его деятельности я опознала по шкуре леопарда, повязанной на плечи. Такую носили только они.

— Приветствую тебя, жрец Маа, ур Сети! — благосклонно произнес Фараон.

— О Великий Владыка, Фараон Джедефра! Позволь истолковать знамение, только что произошедшее с сестрой твоей, Хетепхерес! — отозвался жрец, склоняясь в низком до земли поклоне.

Фараон кивнул головой.

— Дозволяю.

Я же прислушалась, изо всех сил стараясь не думать о том, что только что могла стать недвижимым трупом с ядом кобры внутри.

Жрец же начал свое толкование.

— Змея эта была — Египетская Кобра! Знак высочайшего Урея, что изображает собой власть Фараона. Она поджидала Хетепхерес на выходе из царского паланкина, что означает собой, что ожидала она ее в начале пути. Но даровать ли свое благословение или покарать как недостойную сего высочайшего титула сестры Фараона? Змея долго изучала ее, шепча таинственные фразы богам. Мы все уже попрощались с Вашей, Джедефра, сестрой, как она уползла, даруя тем самым самое великое из благословений! Я могу растолковать знамение это предреканием будущего для Вас, Фараон! Так как Урей — это символ фараонов, а не их родственников и приближенных. Предсказание касается Вас и этой девушки. Подобно этой змее будет Ваше с ней знакомство. Она почти покинет Вас и Вы попрощаетесь с ней, как попрощались сейчас. Но великим благословением она вернется и принесет Вам славу!

Довольный Джедефра кивнул. Я же только фыркнула. Урод мумифицированный.

— Хетепхерес! Ты слышала, что предрек Ур Сети? — произнес он, приподнимая уже знакомым мне жестом мой подбородок и заглядывая прямо в самую душу своими глазами цвета шоколада.

— Я хочу спросить у жреца… — прошептала я.

— Дозволяю.

Я склонила голову в пропитанном лестью поклоне, хотя так хотелось плюнуть ему в лицо.

— Великий Жрец, скажите, а не могла ли эта змея, Египетская Кобра, знаменовать, что богам угодно, чтобы Фараон Джедефра отпустил меня назад, домой? Змея появилась как угроза. Она же может вернуться, если он меня не отпустит! — уже громко сказала я, надеясь, что Жрец задумается о сказанном.

***

Но тот лишь склонился в поклоне, отдавая дань уважения.

— О Великая Хетепхерес! Безусловно, Вы правы! — сердце пропустило удар, а я разве что в ладоши не захлопала. Отпустят! Меня отпустят и отправят сейчас же домой! Ну, придется, конечно, еще немного попотеть в паланкине, но зато я смело смогу надеяться, что окажусь дома… С обритой благодаря уроду Фараону макушкой… Ну и пусть, отрастут. Покрашу в модный цвет отросший ежик… — Безусловно, Вы правы, Хетепхерес! Змея явилась не просто так! Она является тем самым предупреждением! Предупреждением об опасностях, что поджидают Вас, Великий Фараон Джедефра, с того момента, как Вы приняли в жертву эту девушку! Но эта жертва дарует Вам и славу!

Я чертыхнулась про себя и уставилась на Джедефра.

— Отпустите меня, о Великий Фараон! Змея могла явиться из-за меня! Зачем Вам проблемы? Отправите назад и все! — взмолилась я в отчаянии, с надеждой глядя на мумию. Но тот лишь усмехнулся.

— Сколько мольбы во взгляде! — он подошел ближе, склонившись почти к самым моим губам. — Нет. Я не отправлю тебя назад… — его голос был бархатным, словно у кота… Ага. Голос убийцы, чуть не отдавшего меня на растерзание кобры.

— Вы же сами желали моей смерти, Фараон! Вы же сами хотели, чтобы я сейчас лежала здесь мертвая!? Почему Вам просто не отправить меня домой?! — мой голос сорвался на крик, а из глаз брызнули слезы. Ненавижу! Ненавижу эту мумию!

— Я этого не хотел. Я лишь был покорен воле богов. И они решили даровать тебе жизнь. Они благословили тебя, Хетепхерес. И благословили меня. А я не отказываюсь от подарков судьбы. Поэтому я все еще имею возможность дышать. Тебя… — он сделал нажим на этом слове, — даровали мне боги. Великий Атон принял тебя и отдал мне! Другой бог — Анубис, воскресил мои чресла, напитал мои губы твоей кровью! Теперь же Апофис, сражающийся с Амоном сам пришел посмотреть на тебя, Хетепхерес! Ты хочешь, чтобы я нарушил их волю и отдал тебя назад?! Боги тебя даровали мне, и лишь боги заберут назад!

Я перестала плакать, злясь на себя за минутную слабость.

— Я сама себе хозяйка, Фараон Джедефра! Там, откуда я пришла, есть лишь один Бог. И именно он поможет мне вернуться назад! И я вернусь! Хочешь ты того или нет! — разве что не прошипела подобно той же змее я.

Бровь Фараона взлетела вверх, а губы искривила усмешка.

— Хетепхерес слишком невежественна, прибыв из мест варварских и диких… Хетепхерес не знает как могущественны боги Египта! Ты узнаешь об их могуществе, когда поймешь, что никогда не вернешься назад!

4.2

***

Я изнывала от жары, гнева и страха, наблюдая как жрец исполняет на берегу разлившегося Нила ритуальные танцы, взывая к суровым богам, чтобы они даровали свою благосклонность в путешествии по реке. Если честно, то глядя на то, на чем на предстояло плыть, вернее, идти по реке, то я считала данную меру не лишней. Корабль, вернее, больше лодка, была выполнена из дерева и папируса. Она была в форме полой апельсиновой корки и имела довольно сильную осадку. Внутри находились места для гребцов и пассажиров. Над одним из мест был небольшой навес из того же папируса — видимо там предстояло находиться нам с Фараоном и я не прогадала. Именно туда нас повели провожатые, когда ритуал закончился.

Едва мы поравнялись с хлипкой посудиной, я испытала легкий ужас, но сумела его побороть, с едва заметной улыбкой принимая помощь слуги в усаживании своей персоны в лодку. Фараон взошел на корабль следом и сел рядом со мной.

— Хетепхерес… Ты так боишься воды? Неужели у Вас нет кораблей? Тогда ты будешь поистине восхищена этим чудом Египта, когда увидишь как мы резво идем по воде. Если боги будут благосклонны, то в Мемфис мы прибудем уже завтра!

Я усмехнулась собственным мыслям о чудесах Египетского кораблестроения, но не стала их озвучивать, заинтересовавшись местной политикой и задав, наконец, вопросы, которые меня давно терзали.

— О Великий Фараон! Как получилось, что Вы…того… мумифицировались? И кто сейчас правит Египтом в Ваше отсутствие?

Джедефра немного напрягся. Было видно, что данная тема для него болезненна и неприятна. Однако, от прямого его гнева меня спасло то, что лодка дернулась, заработали веслами слуги-гребцы и под мерное покачивание Фараон расслабился и решил поделиться своей историей.

— Мой брат Кауаб предательски убил меня, всадив в сердце отравленные иглы… Именно он теперь, я полагаю, восседает на троне во дворце в Мемфисе. Тем не менее, сейчас он должен трепетать от грядущего гнева богов. Они не прощают посягательства на чужую жизнь, особенно, если это жизнь Фараона! Именно поэтому они воскресили меня. Я должен вернуть долг своему брату.

Я подумала о том, что ни разу не слышала, чтобы Кауаб восседал на троне Египта. Ну, по крайней мере в исторических источниках ничего об этом не сказано.

— А он женат?

Брови Джедефра удивленно взлетели вверх, а глаза подозрительно сузились.

— Хочешь выбить себе теплое местечко при дворе? Не получится. Я убью Кауаба едва ступлю на порог дворца. Люди во всем Египте уже знают о моем чудесном воскресении. И они верно толкуют волю небес. Мне ничего не стоит призвать мою многотысячную армию для того, чтобы штурмом взять дворец.

— А Кауаб? Неужели он так просто отдаст власть?

***

4.3

Хорошо было полулежать в тени под навесом из папируса и пальмовых листьев, любуясь на спокойную голубую воду Нила. Слышались лишь голоса слуг, скрип весел в уключинах, радостно плескалась рыба в реке. У нас дома столько рыбы не было даже в деревне. Экология другая, определенно. Только сейчас я заметила, насколько чистый здесь воздух. Такой, что его хотелось пить. Воздух пах рекой и влажными камнями, песком и фруктами. Упоительный запах….

Мы передвигались по воде уже несколько часов, и я впервые начала различать на берегах небольшие деревушки. Заинтересованно стала рассматривать их дома. Они были разные, в зависимости, видимо, от сословий проживавших в них и их материального состояния. Например, у тех, кто победнее, дома были сделаны из своеобразных циновок, перевязанных веревками, которые и образовывали стены. У тех, кто побогаче, дома были построены из кирпича-сырца. Я невольно вспомнила, что такие кирпичи египетские крестьяне замешивали из грязи или ила из Нила, рубленной соломы и воды. Эта смесь раскладывалась в формы и оставляли на несколько дней застывать на солнце. Из камня же дома не строились даже для очень богатых вельмож. Камень был пригоден только для строительства храмов или же знаменитых пирамид.

Видела я в этих деревнях и загорелых крестьян, чем-то занятых и куда-то спешащих. Однако все они, завидев нашу лодку, прекращали работу и кланялись, и приветственно махали руками, с легкостью опознавая в ней Фараона Джедефра и его свиту. Свежеожившая мумия, кстати, сидевшая рядом со мной, лишь слегка кивала в ответ головой и поднимала в знак приветствия руку.

— Слава Фараону Джедефра! — слышала я как кричали с берега и удивлялась наивности этих людей. Этот Фараон собственную сестру от змеи не спас, когда ее чуть не сожрали. А что уж тогда говорить о крестьянах?

Кстати, спустя какое-то время, я увидела и обширные берега Нила, на плодородной земле которого трудились вышеупомянутые. Я заинтересованно уставилась на то, как происходил засев земли. Впереди шел сеятель из плетеной корзины высыпая на землю зерно, а позади него — пахарь, вспахивая при помощи коров и деревянных конструкций, в которые они были впряжены, землю.

— Зачем они так делают? Разве не нужно вначале вспахать землю, а потом засеять ее? — не выдержала я и удивленно спросила у Джежефра. Тот лишь усмехнулся.

— Твоя неосведомленность говорит о том, Хетепхерес, что ты прибыла из мест явно диких и чужих человеческому пониманию. Конечно пахарь должен идти позади сеятеля — ведь он зарывает в землю зерно! Зачем делать двойную работу, вначале вспахивая, потом засеивая, а потом засыпая?

Я удивилась этому ответу.

— Это быки у них пашут землю? — продолжила я опрос.

— Нет. Это коровы. Быки используются лишь в погребальных процессиях и ритуалах для переноски саркофагов.

Мы еще немного помолчали. Я продолжала разглядывать окрестности, поражаясь, как мало здесь было деревьев вокруг. Лишь редкие пальмы и все… Фараон же, казалось, опять задремал. И вот, прошло еще какое-то время и впереди показалась огромная стена. Прямо посредине реки.

Я даже протерла глаза кулачками, не веря своему зрению. Неужели… Неужели эта та самая велика дамба Менеса!?

***

4.4

Великая дамба Менеса! Чудо из чудес! И я вижу его своими глазами! Я разглядывала высоченное сооружение на реке, поражаясь умению и знаниям Египтян. Нил — пульсирующая жилка Египта, очень влиял на жизнедеятельность людей. Поистине божественная река, которая, разливаясь, кормила. Если же разлива не было слишком долго — морила голодом. Но и ежели разлив превышал все значимые нормы, то тогда Нил превращался в безжалостного убийцу, сносящего на своем пути поселения, дома, пашни, забирая с собой тысячи жизней. Пережив один из таких разливов, Фараон Менес решился на невозможное — изменить ход реки, построив на ней небывалую дамбу, чтобы защитить город от постоянных ударов стихии. Это сооружение не дожило до наших времен, однако, о нем сохранились легенды… И как и в этих легендах, которые я знала наизусть, до полуночи зачитываясь в библиотеках и архивах старинными документами, дамба состояла из двух массивных каменных стен, толщина основания и высота которых достигала нескольких десятков метров. Пространство между стенами было заполнено землей и камнем.

— Нравится? У вас такие не строят? — хмыкнув, и заглянув мне через плечо на дамбу, поинтересовался Фараон.

Сердце отчего-то пропустило удар. От Фараона пахло воздухом, рекой, песком и какими-то пряными благовониями. Запах отчего-то взволновал меня, но я быстро себя успокоила, заверив собственное сознание, что от мумии должно быть остался душок после бальзамирования.

— У нас и покруче есть! У нас вообще век технологий. Огромные здания, башни, компьютеры, самолеты… Люди летают в космос, летают по воздуху на огромных железных птицах.

Джедефра удивленно приподнял бровь.

— Вот как? Но… Не хочу тебя огорчать, дорогая сестрица Хетепхерес, но технологии нам не нужны…Наши жрецы вполне способны договориться с богами. И будут тебе огромные здания… Летать по воздуху? Зачем для этого птицы? — Фараон улыбнулся и подозвал к себе жреца, того самого, что толковал знамения со змеей.

— Покажи моей сестре свою магию! — велел он.

Жрец, с повязанной шкурой леопарда на спине, низко поклонился, а затем, покрутив свой посох, начал молиться и возносить хвалу богам.

Я уже хотела было зевнуть, убаюканная его мелодичными песнопениями, как жрец выпрямился, сурово сдвинул брови и ударил посохом прямо об дощатую палубу.

— О великий Атон! Даруй мне дары свои, дабы открыть ослепшие глаза достопочтеннейшей Хетепхерес!

Я была удивлена, ошарашена, сбита с толку! В том месте, где коснулся посох жреца палубы образовывались небольшие завихрения воздуха, колечки дыма… А сам жрец парил над нашим маленьким кораблем прямо в воздухе, окутанный золотым и синим сиянием, да таким сильным, что слепило глаза!

— Не может быть! — прошептала я, щурясь от яркого света.

— Надеюсь, теперь Хетепхерес понимает, что мир, откуда она ушла, был жалок и немощен? Теперь Хетепхерес знает, какую благодать обрела?

Слова Фараона вернули меня с небес на землю. Зарвавшаяся мумия! Труп!