Ник и Глиммунг

– Он всего лишь кот, – сказал Ник. – Коты никому ничего не делают.

– Ой, брось, – ответил голосок. – Не надо ля-ля. Ты глянь, какие у него зубищи. Смерть во все края. Мы сообщим о нем Великой Четверке – он же угроза! – трещал возмущенный голосок.

– А вы кто? – спросил Ник.

– Спиддлы, – ответили невидимые существа – сразу несколько хором. – А вы люди, которые тут будут жить? – спросил один из них. – И вы привезли с собой этого плотоядного злодея? Мы переезжаем; только вы нас и видели.

– Да, мы переезжаем! – поддакивали остальные. А первый добавил:

– Этот ваш так называемый кот напрашивается на неприятности. Либо он, либо мы.

– Он член нашей семьи, – сказал Ник.

– Ну надо же, – пожаловался спиддл. – Возмущение во все края. Послушай-ка, мистер. Мы сражаемся на войне. Что-нибудь слышал о войне? Слышал же, да? А о верджах слышал? А о Глиммунге слышал?

– Да, – сказал Ник. Его впервые кто-то – или что-то – назвал «мистером». Он обнаружил, что ему это нравится. – Я встречал Глиммунга. И он по ошибке отдал мне книгу. В смысле, он хотел отдать мне книгу, но не ту.

– Глиммунг всем новоприбывшим раздает копию «Последней и окончательной войны», – сказал спиддл. – Там рассказывается, какие они молодцы и какая Великая Четверка плохая. По Планете Плаумена, наверно, тысяча таких книг ходит. Вранье, все вранье.

– Но Глиммунг дал мне другую книгу, – сказал Ник. – Или вердж – уж не знаю, кто ее дал. Эта называлась «Однажды летним днем».

– И она у тебя с собой? – спросил спиддл.

– Нет, – ответил Ник.

– Ты ее потерял. Ты ее отдал уабу, и уаб ее слопал. Ты ее пустил на растопку. Или ты…

– Мы отдали ее землянину-колонисту, – сказал Ник. – Мистеру Фрэнкису. За то, что он привез нас сюда.

– Старый добрый Фрэнкис, – сказал спиддл, и его товарищи затрещали в темноте с презрением. – Редж Фрэнкис – вор, – сказал спиддл. – Кто знает, что у него в голове? Он, как мы это здесь называем, водовоз; доставляет воду и продает по завышенной цене, которую никто не может себе позволить. Тебе надо забрать эту книгу назад.

– Почему? – спросил Ник.

– Потому что она нужна нам. Точнее, Великой Четверке. Чтобы победить в вой– не. Редж Фрэнкис задерет такую цену, что мы не сможем заплатить. И Глиммунг ее выкупит. У них-то денег полно. А мы бедные. Нищета во все края; вот тебе и все. Почему мы, по-твоему, живем в норах? Потому что очень нравится? Я тебе скажу почему; потому что не можем себе позволить ничего получше. – Голос спиддла дрожал от негодования.

– Вам-то повезло, – сказал другой спиддл из темноты. – У вас дом есть. Всем колонистам с Земли повезло. А за нами кто присмотрит? Равнодушие во все края; вот тебе и все.

Первый спиддл спросил у Ника:

– Как думаешь, сможешь вернуть книгу обратно?

– Мы с ним договорились. Теперь это его собственность, – поколебавшись, ответил Ник.

– А можешь украсть? – спросили хором несколько других спиддлов.

– Я… вряд ли, – сказал Ник. Это казалось неправильным. Обмен был честный.

– Ты бы очень нам помог закончить войну и добиться великой победы, – сказал спиддл. – В книге «Однажды летним днем» перечисляются слабости всех существ на этой планете, в том числе тробов и верджей. Даже клаков; страницы никого не упускают. Да, правда, чтение скучноватое, то и дело отходит от темы… У Глиммунга очень неорганизованный разум. Но все же в этой книге найдется все. Все – и прошлое, и будущее.

– И теперь она у этого оппортуниста Фрэнкиса, – с презрением сказал другой спиддл. – Неудача во все края; вот тебе и все.

– Но неудача и для Глиммунга, – сказал другой спиддл. – Раз он вообще упустил книгу. Теперь наверняка переживает. Он уже должен был обнаружить потерю. Слушай-ка сюда, землянин; Глиммунг будет искать тебя, чтобы вернуть книгу. Уж лучше заройся. Осада во все края; вот тебе и все.

– Сразу признавайся Глиммунгу, – предложил один спиддл. – Скажи: «Твоя книга у Реджа Фрэнкиса, водовоза». Для своего же блага. Иначе – месть во все края, землянин.

– Разборки, – вступил еще один спиддл. – Разборки во все края.

– Что это значит? – спросил Ник. Ему было трудно понимать необычную речь спиддлов.

– Это значит, – ответил спиддл, – что Глиммунг разберет тебя на запчасти. Чтобы найти пропавшую книгу. Ты на нее хоть взглянул? Успел что-нибудь прочитать?

– Только пару абзацев, – признался Ник. Только сейчас он понял, какую возможность они упустили. А теперь уже слишком поздно.

– Когда-то это был счастливый мир, – тоскливо сказал спиддл. – Пока не пришел Глиммунг. Он приходил мало-помалу, мелкими скрытными шажками, один за другим. Конкретного момента, когда он вошел в наш мир, не было. Мы узнавали о нем постепенно.

– Сперва до нас дошли слухи, – добавил другой спиддл. – Расплывчатые рассказы, ничего определенного; слухи о чем-то дурном, о чем-то скверном… но не здесь. Затем однажды показалось, будто он почти здесь, будто он подобрался ближе. И тут слышим от нанков, что он уже здесь. Так оно и шло, день за днем. Верджи были довольны; оказывается, они к нему слетелись сами. И конечно, тробы; эти-то возрадовались – возопили в ночи от удовольствия.

– А потом мы уже поняли, что Глиммунг повсюду, – сказал третий спиддл. – И объединились с последними принтерами. Потому что больше всего Глиммунг хочет уничтожить принтеров. Мы слышали, что зло Глиммунга пришло на планету из-за принтеров, что их борьба началась еще до существования этой планеты. Что она стара, как само время. Принтеры нам ничего не говорят; выживают, как могут, и все. Они почти выдохлись, наши принтеры; все, что они сейчас делают, – пудингованное, очень нечеткое и почти бесполезное. Мы, конечно, притворяемся, что все наоборот.

– Но на самом деле не наоборот, – дополнил дополнительный спиддл, – а очень даже оборот. И мы в него попали.

Из дома позвала мама:

– Ник! Пора возвращаться домой. Погуляешь утром.

– До свидания, – сказал Ник спиддлам. – Еще увидимся завтра, – попрощавшись, он вернулся по темноте в ярко освещенный дом.

Сбоку от дома торчал куст чего-то вроде бамбука. Ник уже почти прошел мимо, когда остановился.

В бамбуке что-то росло. Силуэт, немой и неподвижный, который торчал из почвы, как какой-то ночной гриб. Белый столб, рыхлая масса, влажно поблескивающая в тусклом свете. Его заплесневелым коконом покрывала паутина. У него были руки и ноги неопределенных контуров. Расплывчатая несформированная голова. Черты лица еще не проявились. Но Ник уже знал, что это.

Отец-двойник.

Глава 9

Отец-двойник был почти готов. Еще несколько дней – и он созреет. Пока это еще личинка – белая, мягкая и рыхлая. Но дневное солнце ее высушит и согреет. Панцирь затвердеет. Потемнеет и окрепнет. И тогда оно выберется из своего кокона, и однажды, когда отец пройдет рядом с этим местом…

За отцом-двойником росли и другие рыхлые белые личинки, отложенные недавно. Маленькие. Только-только появившиеся на свет.

Ник быстро попятился. Слабо поискал рукой в темноте, на что бы опереться; его вдруг ужасно замутило. Отвернувшись, он сделал пару шагов прочь от отца-двойника и других, новых, личинок – но тут увидел кое-что еще. То, чего до сих пор не мог себе и представить.

Еще одна. Еще одна личинка. Не белая. Уже потемневшая. Паутина, рыхлая мягкость, влажность – все это пропало. Она была готова. Слегка пошевелилась, хлипко двигая руками.

Ник-двойник.

– Ужин готов, – позвала из дома мать. – Позови отца, Ник, и скажи, чтобы он помыл руки. То же касается и вас, молодой человек. – Ник чувствовал запах еды – их первого ужина на Планете Плаумена.

Он добрался до дома и нашел кухню. Мама несла дымящуюся кастрюлю на опрятно накрытый стол.

– Что случилось? – спросила она, увидев его.

– Мне нужно кое-что рассказать папе, – пролепетал Ник, все еще охваченный парализующим ужасом.

– Пит! – встревоженно позвала мама. – Ник чего-то очень испугался; иди скорее. Добреешься после ужина.

На кухню вошел отец – сильный, красивый и решительный.

– Что такое, Ник? – спросил он, увидев лицо сына.

– На улице, – сказал мальчик. – Я покажу; пошли. – Он повел отца из их нового дома в ночную тьму – туда, где росло растение, напоминающее бамбук; росло с внутренней колонией личинок в разных стадиях.

Отец очень долго смотрел на личинок, потом сказал:

– Эти растения чертовски опасны.

– Знаю, – сказал Ник.

– Хорошо, что ты нашел их вовремя, – сказал отец. – Еще несколько дней…

– Можно их убить? – спросил Ник.

– Почему бы и нет, – ответил отец. Но сам продолжал таращиться на отца-двойника. – Меня бы заменили, – сказал он. – Кто-то из них.

– И меня тоже, – сказал Ник.

– Да, твой почти дорос. И этот тоже как ты, – у отца задрожал голос. – В точности как ты.

На крыльцо их нового дома вышла мама.

– Что такое, Пит? – встревоженно позвала она. – Можно мне посмотреть?

– Нет, – сказал отец. – Вернись в дом. – Нику он добавил: – Жаль, у нас нет бензина. Мы бы их сожгли.

– Может, они и так уже достаточно высохли, чтобы… – начал Ник и в ужасе прервался.

От Ника-двойника – ДвойНика – отвалилась последняя влажная паутина. Он сдвинулся, закачался; отломился от основания, на котором рос, и пошатнулся. Он еще неловко стоял на ногах. Открыл и закрыл рот, а потом потянулся к Нику.

Отец потащил сына назад, подальше от растения.

– Дома есть телефон, – сказал отец. – Зайдем и запремся; я вызову местную полицию. Должен же быть здесь какой-то способ борьбы с этими отцами-двойниками.

– А почему они называются «отцы-двойники»? – спросил Ник, когда они поспешно вернулись в дом и заперли за собой дверь на засов.

– Судя по всему, обычно они начинают с имитации взрослых мужчин, – ответил отец. – Но в этом случае их больше интересуешь ты, чем я.

– Пожалуйста, скажите, что там, – попросила мать Ника, выходя из кухни с подносом булочек из духовки. – Все очень плохо?

– Очень, – ответил отец. – Там Ник-двойник. Причем прямо перед нашим новым домом. Откуда они могли знать?

– Книга Глиммунга, – сказал Ник. – Она предсказывала, что мы приедем, помнишь?

– И правда, – сказал отец. Взял трубку телефона. На маленьком сером экранчике появилось лицо оператора. – Дайте нам полицию, – серьезно сказал отец.

* * *

Полиция прибыла очень скоро и – в темноте на улице, с фонарями и своим оборудованием, – уничтожила бамбуковые заросли вместе с личинками. После этого один из полицейских поговорил с отцом Ника в передней комнате дома. Дверь закрыли, но Ник с матерью все равно все слышали. Ник был бы и рад не подслушивать, но из-за двери до него доплывали целые предложения.

– Вы должны знать, – говорил полицейский отцу, – что мы не смогли поймать созревшего, который уже оторвался. Мои люди прочесывают область с инфракрасными фонарями, но пока что, боюсь, им не удалось его найти.

– Ника-двойника? – спросил отец. – Хотите сказать, он сбежал?

– Именно, – сказал полицейский.

– А вы не можете оставить здесь своего человека для охраны? – спросил отец.

– У нас слишком мало ресурсов. Боюсь, нет. Вам придется следить за появлением двойника самим, а потом вызвать нас. Их легко уничтожить – достаточно всего одной спички.

– Что оно сделает с Ником, если поймает?

– Заменит, – ответил полицейский.

– Но что конкретно сделает с Ником? Убьет?

Ник не расслышал ответа полицейского. Тот заговорил очень тихо.

– Мы можем рассчитывать на чью-нибудь помощь? – спросил отец. – Чью угодно? Например, других колонистов?

– На вашем участке живет немало спиддлов, – сказал полицейский. – Попросите их. Спиддлы – хорошие друзья; это на своем опыте узнали многие колонисты.

– Они смогут отличить двойника от Ника? – спросил отец.

– Всегда, – заверил его полицейский.

Дверь в гостиную открылась. Вышли отец и полицейский с мрачными лицами.

– Ник, – сказал отец, – как только увидишь этого двойника, говори мне. Немедленно. Мы запрем все окна и двери на замки, а ты будешь сидеть дома, пока мы не…

– Я не хочу сидеть дома, – сказал Ник. – И если я буду сидеть дома, я не смогу уговорить спиддлов помочь.

– Пусть поговорит со спиддлами, – сказал полицейский. – Но в дневное время, чтобы заметить, как подкрадется двойник.

Отец заколебался, потом спросил:

– А что, если двойника увидим я или жена? Если оно притворится Ником?

– Так оно и поступит, – сказал полицейский. – Оно будет выглядеть точно как ваш сын; оно скажет, что оно ваш сын.

– Как понять разницу? – спросил отец. – Если завтра утром выйдет Ник, а вернется уже двойник, который только говорит, что он Ник?