– Эй. Эрн, проснись! – сказал Ларри. – Если ты еще немного постоишь перед этой картиной, то потребуешь, чтобы тебе подали спасательную шлюпку!
– Потрясающе! – сказал Эрн. – Совершенно потрясающе! Как бы я хотел быть художником! Да если бы я написал такую картину, я бы ничего другого не делал, только сидел бы да смотрел на нее!
Писавший копию художник-француз, за спиной которого стоял и сопел Эрн, внезапно разъярился. Он вскочил с места, мазнул своей кистью Эрна по лицу и разразился длинной тирадой, которая для слуха Эрна прозвучала сущей тарабарщиной.
– Пошли отсюда, он из-за нас прямо взбесился! – сказал Фатти, увидев испуг на личике Бетси. – Извините, сэр, но вам бы не следовало так ляпать своей кистью. Эрн, идем со мной! ЭРН!
Но Эрн все стоял и смотрел на картину, рассеянно пытаясь стереть краску, которой художник мазнул его по лицу. Ларри давился от смеха. Ну Эрн, ну точно клоун в цирке! Фатти и Ларри решительно взяли Эрна за руки и повели в противоположный конец большого зала, к другим картинам.
Эрн и Бетси могли бы провести здесь целый день. В этих морских пейзажах, казалось, было какое-то волшебство, они волновали Эрна и Бетси чем-то, чего другие не чувствовали. Вскоре друзья оставили Эрна и Бетси в зале с картинами, а сами перешли в другие залы. Там на стенах были развешаны рыцарские доспехи и выставлено на стендах старинное оружие. Четверо ребят с интересом рассматривали все, и Фатти ужасно захотелось сиять со стены длиннющее копье и помахать им.
– А почему бы нам ни устроить пикник прямо здесь? – сказал Ларри, выглядывая в одно из окон. – Из этой огромной черной тучи уже хлынул настоящий ливень. Ленч на воздухе никак не получится. Поедим здесь, шуметь мы не будем, а весь мусор подберем и унесем домой.
– Спорим, что этот злюка у турникета не разрешит, – сказал Фатти.
– А какое его дело? – возразил Ларри. – Мы же заплатили за вход, так ведь? Во всяком случае, я ужасно проголодался. Ух ты, это гром, что ли?
Да, это был гром. Дети еще более утвердились в намерении переждать дождь в Башне Банши и подкрепиться здесь. Эрну идея пришлась по душе – не из-за ленча, а из-за картин. Он просто не мог отвести от них глаз!
Вся шестерка уселась в углу одного из залов, позади большого дивана. Теперь, даже если служитель заглянет сюда, он их не увидит и не сможет прогнать.
– Интересно знать, где наши собаки? – вдруг сказал Фатти. – Они уже давно должны были прибежать сюда.
– Наверно, где-нибудь на полдороге застряли, на кроликов охотятся, – предположил Эрн. – А если нет, этот тип у турникета, все равно не впустил бы их. Ничего с ними не случится. Они или появятся здесь, или возвратятся домой.
– Кое-кто из художников уже уходит, – сказал Ларри. – Я слышу, как они собирают вещи и громко прощаются. Эге, а это кто здесь? Выгляни осторожно из-за дивана, Ларри, – наверно, посетители, как ты думаешь?
И впрямь эти люди по виду были туристами. Три женщины и один мужчина расхаживали туда-сюда по залам, разглядывали картины и старинные доспехи.
– Стоило платить фунт, чтобы зайти сюда и смотреть на весь этот хлам! А морские пейзажи мне никогда не нравились, – сказала одна из женщин. – Нарисованные неподвижные волны, вроде бы они вздымаются, а на самом деле застыли! У меня от них мурашки по коже!
К ужасу ребят, посетители уселись на диван, за которым они прятались, и начали шуршать бумагой, развертывая свой завтрак.
– Да еще эти дурацкие сказки про воющих банши! – сказал мужчина. – Зря потратили деньги. Чтобы услышать, как банши воет, конечно, стоило бы заплатить фунт – но где там! Впрочем, я никогда не верил в подобные россказни.
В этот момент Фатти вдруг почувствовал, что ему ужасно хочется стать банши. Эта мысль пронзила его как молния, и сдержать себя он не мог. Он открыл рот и издал великолепный вой – жуткий, протяжный, пронзительный и по-настоящему пугающий!
– Иииии-оооо-аааах-ииии-ох-оооОООО!
Мужчина и все три женщины вскочили с дивана, словно под ними взорвалась бомба. Одна из женщин завизжала, и все четверо ринулись опрометью к двери и скрылись в большом холле, где находился турникет.
Но не только посетители подпрыгнули как ужаленные. Ларри, Дейзи, Пип, Бетси и Эрн тоже подскочили и испуганно уцепились друг за дружку, когда раздался этот зловещий вой. Ларри, правда, сразу сообразил, что это Фатти шалит, и изо всех сил его ущипнул.
– Болван! Зачем ты это сделал? Я чуть не умер от страха! А посмотри на бедняжку Бетси – она вся дрожит!
От смущения и смеха Фатти не мог слова вымолвить. По степенно и остальные начали смеяться вместе с ним, и вот уже все четверо схватились за животы, стараясь сдержать хохот.
– Ох, какие у них были лица! – не унимался Фатти. – И что меня дернуло завыть! Мне ужасно стыдно, но это на меня нашло, ничего не мог поделать. Вот здорово они улепетывали! А их физиономии! Ох, не могу не смеяться, прямо в боку закололо!
– Спорим, что и художники тоже дали стрекача! – сказал Пип, вытирая слезы. – Ты, Фатти, чудовище. Чего только не придумаешь! Честное слово, если б настоящая банши завыла, у нее бы так не получилось. Я думаю…
Но что он думал, друзья так и не узнали, потому что вдруг послышался, все время нарастая, какой-то странный шум – пронзительные, воющие, жалобные стоны! Они то приближались, то удалялись – Бетси и Дейзи в ужасе уцепились за мальчиков.
– Фатти, теперь это не ты? Правда, Фатти? – дрожащим голосом спросила Дейзи. – Тогда что же это? Мне это не нравится, не нравится. Сделай так, чтобы этот вой прекратился.
Но вой, мрачный, леденящий душу, не прекращался, и изумленные, испуганные дети сбились в тесную кучку.
Наконец вой стих, и они вздохнули с облегчением.
– Уйдем отсюда, – сказал Ларри. – Все в порядке, Бетси. Это, вероятно, просто дурацкое эхо кружило по всем залам. Ну, веселей! Фатти, берем наш ленч, съедим его где-нибудь в другом месте. Ну, пошли!
СТРАННОЕ ОТКРЫТИЕ
Фатти уложил еду обратно, и все осторожно вылезли из-за старинного дивана. Не слишком уверенным шагом они направились в большой зал, где прежде сидели художники и копировали картины. Теперь там остался только один – француз, который делал копию с картины, особенно понравившейся Эрну.
Художник, тихонько посвистывая, тщательно свертывал в трубку свой холст. Заметив ребят, он вздрогнул и с неудовольствием глянул на них.
– Выходит, вы совсем не боитесь банши? – сказал он. – Да, храбрецы, храбрецы, ничего не скажешь! Видите, все разбежались. Ils avaient peur – им было очень, очень страшно. Но я-то не боюсь никаких банши и даже этих – ну, как вы их называете – заведений?
– Привидений, – сказал Фатти. – Вы и в самом деле нисколько не испугались?
– Нисколько. Правда, сегодня это было немножко, немножко – как это у вас называется – разнообразно, да? Сперва завыла одна банши – а потом завыла вторая. И я полагаю, mes enfants,[1] вам о первой банши ничего не известно?
Фатти почувствовал, что краснеет, но он твердо решил ни в чем не признаваться этому насмешнику. Француз определенно ему не нравился.
– Вы уходите? – спросил Фатти, видя, что он обвязывает свернутый в трубку холст.
– Спущусь в деревню, там моя машина, – а потом опять за работу, за работу, за работу! – сказал художник и хлопнул Фатти свернутым холстом по голове. – А ты – ты здесь останешься и будешь выть, выть, выть? Ах ты, гадкий мальчишка!
Не обращая внимания на рассерженную мину Фатти, француз пробежал через весь холл и ловко, как акробат увернулся от турникета.
– Мне кажется, он думает, что он очень умен, – проворчал Фатти, которого насмешки художника отнюдь не привели в восторг.
– Слышите, дождь еще льет вовсю. Устроить пикник на холме нам явно не удастся, придется подкрепиться здесь, хоть с банши, хоть без банши. Не смотри так испуганно, Бетси – ее вой нам повредить не может.
– Тип, что был у турникета, ушел, – сказал Ларри, косясь на то место, где сидел служитель, получивший с них деньги. – Ушел есть свой ленч, я думаю. В этом зале мы будем в полной безопасности. Ну, давайте перекусим! Веселее станет на душе!
Они подошли к большой деревянной скамье, стоявшей рядом со старинным дубовым столом. Фатти развернул сверток с едой, и вскоре они уже уплетали за обе щеки, удивляясь, что, несмотря на перенесенный испуг, так проголодались.
– Эрн, прочитай Фатти свои стихи. – Сказала Бетси, заметив уголок листка, торчащий из кармана у Эрна; девочка была уверена, что у Эрна нашлось время записать свои «стишата».
– Стихи? – спросил с удивлением Фатти. – Ты опять принялся за поэзию?
– Э, Фатти, это такие глупые стишата, то есть стихи, – сконфуженно сказал Эрн. – Я их назвал «Ах!».
– Наверное, очень чувствительные! Ах, ах, ах! – рассмеялся Фатти.
– Да нет, не очень! – с тревогой возразил Эрн. Просто мы же говорим «ах!», когда чему-то удивляемся. Я их записал на бумажке. А теперь, когда посмотрел на эти морские пейзажи, мне уже хочется сочинить стишок еще и про море.
– Ты просто прелесть, Эрн! – сказал Фатти, и он действительно так думал. – Ну, давай, читай свои «аховые» стихи!
– Я не сумел их закончить, Фатти, – сказал Эрн, глядя на листок. – Это моя беда. Вдруг как нахлынет, а потом вдруг все улетучивается, и я никак не могу придумать хорошее окончание.
– Ладно уж, читай, Эрн! – сказал Фатти.
И Эрн, снова покраснев, начал скороговоркой читать:
Тут Эрн остановился и умоляюще посмотрел на Фатти.
– Никак не могу придумать конец, Фатти, ну никак!
– Почему же, Эрн? Конец придумать нетрудно, – сказал Фатти и сразу же продолжил:
Но тут на всех напал такой хохот, что Фатти пришлось остановиться – и он тоже засмеялся. Эрн с восхищением смотрел на него.
– Как это у тебя получается? – спросил он очень серьезно. – Мне, чтобы придумать одну строчку, надо вон сколько времени, а ты прямо с места в карьер начинаешь тараторить – и пошло, и пошло! Ах, я бы такую строчку никогда не сумел сочинить: «И пчелы с осами наперегонки мчатся». Прямо очень забавно, Фатти.
– Милый Эрн, твои строчки – это поэзия, а мои – нет, – сказал Фатти, хлопая Эрна по плечу. – Просто твои стихи немного слишком «аховые», только и всего. «Ах» в стихах звучит не так уж прекрасно, Нельзя же все время ахать!
– Ну, ты просто чудо, – сказал Эрн, припоминая другие строчки, сочиненные Фатти. – «Надулись одуванчики, совсем ему не рады». Ты тут хотел сказать, что одуванчики боятся, как бы коровы их не сжевали? Фатти, ты гений!
– Давайте поговорим о чем-нибудь другом, – сказал Фатти, чувствуя себя отчасти обманщиком. Он был способен без запинки плести стихи, нелепые, забавные и остроумные, и никогда не понимал, чем тут другие восхищаются.
– Все поели? – спросил Ларри, свертывая бумажки. – А вон и небольшая урна стоит.
– Нет, послушайте! – вдруг сказал Пип. – Как вы думаете, что стряслось с Бастером и Бинго? Они должны были уже прибежать сюда. Так ведь?
– О, я думаю, что, когда они сильно отстали, они просто вильнули хвостами и убежали обратно, – сказал Фатти. – Вероятно, они потеряли наш след. И мы их не увидим, пока не вернемся домой. Только бы они вели себя прилично.
Вдруг знакомая возня и шум заставили их всех вздрогнуть.
– Гав! Гав!
– Ей-богу, это вроде бы они! – удивленно воскликнул Эрн. – Где ж они? Тут их нигде не видать!
– Тяв! Гав!
– Да они оба где-то здесь! – с изумлением сказал Фатти. – Но почему их лай звучит так глухо? БАСТЕР! БИНГО! Где вы, черт побери?
Кто-то шумно скребся в той стороне, где находился огромный камин, и дети сразу бросились туда. Посреди большого очага стоял старинный железный котел, лай как будто исходил из-под него. Приподняв древний сосуд, Фатти воскликнул:
– Ого! Что это там? Смотрите, круглая крышка люка! Собаки где-то там, под ней. Бетси, сходи узнай, есть ли здесь кто-нибудь, кто может дать нам разрешение поднять эту крышку.
Бетси побежала к турникету, стала смотреть вокруг – никого не было видно. Она поспешила обратно.
– Никого нет, Фатти, ни души. Наверно, служитель где-то обедает, а художники еще не вернулись, хотя мольберты свои оставили.
– Ладно. Тогда придется нам поднять эту крышку без разрешения! – сказал Фатти. – Эрн, помоги мне!
Теперь под крышкой поднялся такой громкий, неистовый лай, что казалось, там не две собаки, а собралось по меньшей мере с полдюжины.
– Как они там очутились? – сказал Ларри, глядя, как Фатти и Эрн поднимают крышку. И вмиг из люка выскочили оба пса, накинулись на Эрна и Фатти – и ну прыгать, лаять, лизать, тыкаться носом, словно с ума сошли.
– Тише, тише! – сказал Фатти, отстраняя Бастера. – Скажи на милость, Бастер, каким образом вы сюда пробрались?
– Гав! – сказал Бастер, весело прыгая вокруг него.
– А ты как сюда попал, Бинго? – спросил Эрн, чье лицо песик облизывал так старательно, что всего обслюнявил. – Хватит, Бинго! Придется мне скоро просить у кого-то полотенце. Ну, хоть на минутку убери свой язык обратно в пасть. О господи, он опять начинает.
Ларри смотрел внутрь люка, который обнаружился, когда убрали крышку. Достав из кармана фонарик, он включил его.
– Глядите! – внезапно воскликнул Ларри. – Там ступеньки, они идут вниз прямо от очага, вроде лестницы, и уходят глубоко-глубоко. Куда они могут вести?
– Чтобы это выяснить, потребуется время, – сказал Фатти, с легким трепетом глядя на ведущие куда-то в темноту ступени. – Бетси, сходи посмотри, действительно ли мы здесь совсем одни.
Бетси побежала и вскоре вернулась, лицо у нее было очень испуганное.
– Фатти, этот тип, что стоял у турникета, поднимается сюда по холму. Он уже близко. Кладите обратно крышку, поскорей!
Эрн и Фатти положили крышку люка обратно и поставили на нее тяжелый котел. Они еще стояли на коленях возле очага, когда в зал, грызя яблоко, вошел служитель. Увидев детей, он недовольно хмыкнул.
– Живей, сделайте вид, будто мы потеряли монету! – повелительно шепнул Фатти. – Ищите ее, ну, все ищите – в очаге, на ковре, живо!
И когда пораженный служитель подбежал к ним, все лихорадочно ползали кругом как бы в поисках потерявшейся монеты.
– Мы должны ее найти! – повторял Фатти. – Должны непременно! Фунт, целый фунт! Куда ж она запропастилась? Смотри, Бетси, не там ли она?
– А, так вы здесь монету уронили? – сказал служитель. – И конечно, она у вас последняя? Дайте-ка я погляжу! – Он опустился на четвереньки и вдруг с радостным возгласом что-то подобрал с полу.
– Я нашел ее! Вот она! – с победоносным видом показал он монету.
– Спасибо! – сказал Фатти, протягивая руку. Но служитель расхохотался ему в лицо и сунул ее в карман брюк.
– Находка – покупка! – сказал он. – А теперь убирайтесь отсюда все! Вы уж слишком долго здесь пробыли. А как сюда пробрались собаки? Вам следовало за них заплатить, вот вы и заплатили.
– О, разве это не ваши собаки? – сказал Эрн таким удивленным тоном, что Бетси даже прикрыла ладошкой рот, чтобы не прыснуть со смеху.
– Мои собаки? Как бы не так! Я собак не выношу! – сказал служитель и сделал такое движение, будто хочет пнуть Бастера. Бастер зарычал, оскалил зубы – и служитель поспешно попятился. – Ну, убирайтесь же, вон отсюда! – сказал он. – Сегодня четверг, после полудня я не работаю и желаю немного отдохнуть!
Довольные, что все обошлось, дети вышли из Башни и направились за велосипедами – собаки, не отставая, резвились вокруг них.
– Какая удача, что кто-то когда-то обронил на очаг эту монету! – сказал Эрн, когда все уже уселись на велосипеды.
– Дружище Эрн, это я уронил ее туда, – улыбнулся Фатти. – Я знал, что если этот тип найдет ее, как я задумал, он на крышку люка не обратит внимания! Ну, поехали домой, ребята! Бастер, домой! Бинго, домой! Опять дома – долгая беседа.
Поделиться книгой: