Помоги проекту - поделись книгой:
Исследование этапов формирования понятий проводилось Л. Выготским с целью установления в этом процессе функциональной роли речи и общения. С помощью экспериментально-генетического моделирующего метода он пришел к совершенно определенным выводам как относительно использования слова для управления вниманием, так и относительно осуществляемого посредством знаков выделения отдельных элементов, их дальнейшего синтезирования и кодификации.
Один из последователей Льва Выготского, доктор филологических и психологических наук А. А. Леонтьев рассматривает комплексы как особые «единства», он подчеркивает, что единства — это все еще не понятия, поскольку в понятии предметы обобщаются по существенному признаку, а единства образуются по многочисленным случайным признакам. Когда на помощь приходит язык, ребенок уже не должен сам выбирать существенные признаки и группировать их. Постепенное усвоение значений слов включает в один класс одинаково обозначаемые объекты. Например, то, что часы характеризуются определенными объективными признаками и вообще составляют единый класс объектов, объединенный единым понятием, ребенок узнает благодаря языку.
Здесь хотелось бы подчеркнуть, что, когда взрослый учит ребенка новому слову, он не передает, не навязывает ему свой способ мышления об обозначаемом предмете. Однако, когда ребенок усваивает слово, значение самого слова ориентирует его определенным образом в окружающей действительности, помогает узнавать, различать, классифицировать и удерживать в памяти воспринимаемые предметы, признаки, явления. Язык каталогизирует то, что человек «получает» через органы чувств — воспринимаемую информацию, «интериоризируя и перестраивая ее в плане представления» (Пиаже).
Значения слов в восприятии ребенка соотносятся с теми же предметами, с какими они соотносятся у взрослого. Без этого было бы невозможно общение. Когда дошкольник узнает, классифицирует и называет куб, круг, цилиндр, квадрат, треугольник и т. д., он говорит о тех же «предметах», что и взрослый. То же происходит и когда ребенок называет пианино, виолончель, орган, литавры, барабан. Иногда утверждают, что одно и то же слово имеет разные значения для ребенка и для взрослого, что у взрослых значение слова богаче. Но подобный взгляд не вполне точен: ведь если бы эти значения слишком сильно различались, не могла бы состояться коммуникация. Разница заключается в том, как взрослый и ребенок думают о предмете. Дошкольник находится на этапе конкретного мышления, еще не отделившегося в полной мере от восприятия, т. е. он руководствуется в основном воспринимаемыми внешними характеристиками. Взрослый же, наоборот, оценивает предмет в соответствии с достигнутым им уровнем абстрактного, понятийного мышления, с имеющимися у него научными знаниями.
Когда современный ребенок в возрасте около трех лет поступает в детский сад, он уже достиг высокого уровня в освоении родного языка и вступил в очень важную фазу физического и умственного развития. Учитывая изложенные выше взгляды выдающихся психологов (в частности, концепцию
А. Валлона, согласно которой новая стадия психического развития не подавляет предыдущие, но вырастает из них, создавая новый способ детерминации, а также учение о «второй ступени» Л. Выготского и учение о «новой стадии» Пиаже), различие между которыми имеет в основном терминологический характер, нельзя не признать, что всему дошкольному периоду в целом нередко приписывались лишь определяющие черты первой стадии и недостаточно принимались во внимание детерминирующие тенденции, которые необходимо стимулировать, чтобы ускорить, а не замедлить формирование умственной деятельности ребенка. Так, например, преувеличивалась роль обобщений, считалось, что обучение должно как можно дольше поддерживать первоначальную синкретическую форму восприятия и мышления.
Описанные стадии относятся в первую очередь к формированию умственной деятельности ребенка и не затрагивают всех сфер его развития, в том числе развития эмоций и эмоциональных восприятий, играющих основную роль в музыкальном воспитании дошкольника. Однако их рассмотрение крайне важно для общей теории дошкольного воспитания, для частных методик, а также для уточнения разнообразных целей и конкретных задач музыкального воспитания, для уяснения его возможностей и перспектив как фактора, стимулирующего развитие умственной деятельности ребенка.
Еще в начале XX века Мария Монтессори указывала, что в дошкольный период ребенок обладает большими способностями в области сенсорного вое-приятия и соответственно быстро осваивает новый опыт и знания определенного типа. Воспитание дошкольника должно быть направлено как раз на развитие этих функциональных особенностей.
Идеи, связанные со специфическим характером развития познавательных функций у дошкольника, были выдвинуты, разработаны и подняты на новый методологический уровень современными психологами. Сходство в их взглядах служит надежным фундаментом для углубленного анализа дидактических проблем в дошкольном воспитании.
Современные теории исходят из общепризнанного положения о непосредственной связи между манипуляциями ребенка с предметами и развитием у него интеллекта (Пиаже), мышления (Выготский). Об этой связи также говорит само заглавие одной из книг Валлона — «От действия к мышлению».
Анализируя элементарные сенсорные уровни, Валлон показывает, что на первых этапах развития ребенку необходимы сенсорно-моторные упражнения для более быстрого овладения различными сферами деятельности — тактильно-двигательной, видеомоторной, артикуляционно-слуховой — и что на основе осуществляемой взаимосвязи сенсорных и моторных функций деятельность ребенка начинает приобретать упорядоченный, а затем и осмысленный характер с учетом ее задач. Вначале, указывает Валлон, ребенок еще не может использовать вещи должным образом, но позднее моторная активность начинает управлять проявлением и развитием его умственных структур. Здесь, стало быть, можно говорить уже не об организации аппарата сенсорно-моторных «исследований» ребенком действительности, но о соединении его деятельности с познанием окружающего мира.
В своем выступлении на Женевском симпозиуме по психологии в 1955 г. Валлон отметил, что постепенное созревание нервных центров в раннем возрасте связывает между собой разные сенсомоторные поля коры головного мозга. Это значит, что «исследования» действительности, проводимые годовалым ребенком с помощью руки, недостаточны. Они осуществляются только в пределах «ближайшего пространства» — на длину вытянутой руки. Доминирующая на этой стадии сенсомоторная деятельность должна быть продолжена двумя другими видами деятельности, которые начинают развиваться на втором году жизни: хождением и речью. Имя (название), говорит Валлон, помогает ребенку выделить предмет из воспринимаемого комплекса, в который тот входит; теперь предмет воспринимается не только непосредственно, конкретно, но объединяется с другими, подобными ему предметами. Так, чашка становится чашкой независимо от ее формы, размера и цвета.
Пиаже в книге «Воспитание и обучение» также подчеркивает роль действий в дошкольном воспитании. Согласно новейшим представлениям, отмечает он, интеллект рождается в первую очередь из действия; развитие сенсомоторных функций как в свободной манипуляции, так и в системе восприятия, формирующейся из этой манипуляции, является разновидностью пропедевтики, необходимой для развития ума. Все это легко наблюдать у любого нормального ребенка. Но если процесс развития известен в деталях, то на него уже можно оказывать влияние, чем и должно заниматься дошкольное воспитание, опирающееся на точно установленные факты.
Известно, что в процессе познания окружающей действительности выделяются два качественно отличных, но тесно связанных между собой уровня: уровень сенсорного познания, на котором господствующую роль играют чувства, ощущения и представления, и понятийный уровень абстрактных, формально-логических операций.
В книге «Формирование символов у ребенка» Ж. Пиаже признает, что сенсорно-моторный интеллект, который в течение двух первых лет жизни координирует восприятие и движение, приводя к образованию системы постоянных объектов, практического пространства и перцептивных констант форм и размеров, играет важную роль в умственном развитии человека вплоть до его совершеннолетия. И хотя сенсорно-моторный интеллект «перекрывается» впоследствии интеллектом понятийным, который определяет основную линию поведения, он тем не менее продолжает оставаться в течение всей жизни необходимым посредником между восприятием и понятийным мышлением. Пиаже указывает также, что детское восприятие принято считать синкретическим, или глобальным, однако это связано не столько с сущностными особенностями самого восприятия, сколько с недостаточностью применяемого анализа, сравнений, выводов, предположений, из-за чего «работа» восприятия предстает в ограниченном виде.
Восприятие, утверждает Пиаже, на всех уровнях активно и не сводимо к пассивной регистрации фактов. В этой связи Ж. Пиаже приводит высказывание К. Маркса из «Тезисов о Фейербахе»: «Главный недостаток всего предшествующего материализма — включая и фейербаховский — заключается в том, что предмет, действительность, чувственность берется только в форме
А. Лурия, выявляя значение языка для формирования сложных видов деятельности, указывает в одной из своих работ, что даже простое зрительное восприятие цвета и формы — это относится, конечно, и к восприятию предметов — есть результат деятельности, предполагающей осуществление проверки, сравнения, обозначения воспринимаемого предмета. По этому поводу А. Лурия ссылается на соображения, высказанные Л. Выготским в 1934 г. и Дж. Бруннером в 1957 г. Оба психолога утверждали, что восприятие в своей последней фазе требует включения цвета, формы и самого предмета в комплексную систему связей с помощью некоторой классификации или акта чувственного познания. А. Лурия полагает, таким образом, что восприятие не должно рассматриваться как элементарное действие, поскольку оно является интеллектуальным актом. В книге «Ощущение и восприятие», описывая роль ощущения и восприятия как источников познания, Лурия подчеркивает их активный характер. Как информация, поступающая через органы чувств («анализаторы», по определению И. Павлова), так и целостное восприятие предмета не являются пассивным отражением. Физиология свидетельствует, что в структуру ощущения всегда входит моторный компонент.
Аудитивное ощущение также предполагает непосредственное участие моторных компонентов и в слуховом, и в связанном с ним артикуляторном аппарате. Участие моторных компонентов в ощущении может осуществляться на разных уровнях: как элементарный рефлекторный процесс или как комплексный процесс активной работы рецепторов. Но переход от сравнительно простых ощущений к комплексному восприятию не достигается «складыванием» отдельных ощущений или их элементарных «ассоциаций» с отдельными признаками. Процесс этот, по словам А. Лурия, является результатом аналитико-синтетической работы, выделяющей основные признаки, которые связывают воедино новые восприятия с ранее сложившимися образами.
При таком представлении о характере процесса восприятия учитывается, что восприятие информации о действительности не осуществляется только на элементарном уровне. В его структуру входит и высший уровень психической деятельности, в частности и язык. Когда предмет начинает обозначаться словом, процесс восприятия у ребенка коренным образом перестраивается. Быстрее различаются образы, ставшие теперь конкретными и объективными. Развитие восприятия — это не что иное, как развитие операций, направленных на раскрытие существенных свойств предметов для их идентификации. Быстрое схватывание — результат постепенной редукции анализирующих и узнающих движений и их превращения в «акт восприятия». Объективное восприятие человека, повторяет А. Лурия, складывается в процессе перцептивной деятельности и само по себе является ее редуцированным результатом.
Ошибка Л. Фейербаха, о которой, ссылаясь на К. Маркса, говорил Ж. Пиаже, состояла во взгляде на каждого человека как на «чувствующий объект» и на ощущения как на простые отражения действительности, будто бы речь шла только о рецепторной функции, а не о сенсорной активности человека.
Концепция ощущения и восприятия как практической деятельности, напротив, диалектически включает в себя субъективный фактор. Подтвердилось, что между формирующимися образами и выполняемыми движениями существует внутренняя связь. Зрительное восприятие объекта осуществляется посредством активной работы глаза; без движения глаза зрение было бы невозможно. То же происходит и с осязанием. Экспериментально было доказано, что восприятие внешнего воздействия производится по принципу обратной связи. Эти данные позволили преодолеть глубоко ошибочное представление о том, что отражение в интеллекте полученной информации связано лишь с односторонним воздействием объекта на органы чувств. В противоположность этому в теории, утверждающей принцип активности, подчеркивается, что рецепторы отражают внешнее воздействие с учетом состояния высших зон мозга — его коры. Это значит, что характер влияния внешнего воздействия зависит не только от рецепторов, но и от сигналов, поступающих в обратном направлении — из центра на периферию.
Итак, из приведенного обзора можно сделать следующий вывод: психология развития утверждает, что структура восприятия складывается в онтогенезе. На первоначальных генетических ступенях восприятие тесно связано с движением и аффективными процессами. Затем начинают формироваться новые межфункциональные связи. В восприятии ребенка проявляется такое важное свойство, как константность. У ребенка появляется такой аспект развитого восприятия, как относительное постоянство наблюдаемых свойств, например формы, цвета, размера, тембра, высоты звука и т. д. Развитие восприятия сопровождается постепенным образованием новой психической системы, объединяющей восприятие и мышление в едином межфункциональном процессе. Одна функция теперь осуществляется внутри другой как ее составная часть, таким образом устанавливается межфункциональное взаимодействие. Поэтому и общая программа воспитания, и планирование разнообразных видов деятельности детей должны базироваться на учете характера мышления и в первую очередь на учете генетического и функционального взаимодействия, взаимопроникновения процессов восприятия, мышления и овладения речью.
Профессор А. Н. Леонтьев со своими сотрудниками провел серию экспериментов, имевших целью продемонстрировать различные проявления деятельности органов чувств человека. Содержание этих экспериментов, гипотезы и основные выводы описаны им в книге «Проблемы развития психики».
Исследовав внутреннюю динамику процессов ощущения и восприятия, Леонтьев подтвердил, что на раннем этапе развития познание предмета производится исключительно посредством материальных операций с ним; при этом воздействие объекта на органы восприятия и деятельность самих органов восприятия образуют единство. Например, в процессе тактильного восприятия чем более изоморфным предмету будет движение руки, тем точнее будет воспроизводиться его форма и тем лучше формы будут различаться. Затем под влиянием конкретных операций деятельность органов восприятия перестраивается и превращается в действия рецепторных механизмов. При фактической встрече руки с предметом на ощупь воспринимаются его свойства (форма, величина). Ощупывая объект, рука «воспроизводит» его: идущие от моторного аппарата сигналы образуют в мозгу «образ» объекта. Аналогично происходит и работа аппарата зрения. Новым предметом этого исследования является обнаружение связи между формированием зрительного и тактильно-моторного опыта восприятия.
А. Н. Леонтьев уточняет, что в процессе тактильного восприятия «не сама ощупывающая рука, соприкасаясь с предметом, воспроизводит его контур, а ее движение»[26]. Анализ осязания, замечает Леонтьев, обладает тем преимуществом, что он имеет дело с процессом, существенное содержание которого реализуется в форме внешнего движения, наиболее доступного наблюдению и изучению. Кроме того, зрение и тактильное восприятие отражают объекты в пространстве, а слуховое восприятие связано с временной последовательностью возбуждений.
Как же проявляется в этих условиях роль моторных процессов в отражении специфических качеств звука? Слуховой орган, как известно, является наименее «моторным». Ухо, если можно так сказать, максимально непрактично, максимально отдалено от аппарата внешних мышечных движений. Впечатление о неподвижности органа слуха сохраняется, несмотря на наличие внутреннего проприомоторного аппарата уха; что же касается двигательных реакций наружного уха, то о малой их существенности достаточно свидетельствует факт отсутствия их у большинства людей.
Какие факторы приводят к складыванию процессов слуха в комплексную систему слухового восприятия?
Один из психологических экспериментов с использованием генетико-моделирующего метода, проведенный под руководством Леонтьева, состоял как раз в формировании способности звуковысотного восприятия музыкальной гаммы. Полученные результаты подтвердили определяющую роль голосового аппарата в формировании музыкального слуха. В этой связи А. Н. Леонтьев напоминает, что еще в 1915 г. В. Келер, а затем и другие авторы отмечали значение активности голосового аппарата в процессе различения звуков по высоте.
Серия других экспериментов, проведенных с применением специальной методики исследования порогов звукочастотной различительной чувствительности, позволила Леонтьеву доказать наличие строгой зависимости между порогами различительной звуковысотной чувствительности и точностью вокализации заданной высоты, т. е. точностью интонирования звуков. Высота звука выступает как функция, в основе которой лежит механизм рефлекторных процессов, включающий в качестве необходимого и решающего компонента моторные реакции голосового аппарата в виде внешнего, громкого, или внутреннего, неслышного, «про-певания» высоты воспринимаемого звука. Общее значение этого факта, добавляет Леонтьев, может быть понято благодаря тому, что проведенное исследование было направлено на то, чтобы показать строение звуковысотного слуха как особой функции, не совпадающей с речевым слухом. Сравнительный анализ этих двух функциональных систем слуха позволил уточнить значение их моторных звеньев.
Как известно, звук характеризуется несколькими параметрами, свойствами, в том числе высотой, продолжительностью, тембром. Восприятие звука — не что иное, как отражение этих свойств. По тому, какие свойства звука воспринимаются, различаются рецепторные системы слуха: с одной стороны — звуковысотный слух, с другой — специфический речевой. Моторные компоненты этих двух типов слуха не совпадают. В речевом слухе моторным компонентом является артикуляция. Роль артикуляции в восприятии речи была подтверждена экспериментальными исследованиями.
В целом механизм слухового восприятия можно описать следующим образом:
а) раздражимость периферийного органа слуха создает необходимые условия для отражения специфических свойств звука;
б) конкретное осуществление этого отражения определяется участием того или иного моторного звена рецепторной системы. Моторное звено не только дополняет окончательный сенсорный эффект, но и входит в рецепторную систему как ее основной компонент;
в) процесс интонирования связан с отражаемыми свойствами звука так же, как и тактильно-моторные движения соответствуют очертаниям предмета. Основной механизм восприятия высоты звука аналогичен механизму тактильного восприятия формы. Движения голосовых связок воспроизводят объективную природу звука, его свойств;
г) высота звука не сразу определяется точно. Сначала она ищется, затем в результате резонанса между сигналами артикуляторного аппарата и слухового рецептора процесс стабилизируется. Различение высоты звука, т. е. адекватное отражение его свойства, является результатом активного поискового процесса;
д) функциональный механизм музыкальной рецепции действует подобно механизму осязания. При осязании моторный орган вступает в непосредственный контакт с объектом восприятия, при слушании аналогом такого контакта является сопоставление сигналов по высоте основного тона.
А. Леонтьев утверждает, что «если вокальномоторное звено не включено в процесс восприятия частоты звуков, то это приводит к явлению настоящей «звуковысотной глухоты»[27]. Ту же идею выражает А. Лурия, когда указывает, что для определения качества звука его необходимо пропеть — лишь тогда звук станет достаточно чистым, чтобы его можно было выделить из близких ему созвучий.
С этим положением перекликаются наблюдения и дидактические рекомендации музыкального педагога Золтана Кодая, которые он опубликовал в предисловии к своей книге «Песни для маленьких людей». «Я не могу понять,— пишет Кодай,— почему в детских садах не практикуется пение без слов. Ведь сами дети с удовольствием напевают песни без слов, и это благотворно действует на развитие их слуха; интонируя мелодию, ребенок знакомится с песней». Кодай, таким образом, рассматривает пение как необходимый вид деятельности, поскольку разучивание мелодий путем их вокального воспроизведения развивает способность слухового музыкального восприятия.
Итак, кодификация звуков в соотносительных системах речевого артикуляторного слуха и слуха музыкального представляет собой активный процесс. Этот процесс протекает быстрее и успешнее, если его стимулировать и уделять ему достаточно внимания на ранних этапах развития музыкального слуха. Если дошкольник приобретает способность воспринимать высоту звука и ритм в мелодической структуре, если он чувствует ее выразительность, умеет выделять и усваивать разнообразные мелодии, это означает, что у него сложились перцептивные основы для развития музыкальности.
В своей работе по музыкальному воспитанию мы убедились, что правильно поставленное разучивание песен является самым важным дидактическим приемом в развитии музыкальности у дошкольников. Когда голосовые связки у детей «настроены» правильно, их голос может передавать необходимые соотношения между высотой звука и ритмическим движением мелодии.
Глава II
О программах музыкального воспитания. Дидактические приемы обучения пению и другим видам ритмико-мелодической деятельности
Психофизиологическое изучение музыкального слухового восприятия выявляет активный характер процесса кодификации звуков. Поэтому необходимо, чтобы наибольшее внимание музыкальному развитию уделялось именно в «сензитивный период», соответствующий быстрому развитию биологических структур мозга и формированию функциональных механизмов.
Еще раз напомним, что, хотя в музыкальном воспитании наиболее значительную роль играет пение, высокий уровень музыкальности может быть достигнут лишь при соответствующем сочетании пения с другими видами музыкальной деятельности. Следует сочетать, например, прослушивание с воспроизведением ритма на простых ударных инструментах, с ритмическими движениями под музыку.
Таким образом, мы исходим из необходимости активного прослушивания музыки и стимулирования организованного, направленного внимания. Это, на наш взгляд, является обязательным методическим условием формирования музыкального слуха и развития способности восприятия конкретных мелодических структур.
Прослушивание — органическая часть обучения различным видам музыкальной деятельности, одна из основ музыкального воспитания.
Ребенок должен постепенно научиться слушать музыкальный звук — воспринимать и различать его высоту, тембр, силу и продолжительность. Это достигается в результате сравнения звуков, сопоставления их друг с другом. Поэтапный характер обучения диктует необходимость определенного подбора музыкального материала — песен и музыкальных игр,— удобного для сопоставления звуков на основе сходства и контраста.
Внимательное и активное прослушивание должно научить детей не только различать, но и определять тембр голосов людей и птиц, силу звука (сильный, более сильный; слабый, более слабый), его высоту (высокий, более высокий; низкий, более низкий) и длительность (короткий, более короткий; долгий, более долгий), а также оценивать экспрессивное значение музыкального произведения.
Результаты чувственного музыкального опыта можно обозначить посредством слова. Наименование свойств звука (как и наименование цвета, формы и величины предметов) играет очень важную роль в развитии восприятия и формирования представлений. Такую же важную роль играют названия инструментов и обозначения их характерных свойств. К примеру, старшие дошкольники могут получить общие сведения об основных группах музыкальных инструментов в симфоническом оркестре и даже научиться узнавать звучание отдельных инструментов в этих группах. Воспитатель должен учитывать, что открывающийся перед ребенком мир звуков имеет для него такое же значение, как окружающий его предметный мир.
В процессе воспитания слово организует чувственный опыт в сознании ребенка, благодаря чему результаты этого опыта не остаются изолированными и разобщенными, как случайные впечатления, они соотносятся друг с другом, систематизируются, осмысляются и включаются в процессы восприятия, формирования мышления, овладения речью.
У дошкольников образуются особые системы представлений в точном значении этого термина — то, что Пиаже называет «символическим воспроизведением отсутствующей реальности». Уже сложившиеся представления становятся основой для формирования новых восприятий. Установление взаимосвязи между удержанными в памяти ощущениями, восприятиями, представлениями и речью обеспечивает успешное развитие познавательной деятельности ребенка.
Таким образом, программа музыкального воспитания детей должна быть тесно связана с работой, направленной на развитие речи и мышления у дошкольников. Это положение лишний раз подтверждает справедливость выдвинутого выше тезиса: желательно, чтобы музыкальным воспитанием дошкольника занимался каждый педагог-воспитатель, даже если в детском саду работает профессионал — учитель музыки.
Разучивание песен начинается с их прослушивания. Для этого необходимо создать спокойную, доброжелательную обстановку, которая помогла бы детям наилучшим образом проявить свои способности. Желательно, чтобы сам педагог умел петь правильно поставленным голосом, четко выводить мелодию. Кстати, голос женщины по своей тесситуре очень близок к голосу ребенка (а подавляющее большинство воспитателей в дошкольных учреждениях — женщины).
Пение педагога становится для детей образцом. По ходу занятия полезно дать детям прослушать ту же мелодию, исполненную на каком-либо музыкальном инструменте. Как известно, некоторые преподаватели музыки считают, что при обучении дошкольников пению надо использовать лишь голос. Мы в нашей практике не придерживались столь категоричных взглядов, считая, что можно использовать и голос, и музыкальные инструменты. Поэтому воспитатель должен уметь исполнить мелодию разучиваемой песни и на каком-нибудь музыкальном инструменте. Мой собственный опыт педагогической работы, особенно в качестве директора детского сада и методического руководителя педагогического коллектива, достаточно убедительно подтвердил справедливость этой точки зрения. Важно отметить также, что предлагаемый здесь подход отвечает реальным условиям работы в детских садах.
В результате целенаправленной работы педагога дошкольник должен научиться сравнивать различные исполнения песни, находить сходство. Так, он должен уметь определить, что музыкальный инструмент и голос воспроизводят одну и ту же мелодию.
Обучение следует начинать с наиболее простых музыкальных произведений, практически известных всем детям,— считалок, колыбельных, хороводов,
музыкальных игр. У нас в Уругвае к числу таких произведений относится, например, «Антон Пирулеро» (см. стр. 121). Кроме того, мы не раз замечали, как нравится даже самым маленьким детям слушать уже известные им мелодии, сыгранные воспитательницей на пианино, гитаре или флейте.
Слушая педагога и понемногу начиная подражать ему, дети убеждаются, что они и сами могут воспроизводить музыку голосом. Подобные упражнения помогают им понять, что существуют разные виды, разные способы пения, что голосом можно пользоваться по-разному.
Итак, прослушивание составляет необходимую часть работы над музыкальным произведением, первый ее этап. Только после многократного внимательного прослушивания можно переходить к следующему этапу — к пропеванию мелодии всеми детьми одновременно с воспитателем. Сначала они поют ее тихо, почти шепотом, чтобы голос педагога, по которому они «выверяют» свое пение, был отчетливо слышен каждому. Слабое звучание не препятствует воспроизведению длительности и других основных характеристик звука. При тихом пении голосовые связки «настраиваются» так же, как и при громком. Воспроизведение звуков, подстраивание своего голоса к голосу педагога и голосам других детей формируют способность аудитивного (слухового) контроля. Ребенок должен научиться правильно интонировать мелодию еще до того, как узнает слова песни. На всех этапах работы над песней ребенка следует учить сравнивать звучание голоса педагога со звучанием музыкального инструмента, свое пение с пением воспитательницы и с пением других детей.
Развивая в детях способность сравнивать, мы тем самым создаем условия для дальнейшего совершенствования исполнения песни — для более точной ее интерпретации, более гибкого интонирования, выразительной передачи оттенков, для слитного пропевания «залигованных» нот, выработки приятного звучания. Ребенок должен научиться распознавать все эти характеристики, то есть уметь слышать свое пение и управлять своим голосом, достигая нужного звучания. Заметим, кстати, что дети очень любят слушать звучание голосов и особенно звучание собственного голоса. Поэтому занятие надо организовывать так, чтобы пение в сопровождении музыкальных инструментов обязательно чередовалось с «чистым» пением.
Таким образом, при обучении пению необходимо использовать формы дифференцированного восприятия элементов музыкального произведения. Когда же ребенок поет сам, он воспринимает только «целую» песню. Наша практика подтвердила справедливость точки зрения ряда известных музыкальных педагогов, которые полагают, что добиваться адекватного воспроизведения ритма и тона надо в процессе пения и посредством пения. Это обстоятельство подчеркивает важность качества песенного репертуара и его разнообразия. Отбирая для дошкольников песни, надо учитывать не только общие требования музыкального воспитания, но и конкретные индивидуальные особенности и интересы современных детей.
Хотелось бы сказать несколько слов и о необходимости поощрять творческую деятельность детей, которые любят сами «придумывать» песенки или разыгрывать их. Простейшей начальной формой стимулирования творческой активности является диалогизация разученных или разучиваемых песен. Удобна для такой работы, например, песня «Не дадим и половинки», включенная в антологическую часть этой книги (см. стр. 152).
Многие ученые и практики отмечают, что определение диапазона вокальных возможностей детей от трех до пяти лет связано с большими трудностями. И действительно, в научной литературе можно встретить самые разные мнения и самые противоречивые рекомендации по этому вопросу. Золтан Кодай, например, строит свои песни для дошкольников на пяти нотах (от «ре» до «си») и советует не выходить за пределы этого диапазона. Однако другой известный музыкальный педагог Эдгар Вилме считает, что ребенок, научившийся слушать музыкальное произведение, легко пропевает октаву, поэтому не имеет смысла ограничивать его пятью нотами. Неоднозначно решается вопрос и относительно доступного детям регистра. Одни авторы полагают, что у трех-пятилетних детей могут быть только низкие голоса («ля» — «ми», т. е. квинта с «до» в центре), в то время как другие утверждают, что еще в раннем возрасте дети могут петь в верхнем регистре и при этом в достаточно широком диапазоне («до» — «до»). По-видимому, в мнении тех и других есть «своя» истина. Дело в том, что на качество, высоту и диапазон детских голосов оказывает несомненное влияние музыкальная культура того окружения, в котором находится ребенок, а также — что имеет для нас первостепенное значение — наличие подходящих условий для развития его голосовых связок.
В некоторых сборниках детских песен применяется принцип дозированного отбора и расположения песенного материала. Так, в болгарском сборнике «Горный ручей» песни отобраны и расположены следующим образом: первая группа — «ре» — «ля», вторая группа — «ре» — «си», третья группа — «до» — «до».
Известный советский специалист по эстетическому воспитанию детей доктор психологических наук Н. Ветлугина сообщила результаты исследований, проведенных группой педагогов с 700 детьми, чьи голоса записывались на магнитную пленку и сопоставлялись по отдельным характерным признакам. Сопоставление позволило установить, что не существует четких границ между диапазонами, свойственными голосам детей различного возраста: типичные для отдельных возрастов диапазоны частично совпадают, как бы накладываются друг на друга. К тому же не менее 25% детей различных возрастов поют в одном и том же диапазоне. Материалы этого исследования послужили экспериментальной базой для определения основных тональных характеристик голосов. Что касается диапазонов, то здесь обработка полученных данных дала следующие результаты: у детей трех- и четырехлетнего возраста диапазон достигает чаще всего 5—6 нот, а самый большой диапазон, зафиксированный для этого возраста, не превосходит 8 нот. У детей в возрасте от четырех до пяти лет самый большой диапазон меньше 9 нот, а от пяти до шести — меньше 10. Были установлены также основные регистры, а это имеет очень важное значение, поскольку знание возрастной дифференциации регистров позволит уберечь голос ребенка от чрезмерного физического напряжения. Распределение регистров по возрастным группам выглядит следующим образом: дети трехлетнего возраста — от «ре» до «ля» первой октавы; дети пятилетнего возраста — от «ре» первой октавы до «до» второй октавы; дети шестилетнего возраста — от «до» первой октавы до «ре» второй октавы. Прямые наблюдения и анализ записей показали, что ребенок стремится пропевать не весь диапазон, но лишь максимально доступные для него, «удобные» ноты. Отсюда напрашивается вывод, что для облегчения воспроизведения мелодии в тех тонах, которые ребенок должен воспринять и усвоить, в тесситуру песен надо вводить все рекомендуемые ноты.
Мелодия песни строится так, чтобы в нужное время можно было сделать вдох. Краткая, удобная для ребенка музыкальная фраза позволяет ему дышать естественным образом.
Дети должны запевать песню одновременно, петь в лад, отчетливо, с хорошей дикцией произнося текст. Большое значение для организации исполнения имеет руководство педагога, который дирижирует хором, отмечая начало и конец музыкальной фразы. По ходу разучивания песни целесообразно, чтобы дети по очереди тоже дирижировали хором.
Хотя, согласно предлагаемой схеме, ребенок обучается пению в составе хора, педагог, разумеется, должен обращать внимание и на каждого ребенка в отдельности, добиваясь нужного качества исполнения.
Плохое произношение, с которым может столкнуться педагог, обучая ребенка пению, проявляется и в обычной речи. Ребенок овладевает звуковой системой языка в раннем возрасте, слушая речь окружающих его взрослых. Трехлетние и в меньшей степени четырехлетние дети часто неправильно произносят некоторые согласные и сочетания согласных.
В детском саду «Клуб Банко де ля Република» в Монтевидео мы при участии всего педагогического коллектива проводили работу по ускорению процесса усвоения звуковой системы языка. Работая над произношением, мы в каждом отдельном случае определяли, не требуется ли ребенку
помощь специалиста-дефектолога для устранения значительных недостатков речи. Главным методом коррекции плохого произношения было развитие музыкального слуха. С каждым ребенком мы занимались индивидуально, широко используя различные наглядные средства — игрушки, предметы обихода, картинки.
Конкретный анализ речи детей трех-четырехлетнего возраста показал, что чаще всего они допускают ошибки в произношении характерных для испанского языка дифтонгов «уа, уэ, йэ», не произносят «р» в сочетаниях «пр, тр, др, бр, гр», выговаривают «т» вместо «с» и «ч», «проглатывают» «л» в сочетаниях «пл, бл, кл», неправильно выговаривают «р».
Основываясь на этих данных, мы подбирали рифмы, скороговорки, считалки, музыкальные игры и песни, в которых труднопроизносимые фонемы и комбинации фонем встречаются достаточно часто, так что ребенок при многократном повторении материала может легко выделить их и сосредоточить на них внимание. Организуя многократное повторение фонетического материала, мы учитывали также, что развитию речевого слуха способствуют артикуляционные движения органов речи и что артикуляционные упражнения составляют важную часть работы по правильному усвоению языка.
Поделиться книгой: