Помоги проекту - поделись книгой:
— А вы едете?
— Нет, мы сейчас не можем, у госпожи Милославы на днях аттестация на девятый ранг. Если только после летнего лагеря, там посмотрим. Но довольно об этом. У меня есть для тебя ещё одно дело. Я открыл для тебя новый счёт и положил на него две тысячи гривен. Делай с ними что хочешь — спекулируй, играй на бирже, что там ещё. Через год покажешь результат.
— А если я проиграю? — в голосе Зайки звенел ужас.
— Постарайся не проиграть, но я понимаю, что такая вероятность всегда есть. Я даю эти деньги не для того, чтобы ты что-то заработала, а чтобы ты научилась обращаться с реальными деньгами. Книжки это одно, а настоящие деньги, которые есть риск потерять — это совсем другое. Можно тысячу книжек прочитать как надо драться, но все они не заменят одну реальную драку, понимаешь?
— Понимаю, — кивнула Зайка, — я буду стараться.
— Ну вот и договорились, иди собирайся.
Будет, конечно, жалко, если она потеряет эти деньги, но пусть она лучше потеряет эту пару тысяч сейчас, и наберётся какого-то опыта. Потому что через несколько лет она должна будет управлять сотнями тысяч, и там уже лучше будет ничего не терять.
Усадьба Тириных находилась за городом — россыпь одно- и двухэтажных деревянных домов и домиков, стоящих прямо в лесу.
— Тирины вообще город не любят, — пояснила мама, — хотя Аспект у них совершенно не лесной.
— А что у них за Аспект? — тут же заинтересовался я.
— Живая Стужа. Каждый раз, когда ты покупаешь сестре мороженое, Тирины становятся немного богаче.
— Учитывая сколько она съедает мороженого, они на нас неплохо разбогатели. — глубокомысленно заметил я.
Сзади послышалось возмущённое пыхтенье.
— Не дразни сестру, — засмеялась мама, — вот, нас уже и встречают.
Встречала нас наша одноклассница Анета Тирина — тихая девочка, которая держалась в классе довольно незаметно.
— Госпожа Милослава, господа, — поздоровалась она с поклоном, — род Тириных рад приветствовать вас. Позвольте вас проводить.
Внутри усадьбы никакого асфальта не было, лишь самые крупные тропинки были выложены камнем. Мы шли по самой широкой, от которой то и дело разбегались тропы и тропки. Минут через пять мы, наконец, дошли до большого деревянного терема довольно фольклорного вида. Внутренность терема была также оформлена в рустикальном стиле, и выглядела чрезвычайно уютно. Нас вышла встретить сама Алина, одетая в вышитое льняное платье, этакая деревенская Василиса Прекрасная.
— Мила, дети, рада вас видеть. — улыбнулась нам она. — Вы как раз к обеду. Нет-нет, не вздумайте отказываться.
К счастью, обед оказался не фольклорным; щи и гречка были бы уже перебором. За столом, кроме нас и Алины, была Анета, которая и оказалась той самой младшей правнучкой. Разговор был типично застольным, то есть ни о чём, причём взрослые активно поощряли нас, молодых, в нём участвовать. Анета пересказала одно из недавних выступлений Штайна на уроке основы, причём настолько талантливо и с юмором, что мы с Ленкой тоже посмеялись, несмотря на то, что слышали это на уроке своими ушами. Внезапно Алина сказала:
— Раз уж мы заговорили про основу… Драгана как-то пошутила, что после твоего последнего поединка, Кеннер, ей пришлось забрать твои документы к себе в сейф, чтобы писцов наконец прекратили развращать взятками. Я заинтригована. Если это не особый секрет, может скажешь нам свою основу? Мы никому не расскажем, обещаю.
Вот чувствовал я, что тот поединок с Эльмой Ренской мне ещё аукнется! Но делать нечего, хоть вопрос и не совсем тактичный, отказаться ответить значит оскорбить хозяев.
— Для вас это не секрет, сиятельная, — ответил я, — моя основа четыре-четыре-пять.
У Анеты глаза сделались круглыми, Алина тоже выглядела удивлённой.
— Однако! — только и сказала она. — Теперь я понимаю, отчего Ольга так возбудилась.
— А я как раз не понимаю, — ответил на это я, — даже если представить, что у неё получилось бы установить надо мной опеку до семнадцати лет, что бы ей это дало?
— Разве что подкладывать под тебя своих девиц. — задумчиво сказала Алина. — Вряд ли из этого вышло бы что-то хорошее, но это единственное, что я могу придумать. Впрочем, я Ольгу вообще плохо понимаю, она порой бывает совершенно непредсказуемой. Иногда я даже думаю, что она сумасшедшая. Извини, Мила.
Мама только махнула рукой.
— Прошу прощения, что подняла не очень приятную тему. — извинилась Алина. — Давайте поговорим о чём-нибудь другом. Чем вы планируете заниматься после школы? Академиум, я полагаю? Какой факультет?
— Лена ещё не определилась, а я хочу на теорию конструирования.
— Теория? — удивилась Алина. — Почему теория?
— Ну, я не собираюсь заниматься именно теоретическими изысканиями, но я думаю, что хорошая теоретическая база поможет в практических применениях. Если я хорошо понимаю, как строятся конструкты, то смогу лучше их использовать. Мне так кажется, во всяком случае.
— В целом ты прав, — согласилась Алина, — и будь у тебя в основе единички, я бы сказала, что ты очень правильно рассуждаешь. Но раз у тебя хорошая перспектива дойти до Высшего, то для тебя это будет напрасной потерей времени.
— Почему? — я был полностью сбит с толку.
— Потому что Высшие общаются с Силой напрямую. — просто ответила Алина. — Нам не нужны костыли.
— То есть вы просто говорите Силе свои пожелания, так что ли? — новый взгляд на Силу как-то слабо укладывался у меня в голове. — Мол, сделай мне, допустим, мороженое?
Алина уловила сарказм, и усмехнувшись, спросила:
— Лена, ты какое мороженое любишь?
— «Снеговик-зазнайка», — растерянно ответила Ленка, — эскимо…
Алина нахмурилась. У меня возникло сосущее чувство в животе, мир покачнулся, и через мгновение Алина протягивала Ленке эскимо в хорошо знакомой обёртке. Ленка с опаской развернула обёртку, откусила кусочек, и неверяще сказала:
— Настоящее…
Моя картина мира дала трещину. В неё вполне укладывалось некое энергетическое поле, которое может как-то концентрировать энергию, или влиять на химические превращения, или ещё что-то в этом роде. Но по желанию создавать прямо из ничего эскимо, вплоть до надписей на обёртке? Это никак не стыковалось с нормальным научным подходом, а подходило скорее для детской книжки про волшебников.
— Никогда не думал, что одной Силой можно создать сложный объект, — я не скрывал своего потрясения.
— Сила многое может, хотя обычно даже Высшие мороженое покупают, а не создают. Тратить столько энергии ради столь ничтожной цели не стоит, Сила такого не любит.
У меня в голове вертелось не меньше миллиона вопросов. Алина поняла моё состояние и засмеялась:
— Нет, Кеннер, давай как-нибудь в следующий раз. Постараюсь ответить на что смогу. А сейчас, Анета, покажи нашим гостям усадьбу, а мы с Милой пока поболтаем о скучном.
— Благодарю вас, сиятельная Алина, за эту демонстрацию, — я встал и поклонился, — вы помогли мне избежать серьёзной ошибки.
— Не бери в голову, — улыбнулась Алина, — и называй меня, пожалуйста, просто Алиной, и на ты. В неофициальной обстановке, разумеется. Тебя, Лена, это тоже касается.
Мы немного погуляли по лесу, разглядывая разбросанные тут и там живописные домики Тириных, пока, наконец, не нашли удобную скамейку в тенёчке. Там и сидели, болтая ногами, поедая раннюю черешню, и болтая о пустяках.
— Кеннер, а ты знаешь, что я твоя тётя? — спросила меня Анета.
Мне вдруг вспомнилось «Здравствуйте, я ваша тётя»[20], и я непроизвольно улыбнулся. Из Бразилии, ага, где много диких обезьян.
— Троюродная, — уточнила Анета, увидев мою улыбку, — а госпожа Милослава мне троюродная сестра.
— Каким образом? — не понял я.
— Кеннер Ренский мой прадедушка.
— Какой-то день открытий сегодня, — заметил я, — и много у меня родственников?
— У нас в линии Кеннера четверо — бабушка, мама, тётя, и я.
— Что значит «в линии Кеннера»?
— Потомки Алины от Кеннера Ренского, что тут непонятного?
— А, теперь понял. А не у Тириных?
— Не знаю, — пожала плечами Анета, — много, наверное. Ренский, по слухам, был ещё тот ходок. Алина как-то сказала, что у него любимый способ ухаживания был сделать подножку и упасть сверху.
Ленка захихикала.
— И что, кому-то это нравилось? — спросил я шокировано.
— Не попробуешь — не узнаешь. — философски заметила Анета. — Но мне пока рано такие вещи выяснять.
Теперь хихикали обе.
После визита к Тириным я решил, наконец, выяснить вопрос, который меня давно интересовал.
— Мама, а сколько у Ольги детей?
— Я единственный ребёнок, — ответила мама, а потом, подумав, добавила, — но она могла с тех пор ещё кого-нибудь родить. А зачем тебе это?
— А почему она тогда Мать рода?
— Какая тут связь? — удивилась мама. — А, поняла, ты же с Алиной познакомился. Алина — это исключение. Она просто детей любит и правит долго, уже лет сто пятьдесят, наверное. Вообще-то в этом что-то есть — Тирины очень дружный род. Я первое время после изгнания даже подумывала к ним попроситься.
— А разве для этого не нужно родственником быть?
— Так мы им родственники по Кеннеру Ренскому, для приёма в род этого достаточно. — мама посмотрела на меня внимательно. — Но я поняла, что тебя интересует — ты хочешь узнать, что такое Мать рода, так?
— Ну да, и что такое род вообще. Чем род от семьи отличается и всё такое.
— Мать рода действительно была матерью в незапамятные времена, а сейчас это роли не играет. Мать — это Высшая, которая воплощает Аспект Силы, и через которую доступ к Аспекту имеют члены рода. Такое определение тебя устроит?
— Не очень. Вот, например, мужчина может воплощать Аспект?
— Хочешь стать Матерью рода? — засмеялась мама. — Я не знаю, что тебе ответить, Кени. Никто из мужчин никогда не пытался воплотить Аспект. Мужчин-Высших просто слишком мало было. Знаешь, я тут вряд ли что-то смогу тебе рассказать, про Высших вообще почти ничего не известно. Я знаю только, что для воплощения Аспекта нужен одиннадцатый ранг. Понятия не имею, почему именно одиннадцатый, и как происходит воплощение. Моя мать, даже мне, своей дочери, ничего не рассказывала. «Станешь Высшей, всё узнаешь сама» — вот и всё, что она мне отвечала.
— А в чём преимущество использования Силы через Аспект?
— Ну как в чём? Смотри — у меня основа была девятка, а когда мать меня отлучила, она упала до четвёрки. — мать задумчиво усмехнулась. — Вот это был шок, я тебе скажу, сразу как будто ослепла и оглохла. То есть Аспект мне сразу давал пять рангов, без всякого труда. Как тебе такое преимущество?
— Неплохо, но ведь за это, наверное, надо чем-то платить?
— Платить приходится, конечно. Алина тогда мороженое создала, но не проси её сделать чашку чая. Вскипятить воду она только на плите может. Ренские легко управляются с камнем, но ничего не могут сделать с воздухом. Обычный Владеющий победит равного ему по рангу родовича, зато родовичам этот ранг даётся почти даром, а Владеющий идёт к нему десятилетиями. Другой подход, трудно сказать, который из них лучше.
Постепенно у меня вырисовывалась картина политического устройства княжества. С одной стороны — роды с большим количеством не очень сильных Владеющих, но при этом у каждого рода есть как минимум одна Высшая. С другой стороны их уравновешивают дворянские фамилии с относительно небольшим количеством сильных Владеющих, и большими, хорошо обученными дружинами. Немного сбоку стоит Круг Силы, который представляет независимых Владеющих, и прежде всего Высших, не входящих в роды. Я пока что плохо знаком с функциями и возможностями торгово-промышленных гильдий и Совета общин, который представляет мещанство и крестьянство, но полагаю, что все они тоже обладают заметным политическим влиянием. Совершенно ясно, что в княжестве существует несколько центров силы с примерно равными возможностями и с минимальными шансами на объединение. Князь выступает в роли арбитра, и у меня есть сильное подозрение, что этот арбитраж устроен примерно так же, как уже знакомый мне княжеский суд — вроде все голосуют, но князь имеет возможность провести любое нужное ему решение. Учитывая, что у князя к тому же имеется самая сильная дружина и свои Владеющие, можно смело предположить, что власть князя практически абсолютна.
В целом конструкция выглядит вполне устойчивой, и насколько я знаю из курса истории, по крайней мере последние восемьсот лет каких-то заметных политических пертурбаций в княжестве не происходило. Это очень похоже на английскую монархию — правитель, не демонстрируя своей власти явно, правит, опираясь на консенсус элит, а для низов элиты периодически заменяют лица в витрине. Или, если угодно, клоунов на арене. Низы свято верят, что именно они своим волеизъявлением управляют государством, так что бунтовать, собственно, и нет смысла — сами же выбрали именно этих клоунов. Нужно просто подождать, и на следующих выборах заменить их другими — из того набора, который охотно предоставляет элита. Проще говоря, реальные правители предоставляют низам иллюзию участия в управлении и шанс подняться выше — в этом и состоит главный принцип стабильной политической системы. И разумеется, должно быть несколько центров силы, баланс между которыми поддерживает правитель, помогая слабым, и придавливая слишком сильных.
Глава 11
Внезапно оказалось, что нам с Ленкой практически нечего делать, по крайней мере, ближайшую неделю. Странное и непривычное чувство. Каникулы, чтоб их! Вот мы сейчас и загорали у бассейна — Ленка с жаром обличала распущенность современной молодёжи, а я был кем-то вроде адвоката дьявола.
— Девчонки вообще ничего не стесняются, совсем уже сдурели со своей делёжкой мальчишек. Как можно в таких юбках ходить? У них же всё там видно.
— Ну а тебя-то это почему заботит? — вяло возражал ей я. — У тебя кого-то увели, что ли? Если есть что показать, пусть показывают. Посмотрим…
— Да уж ты-то посмотришь, — возмущённо соглашалась Ленка, — я же не слепая, вижу, как ты поглядываешь на эту, из первого-буки[21], которая тебе вечно глазки строит, всё никак не запомню её фамилию.
— Каргхофен её фамилия. Только она уже из второго-буки, а не из первого. Ну она ничего так.
— Конечно, ты же у неё там всё разглядел, — едко сказала Ленка, — она же думает, что если у неё задницу видно, то никто и не заметит, что она страшная, как обезьяна. С тобой вот сработало.
— Да чего это она страшная? — лениво отбивался я. — Нормальная она. Юбку покороче, вырез побольше, свет приглушить, и вообще первый сорт.
— Так может, и мне юбку покороче обрезать?
— Не, я тебя ревновать буду. Ну и гордиться тоже. Вот дома хоть по пояс обрежь.
Ленка презрительно фыркнула:
— Свет тоже приглушишь?
— Наоборот, прибавлю. Ты, Ленка, бриллиант, на тебя надо при ярком свете смотреть. Не сравнивай себя со стразиками.
— Дурак ты, Кени, — довольным голосом проворковала Ленка, — всё какие-то глупости болтаешь. Ты мне вот что скажи: ты почему меня не целуешь? У нас все девчонки уже целуются вовсю, Матулич вон уже со всеми мальчишками пересосалась. Одна я хожу нецелованная, как дура последняя.
— Во-первых, не со всеми. Со мной она не пересосалась. Во-вторых, если нецелованная, это не значит, что дура.
— В-третьих будет? — язвительно осведомилась Ленка.
— Будет! — ответил я, и притянув её к себе, впился ей в губы.
Ленка начала протестующе мычать и сопротивляться, как будто это не она полминуты назад требовала поцелуев. Выразив протест в достаточной степени, она всецело отдалась новому занятию. Наконец мы оторвались друг от друга.
Поделиться книгой: