Помоги проекту - поделись книгой:
Да это же аппарель для станции орудийной наводки! Саму её и дорогу к ней хорошо видно в левой верхней части спутникового снимка позиций батареи. Рядом обнаруживаются довольно глубокие выемки явно искусственного происхождения. Идём дальше, где за кустами виднеются ещё какие-то насыпи. Да, это что-то похожее – вал высотой с метр огораживает площадку диаметром метров 12–15. Орудие КС-30 вполне поместится. Супруга лезет на вал, спотыкается и начинает громко возмущаться – из земли торчит арматура. Прутья диаметром примерно 5 мм и гладкие. Похоже, внутри земляного вала каркас-основание из металлической арматуры. Кое-где попадаются куски бетонных плит:
Что это – остатки фундаментов под орудия, или же что-то более позднее? Непонятно. Но в целом приходим к выводу – да, это позиции зенитной артиллерийской батареи, которой в 1960-м году командовал старший лейтенант Распеченюк.
Глава 3. Первые опыты по созданию зенитных ракет в фашистской Германии
К 1941 г. программа создания баллистической ракеты А-4 (Фау-2) продвинулась достаточно далеко, и накопленный опыт проектирования ракет с ЖРД (жидкостный ракетный двигатель) позволил сделать вывод о возможности переработки проекта в зенитную ракету. На базе активно развивающегося проекта А-4 в конце 1941 г. коллектив Вернера фон Брауна начал работы над созданием ЗУР Wasserfall. Речь шла о создании уменьшенной примерно в 2 раза модели А-4. Но в связи с большой загрузкой работами по ракете А-4 эти работы были заморожены на два года и велись между делом.
Новый импульс разработки зенитных ракет в Германии получили в 1942 году. 14 февраля 1942 г. британский военный кабинет принял решение начать интенсивные бомбардировки Германии, правда, пока ограничив их периодом в шесть месяцев. Спустя неделю, 21 февраля, новым командующим бомбардировочной авиацией RAF (Bomber Command) стал маршал авиации сэр Артур Харрис (Arthur Harris). Эти два события знаменовали собой кардинальные изменения в концепции использования бомбардировщиков. Харрис предложил при налетах на крупные города Германии не стремиться уничтожить одну или несколько конкретных целей, а выполнять т. н. бомбометание по площадям. Фактически основной целью подобных массированных налетов было разрушение жилых кварталов и, как следствие, подрыв морального духа гражданского населения, прежде всего рабочих промышленных предприятий.[47]
Первая подобная операция была проведена в ночь с 28 на 29 марта 1942 г., когда в результате налета 234-х английских бомбардировщиков был полностью разрушен центр Любека и погибло 300 человек гражданского населения. Затем судьбу Любека разделил Росток, когда в ходе четырех налетов между 24 и 29 апреля в общей сложности 520 бомбардировщиков сбросили бомбы на исторический центр города.
В ночь с 30 на 31 мая 1942 г. английская бомбардировочная авиация совершила свой первый налет по «Плану тысячи». 1047 самолетов взяли курс на Кельн, но из них цели смогли достичь около 900. В ночь с 1 на 2 июня они атаковали Эссен, это был второй «тысячный» налет, хотя в нем участвовало «всего» 956 бомбардировщиков. Третий налет «тысячи бомбардировщиков Харриса» состоялся в ночь с 25 на 26 июня, когда 1067 самолетов сбросили бомбы на Бремен.[48]
1 сентября 1942 г. появился меморандум генерального инспектора ПВО генерала фон Аксхельма, поддержанный Герингом, который предусматривал следующие направления работ:
– создание дешевых неуправляемых ракет с двигателями на твердом топливе для заградительной стрельбы на путях следования целей;
– исследование и развитие более крупных управляемых ракет на твердом и жидком топливе. Создание ракет с визуальным слежением и управлением по радио, которые можно было бы создать в кратчайшее время;
– исследование и создание самонаводящихся ракет и неконтактных взрывателей.[49]
В начале октября 1942 г. документ разослали различным авиационным фирмам.
Для зенитных ракет разрабатывалась целая гамма неконтактных взрывателей:
КАКАДУ – неконтактный радиовзрыватель, использующий эффект Допплера и срабатывающий в 15–25 метрах от цели. Его производила фирма Донауландиш Gmbh для ракеты Hs 293. Из-за большой конструктивной сложности их было произведено 3000 штук из 25000 заказанных.
МАРАБУ – неконтактный радиовзрыватель для зенитных ракет "Рейнтохтер", "Вассерфаль", Hs-117 и авиационной ракеты Hs-298 с дальностью реагирования 40 м. Он был создан фирмами Рейнметалл-Борзиг и Сименс-Гальске AG, но не прошел испытаний и остался в стадии опытных разработок.
ПАПЛИТЦ – использовал инфракрасное излучение цели. Проходил лабораторную отработку.
ВАССЕРМАУС – активный фотоэлектрический взрыватель, разработанный специально для ракеты "Вассерфаль". Он состоял из проблескового источника света и фотоэлектрического приемника, реагирующего на интенсивность отраженного сигнала. При достижении его максимума БЧ взрывалась. Этот принцип был запатентован в Швеции еще в 1937 г., но первый работоспособный образец появился уже после войны – в 1946 г.[50]
К весне 1943 г. ряд проектов ЗУР был уже хорошо проработан и можно было бы выбрать несколько наиболее перспективных образцов для дальнейшей разработки, однако принятие решения затянулось и было сделано комиссией Дорнбергера только к концу 1944 г. В течении 2 месяцев комиссия выполнила задачу, выбрав для окончательной реализации несколько наиболее детально проработанных проектов. Кроме того, образовалось еще одно узкое место в развитии ЗУР – к лету 1944 г. исследовательский центр в Пенемюнде был буквально завален заявками на проведение испытаний прототипов различных систем управления и самих образцов ракет. С этими задачами центр быстро и качественно справиться не мог.[51]
Работы главным образом велись по одной неуправляемой ракете и четырём основным типам ЗУР:
1) Тайфун – зенитный неуправляемый реактивный снаряд;
2) Энциан – ЗУР ближних высот;
3) Шметтерлинг – ЗУР для средних высот;
4) Рейнтохтер – ЗУР для средних высот;
5) Вассерфаль – дальняя ЗУР.[52]
Небольшой неуправляемый реактивный снаряд «Тайфун» был создан фирмой «Электромеханишверке». Он представлял собой тонкую трубу длиной 193 см и диаметром 10 см и имел заострённую носовую часть. В хвостовой части были четыре стабилизатора, установленные под углом. За счёт их происходила стабилизация снаряда вращением. Снаряд приводился в движение жидкостным реактивным двигателем. В качестве топлива использовался «Визоль»; он относился к разработанной немцами группе ракетных топлив с виниловым основанием, окислитель – «Сальбай», азотная кислота. Предназначался снаряд для ведения заградительного огня по летящим целям противника. Снаряд предполагали запускать с установок с 46-ю направляющим, вертикально или под углом. Максимальная высота, которой достигал снаряд в полёте, составляла в среднем 15 км, а дальность действия не превышала 12 км. Существовало несколько вариантов этого снаряда.
Снаряд «Тайфун» был неуправляемым и не требовал больших затрат на решение проблем по системам управления, но управление огнём (пуск ракет с пусковых установок) надо было организовывать. В планах немцев по массовому серийному производству на «Тайфун» выпадало рекордное количество. К середине 1945 г. предполагалось производить их 2 млн. штук в месяц. Работы по «Тайфунам» до конца не были доведены в основном из-за незавершённости разработки двигателя.[53]
Работа над ракетой Энциан (Еnzian) началась в 1943 г. в Аугсбурге под руководством доктора Вирстера. Из-за бомбардировок его КБ было переведено в Сонтхофен, а затем на заводы Мессершмитта в Обераммергау. Это и повлияло на выбор аэродинамической схемы ЗУР "Энциан" (другое обозначение FR – Flakrakete – зенитная ракета) – она была аналогична схеме ракетного истребителя Me-163. Размеры ракеты, по сравнению с самолетом, уменьшились – длина фюзеляжа 3500 мм, диаметр – 915 мм, размах крыла – 4000 мм (данные для "Энциан" Е-1). Ракета имела схему "бесхвостка" со стреловидным крылом, имеющим геометрическую и аэродинамическую крутку. На задней кромке крыла располагались элевоны для управления по крену и тангажу. От законцовок крыла к хвостовой части была натянута проволочная антенна системы управления. На хвостовой части фюзеляжа размещались два киля, расположенных под углом 90" к плоскости крыла. Кили имели стреловидную переднюю кромку и прямую заднюю.
Предварительная разработка зенитной ракеты Henschel Hs 117 «Шметтерлинг» была выполнена в фирме Хеншель в 1941 г. под руководством Герберта Вагнера и предложена Райхсминистерству авиации, но была отвергнута, поскольку нацистское руководство считало превосходство Германии в воздухе подавляющим, а разработку новых средств ПВО излишней. Однако, в 1943 г., в условиях постоянно нарастающих бомбардировок территории Германии стратегической авиацией США и Великобритании, руководство III рейха решило (слишком поздно) возобновить ряд «замороженных» ранее проектов ПВО, в том числе и Шметтерлинг. Фирма Хеншель получила заказ на разработку и изготовление Hs 117. До мая 1944 г. было изготовлено и испытано 59 опытных экземпляров, 33 пуска были аварийными. Серийное производство было назначено на декабрь 1944 г. Однако, только в январе 1945 г. был готов прототип для серийного производства, а в феврале от проекта отказались ввиду отсутствия ресурсов на его реализацию: боевые действия шли уже на территории Германии и значительная часть её промышленного потенциала была разрушена или попала в зону оккупации войсками антигитлеровской коалиции.
Фирма Рейнметалл-Борзиг, специализировавшаяся на твердотопливных ракетах, накопила богатый опыт в их разработке и производстве. Кроме того, у нее был опыт в создании многоступенчатых ракет. В ноябре 1942 года фирма Рейнметалл-Борзиг получила заказ и приступила к разработке варианта зенитной ракеты Рейнтохтер (Rheintochter), получившего кодовое обозначение R1. В основу разработки были положены весьма прогрессивные концепции:
ЗУР должна быть твердотопливной, что обеспечивало постоянную готовность к старту и исключало контакты с ядовитыми и едкими компонентами жидкого топлива.
Ракета должна быть двухступенчатой, с последовательным расположением ступеней.
Управляющие поверхности располагались впереди снаряда – то есть применена аэродинамическая схема "утка".[54]
В сентябре 1944 года начались лётные испытания, которые проходили весьма успешно: из 88 пусков только 4 были неудачными. Однако проект был отвергнут: ракета достигала высоты не более 8000 м, что не позволяло поражать американский бомбардировщик B-17 «Летающая крепость» (высота полёта свыше 10 000 м). Спешно началась разработка модификации Рейнтохтер R3, но успели выпустить только несколько опытных образцов: война закончилась.
2 ноября 1942 г, Люфтваффе заключило с фон Брауном специальный контракт на продолжение работ по ЗУР «Вассерфаль». Несмотря на то, что за основу разработки была взята баллистическая ракета А-4, отличий было много. В первую очередь это касалось ракетного топлива. В баллистической А-4 использовалась пара этиловый спирт (горючее) – жидкий кислород (окислитель). В заправленной ракете жидкий кислород испарялся со скоростью 2 кг в минуту, из-за чего при задержке старта более чем на 20 минут требовалась дозаправка.[55] Зенитная ракета должна была находиться в готовности к старту длительное время, поэтому в качестве компонентов топлива был выбран «Сальбай» (98 %-я азотная кислота) и «Визоль» (винилизобутиловый спирт). Такое топливо не испарялось в отличие от жидкого кислорода, но высокоагрессивный оксилитель мог разрушить конструкцию ракеты, несмотря на применение фосфотированной стали при изготовлении топливных баков и внутреннее покрытие из полимера. Время безопасного хранения заправленной ракеты не превышало 4–5 суток. Топливо вытеснялось из баков азотом, находящимся в баллоне под давлением 200 атмосфер. Из транспортного в боевое положение Wasserfall приводилась подрывом пиропатрона, высвобождавшего специальный поршень. Поршень разрушал металлическую мембрану, разделявшую баки с топливом и баллон с азотом. С этого момента ракета была уже полностью готова к запуску, отменить который не представлялось возможным.
Первоначально для наведения ракеты на цель предполагалось применить систему фотоэлектрического наведения Wassermaus. Рассматривалась также возможность применения системы инфракрасного наведения Paplitz. Но эти системы самонаведения ракеты не обеспечивали надёжного наведения, и началась разработка системы радиокомандного наведения по лучу радиолокатора. Первый вариант предусматривал использование одного наземного радиолокатора, который узким лучом подсвечивает цель, а бортовая система управления удерживает ракету в этом луче, но реализовать такую схему с достаточной надёжностью не удалось. Тогда было использованы два радиолокатора: первый – для сопровождения цели, второй – для сопровождения ракеты. Оператор наблюдал на экране отметки цели и ракеты, и должен был их совместить вручную рукоятками управления. Сигналы с рукояток управления поступали на счётно-решающее устройство, преобразовывались в команды управления и по радиоканалу передавались на борт ракеты, где бортовое оборудование их дешифровало в сигналы для рулей управления. В июне 1944 года было проведено испытание радиокомандной системы наведения, которая была установлена на ракете А-4 («Фау-2»). Испытания проводились на полигоне Пенемюнде. Система давала возможность оператору наземной станции стабилизировать ракету в полете по тангажу и крену с помощью самолетных ручек управления. Эта задача была возложена на одного инженера, который до этого имел дело с системой дистанционного управления только на испытаниях моделирующих устройств. Когда ракета достигла высоты 1800 м, он потерял ее из виду, потому что линию визирования закрыли кучевые облака. Чтобы не допустить падения ракеты на побережье к югу от стартовой позиции, инженер-оператор умышленно раздернул ракету в северном направлении, и она ушла в сторону Швеции. Нейтральные шведы выразили немцам протест. Узнав об этом, англичане попросили, чтобы шведы передали им этот «образчик», и шведы выполнили просьбу.[56]
Послевоенные сообщения о том, что ракета «Вассерфаль» применялась в боевой обстановке, были ошибочными. Найденные протоколы 40 экспериментальных пусков говорят о том, что лишь в 14 случаях пуски ракет были «вполне успешными».[57]
В своих мемуарах, опубликованных в 1969 году, рейхсминистр вооружений и военной промышленности фашистской Германии Альберт Шпеер пишет:
«Можно сказать, что мы прямо-таки испытывали трудности от обилия проектов и разработок. Концентрация на нескольких немногих типах вооружения позволила бы, конечно, многое довести до конца намного раньше. Недаром на одном из совещанийответственной инстанции былорешено не столькоувлекаться впредь новыми идеями, а отобрать из наших уже реальных проектных заделов разумное и соответствующее нашим производственным возможностям количество типов и решительно продвигать их.
И ведь снова Гитлер оказался тем, кто, несмотря на все тактические ошибки союзников, сделал те шахматные ходы, которые помогли им в 1944 г. добиться успеха в воздушном наступлении. Он не только затормозил разработку реактивногоистребителя и приказал превратить его в легкий бомбардировщик – он носился с идеей тяжелой ракеты, которая должна была принести Англии Возмездие. С конца июля 1943 г. по его приказу огромный производственный потенциал был переключен на создание ракеты, получившей название "фау-2", в 14 м длиной и весом в три тонны. Он требовал выпуска 900 таких ракет в месяц. Абсурдной была сама идея противопоставить бомбардировочной авиации образца 1944 г., которая на протяжении многих месяцев (в среднем по 4100 вылетов в месяц) сбрасывала с четырехмоторных бомбардировщиков ежедневно три тысячи тонн взрывчатки на Германию, ракетные залпы, которые могли бы доставлять в Англию 24 т взрывчатки, т. е. бомбовый груз налета всего шести "летающих крепостей". И нарекать это Возмездием!
Это, по-видимому, была моя самая тяжелая ошибка за время руководства немецкойвоенной промышленностью – я не только согласился с этим решением Гитлера, но и одобрил его. И это вместо того, чтобы сконцентрировать наши усилия на создании оборонительной ракеты "земля-воздух". Еще в 1942 г. под кодовым названием "Водопад" ее разработка продвинулась настолько далеко, что было уже почти возможно запускать ее в серию. Но для этого на ее доводке нужно было бы сосредоточить все таланты техников и ученых ракетного центра в Пенемюнде под руководством Вернера фон Брауна.
Имея длину в восемь метров, эта реактивная ракета была способна с высокой прицельной точностью поражать бомбардировщики противника на высоте до 15 километров и обрушивать на них 300 кг взрывчатки. Для нее не имели значения время суток, облачность, мороз или туман. Уж если мы смогли позднее осилить месячную программу производства 900 тяжелых наступательных ракет, то, вне всякого сомнения, смогли бы наладить ежемесячный выпуск нескольких тысяч этих небольших и более дешевых ракет. Я и сегодня полагаю, что ракеты в комбинации с реактивными истребителями могли бы с начала 1944 г. сорвать воздушное наступление западных союзников с воздуха на нашу промышленность. Вместо этого огромные средства были затрачены на разработку и производство ракет дальнего действия, которые, когда осенью 1944 г., наконец, дошло дело до их боевого применения, обнаружили себя как почти полная неудача. Наш самый дорогой проект оказался и самым бессмысленным. Предмет нашей гордости, какое-то время и мне особенно импонировавший вид вооружения обернулся всего лишь растратой сил и средств. Помимо всего прочего, он явился одной из причин того, что мы проиграли и оборонительную воздушную войну.»[58]
Следует признать, что рейхсминистр вооружений и военной промышленности оценивал возможности зенитной ракеты Wasserfall слишком оптимистично.
Глава 4. Разработка зенитных ракет на основе трофейных немецких образцов
Тем не менее, и союзники, и советские специалисты проявили к немецким ракетным разработкам большой интерес. В конце апреля 1945 года, ещё до завершения боёв в Берлине, в Германию была откомандирована группа специалистов из разных наркоматов для сбора сведений о немецкой ракетной программе.
В начале июня 1945 г. нарком авиационной промышленности Алексей Шахурин доложил члену Государственного комитета обороны СССР Георгию Маленкову о первых результатах обследования германского научно-исследовательского института ракетного вооружения, произведенных заместителем начальника НИИ-1 профессором Генрихом Абрамовичем. С этого доклада началось планомерное освоение опыта создания немецких ракет. Постановлением ГКО № 9475 от 8 июля 1945 г. создается комиссия по изучению германской техники в составе Льва Гайдукова (член военного совета гвардейских минометных частей), Петра Горемыкина (заместитель наркома боеприпасов), Якова Бибикова (директор НИИ-1 Наркомата авиационной промышленности), Ивана Зубовича (заместитель наркома электропромышленности), Георгия Угера (генерал-майор инженерно-авиационной службы, начальник отдела Совета по радиолокации при ГКО). Для непосредственной работы в Германии была сформирована группа специалистов, насчитывавшая вначале 284, а к октябрю 1945 г. – уже 733 человека. Над восстановлением документации и образцов ракетной техники в 1945–1946 гг. трудились коллективы нескольких советско-германских институтов и заводов.
Так, более 200 сотрудников под руководством Алексея Исаева и Бориса Чертока в институте "Рабе" работали в городе Блейхероде (Тюрингия). На базе его оборудования был сформирован специальный поезд, который позднее использовался при проведении испытаний первых ракет в СССР. Задачей института, возглавлявшегося Георгием Тюлиным, являлось восстановление телеметрической системы управления "Мессина" ракет Фау-2. Изучение вопросов предстартовой подготовки и пуска ракет возлагалось на группу "Выстрел" (Сергей Королев и Леонид Воскресенский). Институт "Берлин" восстанавливал материалы по ракетам ПВО (начальник института Дмитрий Дятлов, технический руководитель – Владимир Бармин). На заводе № 1 в Зоммерде (Эрфурт), где производились корпуса ракет, открылось советско-германское конструкторское бюро под руководством Bасилия Будника и Василия Мишина. Завод № 2 "Монтанья" в Нордхаузене (Валентин Глушко) должен был восстановить технологию производства ракетных двигателей, а заводе № 3 в Кляйн Бодунгене – технологию и оборудование для сборки ракет Фау-2. За аппаратуру систем управления взялся завод № 4 в Зондерхаузене. Исследовались также полигон и испытательный центр Пенемюнде на острове Узедом, подземный завод по производству ракет Фау-2 "Миттельферк" в Нордхаузене. Несколько групп специалистов было направлено в Чехословакию на заводы Брно и Праги для изучения немецких технических архивов. Документация, найденная советскими специалистами в военно-техническом архиве в Праге, стала основой для воссоздания ракеты Фау-2.
В марте 1946 г. принято решение об образовании на территории ракетного центра Пенемюнде единой научной организации – института "Нордхаузен". Его возглавил Лев Гайдуков (технический руководитель – Сергей Королев). К концу 1946 г. все задачи, стоявшие перед группой советских специалистов в Германии, были решены. Подготовлена материальная часть для одиннадцати ракет Фау-2, восстановлена основная документация. В марте 1947 г. институт "Нордхаузен" прекратил свое существование. Наши специалисты выехали на Родину. Вместе с ними в СССР отправились некоторые немецкие специалисты с семьями. В общей сложности несколько тысяч будущих ведущих специалистов, технологов-производственников, военных испытателей прошли через институты и предприятия на территории Германии – школу переподготовки, переквалификации, трудную школу совместимости друг с другом, что в последующем сыграло исключительно важную роль.[59]
30 ноября 1945 года приказом наркома вооружения Д. Ф. Устинова на артиллерийском заводе № 88 в подмосковных Подлипках образовано Специальное конструкторское бюро. Решения о перепрофилировании предприятия еще не было. Предполагалось создать базу для изучения трофейного оружия. На территорию завода и СКБ начат завоз немецкой ракетной техники.
«Для развертывания работ в области создания новых специальных видов вооружения приказываю:
1. Организовать на базе завода № 88 Специальное конструкторское бюро, подчинив его главному конструктору завода № 88 т. Костину.
2. Заместителем главного конструктора по этому виду вооружения назначить начальника конструкторского отдела НИИ-13 т. Емельянова.
3. Директору завода № 88 т. Каллистратову выделить для отдела главного конструктора здание, прилегающее к цеху № 28 со стороны Ярославского шоссе.
4. И.о. директора ГСПИ-7 т. Титенкову разработать комплексный проект размещения в пристройке к цеху № 28 отдела главного конструктора в составе 250-300 человек.
5. Техническому отделу – т. Сатель:
а) рассмотреть и утвердить проектное задание 7-го декабря 1945 г.;
б) до 1 января 1946 г. обеспечить СКБ завода № 88 всеми имеющимися в наркомате материалами по иностранным и отечественным образцам этого вида вооружения…
9. Моему заместителю т. Карасеву подобрать и направить на завод № 88 в течение первого квартала 1946 года инженеров и техников для СКБ и экспериментального цеха…
Нарком вооружений Союза ССР Д. Устинов».
Для складирования трофейной ракетной техники были выделены территории нескольких предприятий. Однако по свидетельству современников, Устинов проявил необычайную активность и добился того, что значительная часть направляемых в СССР из Германии эшелонов была адресована в Подлипки.[60]
13 мая 1946 года вышло постановление № 1017-419 сс Совета Министров СССР «Вопросы реактивного вооружения». Постановление начинается с фразы:
«Считая важнейшей задачей создание реактивного вооружения и организацию научно-исследовательских и экспериментальных работ в этой области, Совет Министров Союза ССР постановляет:
Создать Специальный комитет по реактивной технике при Совете Министров Союза ССР».
Председателем Специального комитета назначался Г. М. Маленков, заместителем председателя – Д. Ф. Устинов, членами Комитета среди прочих были маршал артиллерии Н. Д. Яковлев и заместитель председателя Совета по радиолокации А. И. Берг. Специальный комитет наделялся исключительными правами по контролю за выполнением работ, никакие другие учреждения, организации и лица без особого разрешения Совета Министров не имели права вмешиваться или требовать справки о работах по реактивному вооружению. В постановлении работы основные направления работ распределялись по министерствам, для этого в министерствах создавались научно-исследовательские институты:
«9. Создать в министерствах следующие научно-исследовательские институты, конструкторские бюро и полигоны по реактивной технике:
а) в Министерстве вооружения – Научно-исследовательский институт реактивного вооружения и конструкторское бюро на базе завода № 88, сняв с него все другие задания, с размещением этих заданий по другим заводам Министерства вооружения; конструкторское бюро на базе завода;
б) в Министерстве сельхозмашиностроения – Научно-исследовательский институт пороховых реактивных снарядов на базе ГЦКБ-1, конструкторское бюро на базе филиала № 2 НИИ-1 Министерства авиационной промышленности и Научно-исследовательский полигон реактивных снарядов на базе Софринского полигона;
в) в Министерстве химической промышленности – Научно-исследовательский институт химикатов и топлив для реактивных двигателей;
г) в Министерстве электропромышленности – Научно-исследовательский институт с проектно-конструкторским бюро по радио- и электроприборам управления дальнобойными и зенитными реактивными снарядами на базе лаборатории телемеханики НИИ-20 и завода № 1. Поручить т. Булганину рассмотреть и решить вопрос о передаче Министерству электропромышленности завода № 1 Министерства Вооруженных Сил, с тем чтобы выполнение программы этого завода было возложено на Министерство электропромышленности;
д) в Министерстве Вооруженных Сил СССР – Научно-исследовательский реактивный институт ГАУ и Государственный центральный полигон реактивной техники для всех министерств, занимающихся реактивным вооружением.
10. Обязать министерства вооружения (т. Устинова), сельхозмашиностроения (т. Ванникова), электропромышленности (т. Кабанова), судостроительной промышленности (т. Горегляда), машиностроения и приборостроения (т. Паршина), авиапромышленности (т. Хруничева), химпромышленности (т. Первухина), Вооруженных Сил (т. Булганина) утвердить структуры и штаты управлений, НИИ и конструкторских бюро соответствующих министерств.»
Первоочередные задачи на 1946–1948 года ставились следующим образом:
«11. Считать первоочередными задачами следующие работы по реактивной технике в Германии:
а) полное восстановление технической документации и образцов дальнобойной управляемой ракеты ФАУ-2 и зенитных управляемых ракет Вассерфаль, Рейнтохтер, Шметтерлинг;
б) восстановление лабораторий и стендов со всем оборудованием и приборами, необходимыми для проведения исследований и опытов по ракетам ФАУ-2, Вассерфаль, Рейнтохтер, Шметтерлинг и другим ракетам;
в) подготовку кадров советских специалистов, которые овладели бы конструкцией ракет ФАУ-2, зенитных управляемых и других ракет, методами испытаний, технологией производства деталей и узлов и сборки ракет;»
Для финансирования работ, проводящихся в Германии, выделялось 70 миллионов марок, кроме того, разрешалось заказывать в Германии оборудование и приборы в счёт репараций. Также Специальному комитету предоставлялось право закупки в США оборудования и приборов для лабораторий научно-исследовательских институтов по реактивной технике на сумму 2 млн. долларов.
Уже 16 мая 1946 года приказом Устинова объявлялось об организацииГосударственного союзного головного научно-исследовательского института № 88, который определялся в качестве основной научно-исследовательской, проектно-конструкторской и опытно-конструкторской базы по ракетному вооружению с жидкостными ракетными двигателями. Государственный союзный НИИ-88 по своей структуре состоял из трех крупных блоков: СКБ – специального конструкторского бюро, блока тематических научно-исследовательских и проектных отделов и большого опытного завода.
В СКБ входили проектно-конструкторские отделы, возглавлявшиеся главными конструкторами ракетных систем, со следующими задачами:
– отдел № 3 (главный конструктор С. П. Королев) – проектирование баллистических ракет дальнего действия Р-1 и Р-2 и воспроизводство немецкой ракеты А-4;
– отдел № 4 (главный конструктор Е. В. Синильщиков) – проектирование управляемых зенитных ракет дальнего действия с головкой самонаведения (Р-101) и доработка трофейной ракеты ”Вассерфаль”, так и не доведенной немцами до сдачи на вооружение;
– отдел № 5 (главный конструктор С. Е. Рашков) – проектирование управляемых зенитных ракет Р-102 среднего радиуса действия и воссоздание немецких ракет ”Шметтерлинк” и ”Рейнтохтер”;
– отдел № 6 (главный конструктор П. И. Костин) – проектирование неуправляемых твердотопливных и жидкостных зенитных ракет Р-103, Р-110, дальностью по высоте до 15 км, в том числе на базе не доведенной до принятия на вооружение немецкой твердотопливной ракеты ”Тайфун”;
– отдел № 8 (главный конструктор Н. Л. Уманский) – специальный отдел ЖРД, на высококипящих окислителях для зенитных ракет с испытательной станцией и экспериментальным цехом;
– отдел № 9 (главный конструктор A.M. Исаев) – отдел ЖРД для зенитных ракет. Этот отдел был создан в 1948 году на базе коллектива, переведенного из НИИ-1.[61]
Второй крупной структурной единицей в НИИ-88 был блок научных отделов, подчиненных главному инженеру Победоносцеву. Основными были:
отдел ”М” – материаловедения (начальник В. Н. Иорданский);
отдел ”П” – прочности (начальник В. М. Панферов);
отдел ”А” – аэродинамики и газодинамики (начальник Рахматулин);
отдел ”И” –испытаний (начальник П. В. Цыбин);
отдел ”У” –систем управления (начальник Б. Е. Черток).
Завод был третьим и во многом определяющим структурным блоком НИИ-88.
Вместе с советскими инженерами разработкой ракетного оружия занимались и немецкие специалисты. По оценке М. Д. Евтифьева, всего в НИИ-88 работало 183 немецких специалиста, из них большая часть в филиале 1 НИИ-88 на острове Городомля на озере Селигер. Прикомандированные к отделам НИИ-88 немецкие специалисты были распределены следующим образом:
– отдел 3 СКБ НИИ-88 С. П. Королёва – 1 человек;
Поделиться книгой: