Помоги проекту - поделись книгой:
Журнал
«ГОРИЗОНТЫ ТЕХНИКИ ДЛЯ ДЕТЕЙ»
«Horyzonty Techniki dla Dzieci»
№ 8 (86) август 1969
Подоблачный аэродром будущего
Каждый из вас знает, что такое вертолёт (иногда говорят геликоптер). Обладая всеми летными качествами, присущими самолёту, вертолёт имеет некоторые специфические свойства: он может вертикально взлетать с места без разбега и садиться на малую площадь без последующего пробега, может передвигаться поступательно во всех направлениях и поворачивать во время такого движения, может неподвижно «висеть» в воздухе на нужной высоте.
Кроме всех этих достоинств, у вертолёта есть некоторые недостатки, которые, к сожалению, ещё не удалось устранить: его винт чересчур шумно работает, лопасти винта создают опасные воздушные течения, а сам вертолет слишком сильно вибрирует.
Способность вертикально взлетать с места без разбега и садиться без последующего пробега не всегда удается использовать в городах со сплошной застройкой, где трудно устроить аэродром даже для вертолётов.
А потребность в аэродромах и вертолётных станциях растет из года в год. Вертолёты — это, пожалуй, самое быстрое и удобное средство связи, например, между городом и аэропортом, куда пассажиры зачастую добираются дольше, чем на самолете из одного города в другой.
Каким же образом устроить вертолетный порт в центре города?
Решить эту нелегкую задачу смогли английские архитекторы и конструкторы, проектируя для Лондона «подоблачный аэродром». Проектом предусматривается постройка «вертодрома» в центре Лондона, а после введения некоторых поправок и изменений (в зависимости от местных условий) он может быть использован в любом другом большом городе. Лондонский «вертодром» разместится на высоте ста пятидесяти метров над землей.
Подоблачный аэродром — это огромная платформа, покоящаяся на трех столбах и возвышающаяся над трехфлигельным зданием. Платформа, как я уже говорил, возвышается над землей на высоте 150 метров, а здание — шестидесятиметровое.
Как выглядят отдельные части этой оригинальной постройки?
Площадка «вертодрома» состоит из трех соединенных между собой одинаковых платформ, каждая из которых имеет диаметр 30 метров и поддерживается металлической пространственной конструкцией, опирающейся на высокий столб. Непосредственно под площадкой, внутри поддерживающей конструкции, располагаются служебные помещения для командно-диспетчерского состава, помещения для пассажиров и рестораны. Из окон их виден, как на ладони, весь Лондон.
В каждом из столбов, поддерживающих подоблачный аэродром, имеются лифты. Их ажурная стальная конструкция помещена в стеклянный цилиндр. Через такие прозрачные трубные столбы будут видны цветные кабины лифтов, поднимающихся и спускающихся через каждые 45 секунд. Так как стеклянные стенки шахт лифтов будут быстро пачкаться от задымленного и запыленного воздуха, конструкторы подумали и о способе их очистки. Роль очистного устройства будет выполнять эстакада, как кольцо, охватывающая каждую шахту. Она будет ходить вверх и вниз, очищая стенки.
Площадка подоблачного аэродрома поднимается на несколько десятков метров над высоким трехфлигельным зданием. В одном из его крыльев спроектирована гостиница для пассажиров, в другом — многоэтажный гараж для автомобилей, в третьем — административные помещения. Впрочем, само здание спланировано таким образом, что может быть приспособлено для каждых других целей в любую минуту. На плоской крыше здания находится вспомогательная посадочная вертолетная станция. Она будет принимать вертолёты, прилёты и вылеты которых не охвачены общим расписанием. Эти вертолёты можно даже хранить, как автомобили, в гаражном крыле здания.
В подвальных помещениях здания расположится автовокзал и станция подземной железной дороги. К ним же подходят шахты лифтов. Таким образом имеется постоянная связь подоблачного аэродрома с железнодорожными автовокзалами.
Пропускная способность «вертодрома будущего» рассчитана так, что через каждые 90 секунд с его площадки будет стартовать или садиться один вертолет. Время его стоянки на площадке будет составлять всего семь с половиной минут. Если, допустим, пассажирский вертолет возьмет на свой борт 30 пассажиров, то в день вертолёты смогут перевезти от 7000 до 10 000 человек. И еще любопытная подробность: проектом предусматривается, что монтаж всех элементов высотной части аэродрома будет производиться… вертолетами!
Не все знают, что у нас в Польше, есть «подоблачная» вертолётная станция, разместившаяся на здании Гранд-Отеля, одной из крупнейших варшавских гостиниц. Правда, вертолетного сообщения с-аэродромом пока ещё нет, но проведенные испытания были успешными.
Что стучало в металлической коробочке
Прошли года. Давно уже не стало — часового мастера Анджея Хейнлейна, а его место в мастерской занял ставший уже взрослым Петр. Он по-прежнему делал песочные, водяные и пружинные часы. Жена у него попалась сварливая, и поэтому часто, чтобы ее не видеть, он запирался в своей мастерской и там просиживал целые ночи. Трудолюбивый и способный, Петр становился из года в год богаче.
И вдруг всё переменилось. Доходы от продажи часов резко снизились, а пронырливая Хейнлейнова вскоре обнаружила, что хотя муж и просиживает днями и ночами в мастерской, часов больше не делает. Это обеспокоило жадную женщину. Ко всему этому она еще заметила, что Петр, всегда весёлый и любящий побалагурить, стал молчаливым и задумчивым. Бывало встанет ночью и идёт в мастерскую, где работает до самого утра, пока не придут подмастерья. А готовых изделий от этого не прибавлялось.
— Что он там делает? — раздумывала жена Петра. — На что транжирит время? И что прячет в карман, когда увидит людей? А вдруг он помешался… — и, вспомнив его отсутствующий взгляд, вздрагивала от страха за свое невеселое будущее.
Наконец, она не выдержала и рассказала обо всем подруге-соседке. Вскоре весь Нюрнберг заговорил о том, что часовых дел мастер Петр разума лишился.
Что он делает, о чём думает? — ломала всё время голову жена. А проверить было очень трудно: Хейнлейн всё тщательно прятал в кладовке, а ключ всегда носил с собой.
Время шло и ничего не изменяло. Зима сменилась весной, а весна летом. Однажды в жаркий летний день в городе начался пожар. Петр вместе со всеми бросился его тушить. Жена тоже хотела было помогать, как вдруг заметила торчащий в двери ключик. Она забыла обо всём. Возможность раскрыть секрет мужа была близка.
Хейнлейнова открыла дверь. На полках она увидела различные кольца и пружинки, инструменты, ей хорошо знакомые, а отдельно стояла какая-то металлическая коробочка, величиной с большую лукавицу, только плоская.
— А что это? — подумала она и осторожно взяла в руки коробочку. Но сразу же бросила её: в коробке, как показалось любопытной женщине, билось чье-то сердце. Может это какое-нибудь живое существо? А вдруг ее муж стал колдуном или связался с нечистой силой?
— Да, наверняка, — теперь уже твёрдо решила она, — здесь, в этой коробке бьется дьявольское сердце.
Изо всех сил она ударила о пол коробкой, схватила молоток, и шепча молитвы, начала им бить по коробке.
Пожар потушили быстро, и Петр вернулся домой. Как всегда, он заперся в своей мастерской. Но не прошло и нескольких минут, как, бледный и взволнованный, он бросился в комнату жены.
— Что ты наделала? Что наделала? — кричал он одно и то же, так, что у жены уже после этого не было совсем сомнений о том, что муж действительно сошёл с ума.
— Я… Петр, ничего… только эту дьявольскую душу…
— Двадцать лет думаю над этим изобретением! Двадцать лет моего труда пропало даром! Что ты наделала? — рыдал Петр, выбегая из дома.
Госпожа Хейнлейнова долго сидела у окна, испуганная и недоумевающая. Как можно отчаиваться по поводу одной металлической коробочки? — не понимала она.
А Хейнлейн тем временем шёл быстрым шагом в сторону леса. Никогда он не был так взволнован. Жена разрушила мечту всей его жизни в тот момент, когда все было уже почти готово. Найдётся ли у него ещё столько силы и мужества, чтобы начать всё сначала?
Утром, вернувшись в город, он сразу же направился к бургомистру. Хейнлейн хорошо знал бургомистра, старого друга его отца. Сейчас, усталый и грязный, он пришёл к нему просить о необычном.
— Ваше превосходительство, — сказал он. — Прикажите посадить меня в тюрьму. Разрешите только выбрать самое светлое помещение и взять с собой все инструменты.
Бургомистр очень удивился.
— В тюрьму? А за что?
— Ни за что, ответил в порыве Петр. — Я вас очень прошу… а выпустите меня только тогда, когда я вас об этом извещу.
Бургомистр внимательно посмотрел на Хейнлейна-младшего. И до него, главы города, доходили слухи, что сын его старого друга сошел с ума. Вот и сейчас всё выглядело так, что люди были правы.
«Да, — думал бургомистр, — лучше запереть его заранее, пока беды не наделал».
Итак, Петр Хейнлейн оказался в тюрьме. Теперь уже никто не сомневался, что часовой мастер лишился рассудка и все одобряли решение бургомистра, сохранившего спокойствие мещан.
Тюремный надзиратель тоже был доволен. Заключенный вел себя спокойно, целыми днями занимался каким-то странным занятием, пользуясь отвертками и другими небольшими инструментами, был доволен всякой едой, только странно: не хотел видеться с женой.
Прошло опять несколько лет, и, казалось, что уже ничто не изменится, как в один прекрасный день Хейнлейн изо всех сил начал бить кулаками в дверь и кричать во весь голос:
— Надзиратель! Надзиратель! Ян, сюда!
Ян прибежал сию же минуту.
— Иди, скажи бургомистру, — изо всех сил кричал часовой мастер, — что я уже хочу сегодня выйти из тюрьмы.
Тот рассмеялся.
— Что? На свободу захотелось? Ты — болен! Успокойся немедленно!
— Иди к бургомистру, — не унимался Хейнлейн, — и скажи, что я уже могу выйти отсюда, уже хочу…
— Ну и что ж такого, что хочешь? Напейся лучше холодной воды, а не то я тебя сам охлажу.
Так и не узнал бы бургомистр о желании часового мастера, если бы не случай. Как-то, проходя мимо тюрьмы, бургомистр услышал крики. Он немедленно позвал тюремщика, чтобы узнать, в чем дело.
— Ничего особенного не случилось, — объяснил надзиратель, — только этот сумасшедший вот уже третий день кричит, что хочет выйти на свободу. Мы его уже водой поливали, но ничего не помогает. Говорит, что так договорился с бургомистром.
Бургомистр начал вспоминать. Ведь прошло столько лет с того дня, когда Петр разговаривал с ним. Не может быть, чтобы сумасшедший так долго помнил о том, что требовал.
— Проведите меня к нему! — потребовал бургомистр.
Надзиратель удивился смелости хозяина города, особенно тогда, когда тот захотел войти в тюремную камеру.
— Говорят, что ты меня звал, Петр? — спросил бургомистр.
— Ваше превосходительство! Ваше превосходительство! Я всё-таки сделал часы, которые можно носить в кошельке!
— Какие часы? В каком кошельке? — недоумевал бургомистр.
— Вот эти! Они ходят в любом положении: и когда держишь вертикально и горизонтально, и когда даже переворачиваешь вниз циферблатом. Вот посмотрите!
Он вынул из ящика своего небольшого стола маленькую плоскую коробочку. Открыл крышку. Внутри был виден коричневый циферблат с цифрами и стрелками. На обратной стороне виднелась надпись, выгравированная на латинском языке: «Сделал Пётр Хеле из Нюрнберга в году 1510».
— Хеле? — удивился бургомистр.
— Не важно, как я сократил свою длинную фамилию, — заметил часовой мастер, — вы только посмотрите на эти часы, на их внутренности…
— Часы, как часы… пружинные. Ничего нового не вижу. Ведь пружинные часы у нас уже давно делали. Эти только уж совсем маленькие, таких еще не было. А пружинка-то какая малюсенькая… И, что? Они ходят? — спросил, наконец, гость заключенного.
— Ваше превосходительство, лучше всего, чтобы вы сами лично убедились. Одного завода пружины хватает на сорок часов!
— Быть не может! — удивился бургомистр. — Большие, настоящие часы и те не ходят дольше восьми часов, а потом их опять надо заводить.
Но всё же он внимательно посмотрел на открытый механизм хейнлейнсвского изобретения.
— Ты прав. Хоть твои часы и пружинные, а что-то в них есть такое, что отличает от остальных. Вот и бильянц[1] совсем другой формы. А это что? Обо что он так ударяется? — теперь уже не на шутку заинтересовался бургомистр изобретением заключенного.
— Это две свиные щетинки, ваше превосходительство. Они эластичнее металлических проволочек, лучше отбивают бильянц. Это благодаря им мои часы ходят в любом положении.
Бургомистр долго рассматривал механизм новых часов. Наконец, внимательно посмотрев на Хейнлейна, сказал:
— Я ошибался, дорогой друг. Часы эти совсем не похожи на все предыдущие. Да и в отношении тебя я тоже ошибался…
— Ваше превосходительство, — прервал его часовой мастер, — только благодаря этим годам одиночества и полного спокойствия я смог добиться своего. Вам, моему доброжелателю, я и хочу отдать свое изобретение.
— Мне? Эти часы? Петр, ведь это единственные часы в мире! Их можно бы подарить даже царю!
— Эти часы сегодня единственные, но одновременно только первые. Часы, которые можно носить при себе, понравятся всем, а я их сделаю много.
Спустя четыреста лет после изобретения первых карманных часов, в 1910 году в Нюрнберге был поставлен памятник Петру Хейнлейну. Молодой человек в средневековой одежде стоит, держа в одной руке часы, а в другой какой-то инструмент. Глаза его смотрят на механизм так, как будто хотели бы еще внести какие-либо поправки. A у ног лежит брошенная гиря с цепочкой — символ старых и неточных часов.
Азбука кибернетики
Из обширного запаса кибернетического «алфавита» мы с ими выберем самые главные, самые важные. Начнем с буквы «А» и кончим буквой «Я». Путешествуя от первой буквы к последней, постараемся рассказать о самом главном, о самом важном из большого раздела науки и техники, объединенного вместе словом «кибернетика».
Вы узнаете, где нужна автоматизация, познакомитесь с сегодняшним уровнем вычислительной техники. Вы даже проникнете в некоторые тайны новой науки. Мы вам покажем много удивительного из жизни вычислительных машин. Мы с вами будем постепенно идти от буквы к букве, пока не увидим все интересное в мире, полном загадок и неожиданностей.
Итак, вперед. Отправляемся в путешествие по маршруту «Кибернетика от «А» до «Я». Смотрите, буквы давно вас ждут.
Поделиться книгой: