– Играл вместе со всеми, – выдавил он в конце концов.

– Не говори неправду, Пип! Бетси и Дейзи давно вернулись, этот толстый мальчик, как его там зовут, тоже давно дома. Не рассказывай мне небылицы.

– А я играл с Ларри, – стоял на своем Пип.

Бетси видела, что брату трудно выкручиваться, и решила прийти ему на помощь, сменив тему разговора.

– Фатти сегодня свалился со стога, – объявила она.

Разговор и вправду принял другой оборот – мать в ужасе уставилась на дочь.

– Кто упал со стога? Этот толстый мальчик? С ним все в порядке? Кстати, что вам понадобилось на стогу?

Пип испугался, что Бетси разболтает все – и то, что на стог действительно лазили все, – поэтому теперь тему разговора сменил он.

– Мама, – с невинным видом спросил он, – у нас найдется пара старых ботинок, которые папа больше не носит?

Мать еще сильнее удивилась.

– А в чем дело? – заинтересовалась она. Обычно Пипа мало волновала старая отцовская одежда.

– Ни в чем! Просто я знаю человека, которому очень бы пригодились старые башмаки!

– Почему? – опять спросила мать.

– Понимаешь, он носит такую рвань, что у него пальцы ног торчат из башмаков, – пояснил Пип, стараясь привлечь внимание матери к этому обстоятельству.

– О ком ты говоришь? Чьи пальцы ног торчат? – доискивалась мать.

Пип прикусил язык. Ну вот, теперь придется рассказать о бродяге, а он – часть их тайны. Вот невезенье! О чем ни заговори, все почему-то ведет к расследованию и секретам Тайноискателей.

– Это один бедный старый бродяга, – вылезла Бетси, и Пип метнул в нее сердитый взгляд.

– Бродяга! – повторила мать. – Я полагаю, Пип, вы не водите дружбу с такими людьми?

– Нет, мама, – Пип был в отчаянии. – Я не вожу с ним дружбу. Мне его просто жалко, вот и все. Ты же сама говоришь, что мы должны сочувственно относиться к тем, кому повезло меньше нас, и должны помогать им, верно? Вот я и подумал, что хорошо бы отдать этому бродяге старые отцовские башмаки.

– Ну ясно, – сказала мама, и Пип с облегчением вздохнул. – Хорошо, я поищу старые ботинки, и, если найду, можешь передать их этому нищему. А теперь – заканчивайте обед!

Быстренько покончив с запоздалым обедом, Пип улизнул в сад и помчался в старую беседку, где они договорились встретиться с Бетси.

– Бетси! Ну как Фатти себя чувствует? Он не очень сильно ушибся?

– Не очень, – согласилась Бетси. – Но синяки у него просто первоклассные. В жизни никогда не видела таких прекрасных синяков. Я думаю, он теперь начнет хвастаться синяками и будет их расписывать, пока нам всем не надоест! Ты слышал, как он плюхнулся об землю? А что вы с Ларри? Нашли бродягу? И что?

– Ну это явно не он прятался в канаве, и не он оставил лоскуток на колючках, – ответил Ларри. – Мы осмотрели и его обувь, и одежду тоже. Зато он слышал все скандалы в доме Хика в тот день. Мы с Ларри хотим хорошенько допросить его завтра, когда он явится за ботинками. Если он будет уверен, что мы не донесем в полицию, он может рассказать нам много интересного. Он, кажется, даже видел человека, который прятался в канаве!

– Ого! – Бетси была потрясена. – Слушай, Пип, а смешно вышло, когда бродяга открыл глаза и увидел перед собой Ларри на коленях, а потом то же проделал и старина Гун!

– Правда, очень смешно, – согласился Пип с улыбкой. – Ага, вот и Фатти с Бастером.

Фатти прохромал по дорожке. Он с трудом переставлял ноги и еще не решил как ему быть: то ли держаться героем и преуменьшать свои страдания, но все-таки прихрамывать, чтобы окружающие сочувствовали ему, то ли, подчеркивая увечья, всех хорошенько напугать.

В данную минуту Фатти изображал героя. Он улыбнулся Бетси и Пипу, но на скамью опустился с осторожностью.

– Очень болит? – сочувственно спросила Бетси.

– Ничего, не обращайте внимания! – очень-очень мужественно ответил Фатти. – Большое дело – со стога упал! Пройдет.

Дети восхищенно смотрели на удальца.

– Показать синяки? – предложил Фатти.

– Я уже видела, – напомнила Бетси, – но я не против еще разок посмотреть. Мне синяки нравятся, когда они начинают желтеть, но Пип ведь вообще еще их не видел, да, Пип?

Пипу ужасно хотелось взглянуть на синяки, но ужасно не хотелось давать Фатти новый повод для хвастовства. А Фатти не стал дожидаться ответа, он принялся стаскивать с себя одежду, демонстрируя большой набор синяков различных форм и размеров. На самом деле первоклассные образовались синяки!

– Да, – сказал Пип, не в силах сдержать восторг, – в жизни еще таких не видел! Они, наверное, потому такие здоровенные получились, что ты толстый. Представляешь, каким будешь красавчиком, когда они примут желто-зеленый оттенок!

– Надо вам сказать, – объявил Фатти, – что редко у кого бывают такие синяки! Один раз мы играли в футбол и я врезался в штангу – синяк получился точно, как церковный колокол. Это же редкость, верно?

– Жалко я не видела, – вздохнула Бетси.

– А еще был случай, – продолжил Фатти, – когда меня треснули палкой – вот здесь – и наутро появился синяк в форме змеи, с головой, с хвостом, полностью.

Пип с готовностью потянулся за палкой.

– Хочешь я тебе еще один посажу – в форме змеи? Ты только покажи где.

– Не вредничай, – обиделся Фатти.

– Ну так не трепись больше насчет змей и разных там колоколов, – с отвращением сказал Пип. – Стоит Бетси засюсюкать – ой, как красиво! – и ты сразу начинаешь нести бред! А, вот они идут, Ларри и Дейзи.

Фатти не решился больше распространяться по поводу синяков, хотя ему до смерти хотелось, чтобы их увидели все.

Ларри все тщательно обдумал, пока обедал, и теперь был готов изложить план дальнейших действий. Он даже не спросил беднягу Фатти, как тот себя чувствует, а сразу приступил к делу.

– Вот что, – сказал Ларри, – я тут думал про старину Гуна. Не нравится мне, что у него тоже есть зарисовки следов. Еще раскроет тайну прежде нас! Насколько мы можем судить, он тоже подозревает Пикса и мистера Вонюнга, ну и бродягу, конечно. Мы обязаны его опередить! Будет отвратительно и ужасно, если старина Пошлипрочь раньше нас все разнюхает!

Все дружно согласились, и Бастер тоже повилял хвостом.

– Необходимо повидаться с этим мистером Пиксом, слугой, – пошел Ларри дальше. – Это сейчас самое важное. Бродяга теперь вне подозрений – мы же осмотрели его одежду и обувь. К тому же, я уверен, что если бы коттедж поджег бродяга, он бы немедленно улепетнул из наших мест – улепетнул бы как можно скорее. Не верю, что он поджег. Мои подозрения падают на мистера Пикса. Надо уточнить.

– Надо! – хором согласились все.

– Завтра я проведу допрос бродяги, – с большой важностью заявил Ларри. – Есть у меня ощущение, что он многое может нам сообщить. Фатти, как ты думаешь, могли бы вы с Дейзи завтра заняться мистером Пиксом? А я бы остался тут и вместе с Пипом и Бетси допросил бы бродягу.

– Отлично! – радостно воскликнули Фатти и Дейзи. Только бы опередить старину Пошлипроча! Должны же они, наконец, доказать ему!

В ДЕЙСТВИЕ ВСТУПАЕТ ЛИЛИ

У Фатти действительно болело и ныло все тело, в тот день он не был расположен заниматься расследованиями. Ларри, Пип и Дейзи оставили его в саду за чтением в обществе Бетси и Бастера. Сами же они решили сбегать в дом мистера Хика и еще разок поговорить с кухаркой миссис Миннз.

– Мы должны окончательно проверить, была ли у миссис Миннз возможность поджечь мастерскую, – разъяснил задание Ларри, – я лично не верю, что она это сделала, но детектив не имеет права полагаться на эмоции. К тому же нам нужно раздобыть адрес Хорейса Пикса.

– Захватим с собой рыбки для Суити, для кошки миссис Миннз, – предложила Дейзи. – Кажется, у нас осталось немножко после обеда и мне позволят взять рыбу. Миссис Миннз будет очень довольна, если мы придем с угощением для ее кошки.

Кухарка разрешила Дейзи взять рыбную голову, Дейзи завернула ее в бумагу, Бастер сделал попытку увязаться за рыбным запахом, но Фатти придержал его за ошейник.

– Бастеру там нечего делать, – решила Дейзи, – он наверяка начнет гонять кошку, а миссис Миннз тогда прогонит нас.

Дети гурьбой побежали по улочке.

– Говорить буду я, – предупредил Ларри.

Дейзи прыснула:

– Ничего подобного! Говорить будет миссис Миннз, и больше никто!

Они приблизились к кухне и заглянули в дверь. За столом Лили писала письмо. Глаза у нее были красные, как будто она совсем недавно плакала.

– А где миссис Миннз? – спросил Ларри.

– Наверху, – ответила Лили. – Она не в настроении. Я опрокинула кувшин с молоком и облила ее, а теперь миссис Миннз твердит, будто я это нарочно сделала!

– Лили, вы были здесь в ту ночь, когда горела мастерская? – поинтересовался Ларри.

Лили отрицательно покачала головой.

– А где же? – удивился Ларри. – Вы даже пожар не видели?

– Видела, когда вернулась. У меня был свободный вечер, – неохотно ответила Лили. – А где я была – вас не касается. Это совершенно не ваше дело!

– Конечно. – Ларри не ожидал такого отпора. – Я одну вещь не могу понять: как получилось, что ни миссис Миннз, ни ее сестра не почувствовали запах дыма?

– А вот и сестра миссис Миннз! – воскликнула Лили.

В дверях появилась неимоверно толстая женщина в огромной шляпе, отделанной цветами, из-под полей которой искрились ее глаза. Она явно удивилась при виде детей на кухне.

– Здравствуйте, миссис Джонс, – довольно нелюбезно приветствовала ее Лили. – Миссис Миннз пошла наверх переодеться и через минутку вернется.

Миссис Джонс вошла и уселась в кресло-качалку, с трудом переводя дыхание.

– Ну и теплый же день, – сказала она. – Откуда здесь столько детей?

– Мы живем по соседству, – объяснил Пип. – Мы принесли Суити рыбки.

– Где же котята? – вскричала Дейзи, увидев пустую корзинку.

Лили ахнула.

– Только бы они не побежали наверх! Миссис Миннз велела мне держать дверь закрытой!

– Котята могли и во двор побежать, – успокоил ее Ларри, закрывая дверь в холл.

Ему не очень-то хотелось, чтобы мистер Хик услышал голоса на кухне и явился сюда.

– А вот и Суити!

Черно-белая Суити прошествовала через кухню, держа пушистый хвост трубой. Учуяв рыбный запах, она подошла к Дейзи. Та развернула бумагу и выложила голову на кошачье блюдечко в углу. Суити, не долго думая, достала рыбу с блюдечка и принялась есть ее с полу.

– Суити испугалась, когда был пожар? – спросил Пип, считая, что пора переходить к делу.

– Она места себе не находила, – ответила миссис Джонс.

– Вы тоже были здесь в ту ночь? – Дейзи изобразила удивление. – Как же вы не почувствовали запах гари?

– Не почувствовали? – возмутилась миссис Джонс. – Я-то как раз и почувствовала, я стала говорить сестре: «Мария, у нас что-то горит, у нас что-то горит, Мария!» У меня отличное обоняние, это у Марии нет нюха. Я все осмотрела на кухне, потом выглядываю в холл, на всякий случай, а вдруг что-то там горит!

– А миссис Миннз не пошла смотреть, откуда пахнет горелым? – спросил Ларри.

– Боже мой, Мария в тот вечер ни рукой, ни ногой не могла шевельнуть! – воскликнула миссис Джонс. – Опять разыгрался ее ревматизм, это было что-то страшное! Прикована, буквально прикована.

– В каком смысле – прикована? – с большим интересом спросил Ларри.

– Ну, еще когда мы с ней пили чай, она сидела в этой качалке и вдруг говорит мне: «Ханна, – она мне говорит, – я просто прикована, у меня опять разыгрался этот мой ревматизм, я не в силах шевельнуться». Ну, я и говорю ей: «Мария, а зачем тебе двигаться? Сиди и не шевелись! – я говорю. Я подам чай, мистера Хика все равно нет дома, так что тебе не нужно хлопотать с обедом. А я, – говорю я ей, – я посижу с тобой, пока тебе не полегчает».

Дети внимательно слушали и все думали об одном и том же: раз в тот вечер у миссис Миннз разыгрался ревматизм и она не могла подняться с кресла, значит, и поджечь мастерскую она тоже не могла!

– И бедненькая миссис Миннз так и просидела в качалке весь вечер? – спросила Дейзи. – То есть пока не выяснилось, что в доме пожар?

– Так и просидела. Она же не могла шевельнуться! – миссис Джонс повторила это с ударением. – Мария не поднималась, пока мой нос не убедил меня в том, что горит не на шутку. Я сначала подошла к кухонной двери, понюхала, потом открываю дверь, выхожу в сад – а там уже полыхает! Я кричу ей: «Мария, пожар», а она побелела, как полотно. Я опять кричу ей: «Мария, бежим, надо что-то делать», а бедная Мария не может встать с кресла!

Дети вобрали в себя всю эту информацию. Миссис Миннз явно не имела отношения к поджогу. Она даже с кресла не могла встать, где уж ей бегать и поджигать коттеджи! К тому же ее сестра была все время с ней. Нет, не миссис Миннз совершила преступление!

Список подозреваемых стал на одно имя короче.

Дверь отворилась, и в кухню вошла сама миссис Миннз. Вид у нее был недовольный. Она уже сменила залитое молоком платье, но все еще сердито смотрела на Лили и с удивлением – на детей.

– Ну что, Мария, – спросила миссис Джонс. – Как твой ревматизм?

– Здравствуйте, миссис Миннз, – вежливо сказала Дейзи. – Мы принесли рыбную голову для Суити.

Миссис Миннз расплылась в широкой улыбке. Ее всегда трогало, когда заботились о ее любимице.

– Как это мило с твоей стороны, – сказала она и добавила, обращаясь к сестре: – ревматизм меня меньше мучает, хотя нельзя сказать, что будет после того, как меня облили с головы до ног. Что же это такое – девчонка обливает меня молоком!

– Я ненарочно, – угрюмо сказала Лили. – Можно мне сходить на почту и отправить письмо?