Помоги проекту - поделись книгой:
Янатанна аль Акрас.
Интерлюдия
Если бы кто-то сказал Виктору Крафту, что он через сотню лет станет меняющим хозяев рабом особого назначения, то Крафт даже бы не озаботился тем, чтобы вызвать парней из психушки. Он бы просто решил, что человек поймал передозировку какого-нибудь модного синтетического наркотика, безразлично бы подвинул безумца своей клюкой и продолжил бы путь домой, к своей ненаглядной Маргарет, которой уже разменяла девятый десяток. «Старый Вик» уже с десяток лет как морально готовился к встрече с Всевышним, написав и переписав пару десятков версий завещания.
Но пословица про богов и их игры способна ударить даже по миру, в котором нет и не было никаких божеств. Не было? Так мы создадим!
Виктор, которого девяносто без малого лет уже звали Генрихом, зло сплюнул на песок и с ненавистью покосился на командующих разгрузкой «треугольника» бессмертных. Сначала чертова «Школа» подминает его команду друзей, стремясь разбить их товарищество и поглотить остатки, теперь сожравшая уродов «Академия»…
О нет, последние вовсе не собирались разлучать де Витта с его товарищами. Уж у кого всегда хватало собственных ученых и естествопытателей, так это у «академиков»! Вместо этого несчастную компанию, когда-то соблазненную посулами хорошей и стабильной работы, обвинили в тесном сотрудничестве с Гильдией, превращающей бессмертных в зомби… и допросили. Дознаватели «Академии» совершенно не зря ели свой хлеб с икрой на золоте и бриллиантах! Работать они умели, любили и хотели!
Раскололись все. От затылка до задницы. Офелия, Зерзан, Киллана, Генрих… даже Валериан! Десятки лет труда, планирования, подготовки… все ушло на подносе и перевязанное ленточкой к «академикам»! Гному и его товарищам теперь придется рисковать жизнью и рассудком, получая в случае успеха лишь жалкие объедки!
«Ученый» еще раз сплюнул и покосился на сидящую неподалеку от него на стуле беловолосую геомантку. Патриция Лендер не выходила из депрессии уже почти неделю. Ей, несмотря на куда большую вовлеченность в дела «Школы», тоже была обещана свобода в случае успеха. Даже рисковать-то особо не надо было, знай себе организуй идеально ровную поверхность земли под устройства гнома… ну и еще кое-что. Вот это «кое-что» и заставляло дамочку грустить. Ишь, какая нежная!
Сейчас Генрих де Витт, бывшее третье лицо в одном из когда-то процветавших баронств Колиса, понимал всю глубину и ошибочность их начальной тактики «премудрого пескаря». Да, они все делали тихо, уверенно, не привлекая внимания… но мировые события понеслись, как будто их кто-то пришпорил. Может, оно и к лучшему — работать сейчас на одну из главных сил мира? Гном находил эту мысль отвратительнее, чем могло бы быть ощущение от щупальца мертвого осьминога в его собственной пятой точке! Или где-то около.
Здесь и сейчас у де Витта и «академиков» уже было все готово. Где здесь? Просторный островок посреди океана, проверенный приборами Генриха. После того, как гном дал отмашку гильдейцам, те прибыли сюда на «треугольнике», до краев заполненном солью, тщательно засыпав ей весь остров, избавляя его тем самым от кристаллов Дикой Магии. Теперь тут был неизвестный всему миру плацдарм, страхуемый от морских тварей парой небольших кораблей Лиги Некромантов.
Это не было небольшой экспедицией — «Академия», выжавшая из Бессов все, что только было можно, сделала широкий жест, позволяя де Витту сотоварищи быть первыми, получая определенный процент с каждого добытого группой кристалла и бонус с каждого целиком освобожденного острова. Но ровно до первой смерти. Уже не в палатках, а во вполне себе просторных деревянных домах на освобожденном острове своего часа ожидали их дублеры — куда лучше оснащенные и подготовленные. Вообще, бессмертных на островке было чересчур много — с сотню «академиков», пять некромантов и с пару десятков молчаливых и скрытных Бессов империи Нихон. Уже были развернуты походные кузни и мастерские, два «треугольника» совершали куда-то регулярные рейсы, а количество проинструктированных и обученных лично Генрихом бессмертных…
Гном уныло пнул один из собранных аппаратов, чувствуя себя жертвой на заклание.
— Знаток, да кончай ты грустить! — раздалось из-за спины гнома. Обернувшись, он обнаружил там двух своих друзей-зверолюдов, Зерзана и Офелию. Остальные тоже не спеша подходили, — Все далеко не так страшно, как демонстрирует миру твое прекрасное, но хмурое лицо!
— В словах Офелии больше рассудительности, чем даже я посчитал бы… нужным, — мягко обратился к насупившемуся гному Валериан, — Да, мы потеряли возможность быть первыми, ну и что, Генрих? С нас снят поводок «Школы», а «Академии» мы теперь не очень и нужны. Мир полон природных богатств, а мы, как геологи-разведчики, уже себя зарекомендовали.
— Действительно, — погладила гнома по ежику волос эффектная эльфийка с несколько надменным, даже в кругу друзей, видом, — Закрылись одни двери, откроются другие.
— Дураки вы, — выдохнул де Витт, — …и не лечитесь! Кристаллы — это не деньги! Это способ изменить себя! Это ворох лотерейных билетов! Каждый из нас мог бы приобрести такие силы, что перед нами ползали бы на коленях, умоляя работать на них!
— Точно. Умение дышать огнем или спрессовывать очень ровные кирпичи нас бы непременно спасло от внимания вот этих вот парней, — Зерзан больно пнул самолюбие гнома, указывая пальцем на парочку серебряных «магов-воителей», спарринговавших неподалеку. Оба «академика» были за двухсотый уровень и наносили друг по другу удары на такой скорости, что Зерзан не мог их различить.
— Вообще, чего мы сейчас ждем? — вздохнула Киллана Флайвинг, оставив шевелюру де Витта в покое, — Площадки готовы, приборы настроены.
— Ждем прибытия четвертого участника этой коалиции, — пробурчал Генрих нехотя, — Король Вашрута, Янатанн, должен прислать своих представителей и какого-то особо прочного и живучего Бесса, который у нас и будет работать разведчиком. Скоро прилетят.
— Помню я одного прочного и живучего! — хихикнула редко унывающая зверолюдка, дергая своим кошачьим ухом, — И не отказалась бы увидеть вновь!
— Джаргак? — лицо де Витта исказилось, как будто он съел что-то кислое и просроченное, — Шестидесятый уровень? Ты серьезно, Фелис?
— Он вышел невредимым из схватки с вполне взрослым драконом, а потом протащил нас по механическому подземелью, — хмыкнул Зерзан, щурясь на приближающийся к острову воздушный корабль.
— Это точно будет не он! — категорично отрубил гном, — Видите, какая Патриция наша кислая сидит? Это потому, что тот мужик, которого сюда вон тот «треугольник» тащит, поставил одним из условий себе тут бабу! Перепихиваться ему регулярно нужно, особенность такая. Теперь посмотрите, где Джаргак и где наша белая доходяга?!
Аргумент признали убедительным, да и спорить особо не было нужды — «треугольник» медленно и плавно разворачивался, готовясь сесть на посадочную площадку острова. Опоры погрузились в песок, открылись нижние двери корабля, выпуская широкий пандус, по которому тут же скатились быстрым шагом несколько «академиков», ринувшихся к стоящим в центре острова домам — докладывать, утрясать, согласовывать.
А дальше…
Генриху показалось, что солнечный тропический день как-то потемнел и вроде бы даже треснул. Возможно, где-то посередине, иначе и не сказать… или это был внутренний мир гнома? В полной тишине вниз по пандусу, медленно и оглядываясь, спускались четыре совершенно разных, но абсолютно сногсшибательных по разным причинам фигуры.
При виде старых знакомых не состроить кислую мину помогла лишь слабая приспособленность моего лица строить мины вообще. Не то чтобы у меня были серьезные причины не любить компанию, когда то тепло принявшую меня в зимнем снежном лесу, когда я был еще первого уровня после перерождения, но…
Вторая встреча с этой компанией показала, что они и любое серьезное дело — противоположны по сути. Несмотря на то, что двое зверолюдов, эльфийка, гном и очень высокий полурослик были группой редких специалистов, да еще и доверяющих друг другу, что было совсем уж исключением в нашем мире, особого толку от них не было. В основном — по причине отсутствия жизненного опыта, как бы это странно не звучало в мире, где общий средний возраст бессмертного уже вплотную карабкался к отметке в сто пятьдесят лет. Чему-то же учишься во всех этих «сценариях», да и земная жизнь — не фунт изюму…
Бодро сбежав по пандусу, я оскалился и помахал компании рукой, одновременно вызывая Картера. Появившийся единорог покрутил головой, понял, что здесь предъявлять мне претензии совсем не место, и ускакал куда-то в кусты. Подойдя к команде «Генрих и Ко», я заговорил преувеличенно энергичной скороговоркой:
— Привет, ребята! Вопросы потом, сначала кратко о моих спутниках. Магичку видите? Да, вон ту, мелкую, с розовыми волосами и 403-го уровня? Не злите ее. Особенно вопросами. Любыми, Киллана, любыми, не делай такой вид. Далее! Виндхальф, Саюр Цатригор… да, вот тот здоровый двухметровый гоблин с мхом на коже, это не гоблин, а виндхальф. Очень высокоразвитая раса. Ситуация обратная — отвечайте на все его вопросы. Без промедления. Иначе у вас будут неприятности.
— …ааа…
— А это Егор. Считайте, что вы его не видели.
Горячее согласие в глазах тех, кто меня услышал, родилось вспышкой желания развидеть Егора.
На фоне Егора Карташова я был симпатичным и совсем не тревожащим существом. Несмотря на то, что все «детали» из которых… состоял бессмертный, были по отдельности красивы и гармоничны, их было чересчур много. Саму историю этого чудесного, но очень грустного существа я услышал нехотя, после того, как в трюме «треугольника» в него вцепился любознательный виндхальф, забывший про такт и вежливость.
Изначально, Егор был обыкновенным «пустым» эльфом, удравшим из Леса на вольные хлеба… но в орочью степь, где его, по каким-то причинам, приютило племя зеленокожих. Проведя в племени более десятка лет, Карташов выучился на класс «шамана» и ушел дальше по дороге жизни. Но — недалеко. Наупотреблявшись взятых с собой в трудный путь веществ, юный шаман нашел на свою голову очень крупную аномалию Дикой Магии и каким-то чудом сумел наткнуться в огромной, чуть ли не с большой город площадью, области искажений на кристалл 155-го уровня. После чего его жизнь необратимо изменилась.
Во-первых, у Бесса было шесть ног. Нормальных эльфийских ног, вместе с задницей и не только, которые росли пара за парой. Ну, то есть, по сути, задница у него была одна, а вот хозяйств — три. Этакий шестиногий кентавр, с куда более серьезными половыми проблемами, чем у меня. К сожалению, как для Егора, так и для окружающих, этим его странности не заканчивались. Второй были крылья. Обычные перепончатые крылья, покрытые обычной эльфийской кожей, очень даже небольшие и нефункциональные — они росли из… горизонтальной части шамана, даже играя определенную роль для уравновешивания корпуса. Самым страшным были уши. Хорошие, качественные эльфийские уши… растущие раковиной внутрь и выполняющие у Егора ту же роль, которую у Медузы Горгоны играли змеи. Плотная грива ушей, тянущаяся от головы вниз по позвоночнику… ракушками внутрь.
Такие мелочи, что запах Карташова вызывал у всех разумных желание почесаться и заставлял кристаллы Дикой Магии звенеть в радиусе десятка метров… не имели ни малейшего значения.
Шаман вышел с корабля в числе последних, уныло огляделся, достал из инвентаря здоровенную панаму, напялил ее и ушел смотреть на океан.
Проводив его взглядом и одергивая себя от желания поскрести щеку, я уныло уставился на начинающих очухиваться бессмертных. Кажется, сейчас будут вопросы…
Глава 6 Море волнуется раз
— Что такое «Мириада»? Чем она отличается от обычных островов, на которых можно найти кристаллические центры Дикой Магии? То есть, грубо говоря — какого единорожьего пениса мы тут с вами забыли? — начал лекцию Генрих де Витт, не меняя своего предсуицидального выражения лица.
Наш «ученый»-гном был сильно расстроен, сил скрывать настроение у него не было — добравшийся до него виндхальф этому поспособствовал более чем. Тем не менее, теперь оставалась только базовая подготовка новоприбывших, включая и меня, как «наконечника» разведывательного отряда. Пока умельцы «Академии» сочиняли какой-то бронекостюм на мой размер, остальные располагали достаточным временем, чтобы вникнуть в свои роли, познав угрюмую гномью мудрость.
Сначала нам кратко объяснили базис. Кристаллы не просто так звались центрами — визуальные искажений манифестировались вокруг них, но никакой иной связи не было. Искажения ничем не изолировались, включая земную твердь, поэтому были надежным полем дезориентации для всего, имеющего глаза. Сам висящий в воздухе кристалл так же был нейтрален к окружающей среде и большинству известных воздействий — его нельзя было «нащупать» никаким методом, кроме физического воздействия и… присутствовавшего на острове Егора. Это была официальная позиция «Академии», не верить которой смысла не имело.
Вторая порция подготовительной информации была иного плана — де Витт предоставил объяснение своим разработкам. Специально для орков они были упрощены до предела, а именно — каждый кристалл Дикой Магии генерирует вокруг себя поле искажений строго определенного характера, напрямую связанное с уровнем этого самого кристалла. Эта величина была неизменной по всему миру. Приборы и устройства Генриха позволяли, после определенной длительной и капризной настройки, засечь границы полусферы искажений, которую в простонародье «академиков» звали маревом, и определить уровень кристалла. Рассчитав ширину шага «разведчика-сборщика», де Витт мог проинструктировать его о количестве шагов, которые необходимо было сделать перед началом эффективного поиска. То есть, в версии для орков — мне должны были сказать, сколько шагов сделать перед тем, как начать мацать вокруг себя руками в надежде зацепить кристалл.
И, наконец, зачем это все понадобилось. Мириада не была обычной кучей островов, «загрязненных» кристаллами Дикой Магии. В мареве архипелага было нечто, вполне успешно определяющее незваных гостей и… стреляющее по ним какой-то дрянью, которую кристаллы «Академии» с большим трудом и потерями, записали визуально. Выглядела эта дрянь как маленький искристый кусочек того самого марева Дикой Магии, только в отличии от вопиющей безобидности искажений, была смертельно опасна. Или, правильнее говорить — деструктивно опасна? Этим «снарядам», вылетающим из иллюзий покрывающих острова, было чихать на любую защиту — они прилетали в цель и взрывались, не разнося последнюю на кусочки, но заражая каким-то быстродействующим воздействием, эффективно переводящим материю и плоть в невесомый прах.
Особую скорбь и урон кошелькам естествопытателей вызывало то, что эти «снаряды» нельзя было обмануть. Они били по всему, что приближалось к мареву Мириады — причем, не промахиваясь… но не моментально после того, как цель преодолевала границы невидимого периметра. Временные интервалы различались, что вызывало среди ученой братии самые настоящие бури споров.
Все, кто собрался на этом острове, были заинтересованы в скорейшем решении этой мировой загадки …с последующим извлечением максимальной прибыли. А вот о неудаче лучше было не думать — ничем хорошим она для «наемных» работников бы не кончилась, в то время, как высокие договорившиеся фракции вполне себе имели план Б — солевую бомбардировку, с помощью которой они надеялись отрезать от Мириады «кусочки» для поглощения.
Без победы уходить никто не собирался.
…или просто делали такой вид. По фразам гнома, в которых слышалось неприкрытое злорадство, миражные снаряды игнорировали все мыслимые и немыслимые типы защит. То-то мне показалось неладным, что тут столько фракций самого разного толка в один союз сплелись. Даже смертного подтянуть были готовы.
Чье-то бубнение мешало качаться на волнах нирваны. Я смутно осознавал, что этот покой был мной заработан — тяжким трудом и серьезными страданиями. Лишаться его не хотелось совершенно, но вместе с тем, я четко осознавал, что слышимый мной раздражающий голос не утихомирится, пока я не отрину достигнутое, чтобы вновь окунуться в безнадежный суетный смрад бытия…
КРАК!
Получить во время медитации молнией, что может быть лучше?
Из продавленной собственным задом ямы в песке я выбирался едва ли не в худшем настроении, чем когда в нее залазил. Учитывая, что залезал я туда каждый раз в полумертвом состоянии, истекая кровью от сотен глубоких проколов и порезов…
Электричество есть чистое зло. Особенно если оно срывается с рога перманентно обиженного тобой единорога. Я отогнал соблазнительную мысль выпустить своего питомца где-нибудь в безопасности, чтобы он спокойно пожил несколько лет, и огляделся по сторонам. Ничего не изменилось. Яма в песке, японка-архимаг, смотрящая на меня как на врага народа, и мимопробегавший единорог, смачно чавкающий каким-то выдранным из земли клубнем.
Еще летя сюда в компании виндхальфа и шестиногого эльфа, я долго раздумывал — выпускать мне Картера или нет? Что будет, если он, увидев Митсуруги, начнет к ней ластиться? Когда мой питомец еще был котом, отношения у них с японкой были замечательные. Пораскинув мозгами, решил списать эксцесс, ежели тот произойдет, на обычную единорожью придурь. Ну а что? Сказал бы, что у Картера тяга к девственницам, а Митсуруги выглядит девственнее некуда… отбрехался бы в общем. Обошлось. Я определенно недооцениваю интеллект собственного питомца, ведущего себя по отношению к японке, как к категорически чужой личности.
Может, попробовать его научить писать и читать?
В данный момент, мы втроем были предоставлены сами себе уже третьи сутки, проводя свободное время с разной продуктивностью. Минимальную демонстрировал Картер — не обнаружив никаких доступных для него запасов спиртного на небольшом, в общем-то, островке, мой белоснежный и парнокопытный друг вился вокруг меня с отчетливым желанием выразить часть накопившихся претензий. Могущественный архимаг маялась приблизительно той же дурью — то есть терлась недалеко от меня просто потому, что я ее ментальной магией не засекался от слова «никак», что бедную японку нервировало аж жуть.
Я же, позволив снять с себя мерки местным мастерам-бронникам, был проинструктирован «заняться чем-либо полезным», в следствие чего и припахал японку, упросив периодически заключать меня в тот самый саркофаг с иглами внутрь, коим она мне и грозилась ранее. Получая раны и проколы сквозь «железную рубашку», я их начинал интенсивно залечивать «целебной медитацией», поднимая тем самым свое мастерство владения сразу несколькими важными дисциплинами.
Заключенный с некромантами, Нихоном и «Академией» договор был прост — я работаю «лабораторной крысой» либо три жизни (с условием, что я воскресну в зоне работы корабликов Лиги), либо — пока у «академиков» не будет отработанной стратегии по очистке Мириады их силами. После этого я буду свободен как ветер… получив приблизительно одну десятую от рыночной стоимости за каждый собранный центр Дикой Магии. Вполне себе неплохие условия, учитывая то, что я должен был просто рассыпаться невесомым пеплом после удара миражной силы этой самой Мириады.
…рассыпаться, воскреснуть и попробовать слинять от всех этих интересных товарищей как можно дальше. Океан? Да, согласен, неприятно и фатально… но шансов на благополучный исход, с моей скоростью бега и умением летать куда больше, чем здесь, под взглядами слишком уж взрослых для меня дядь.
Тем временем, Митсуруги вновь началауговаривать меня продать ей Киру. Делала она это показательно отстраненно, но вполне аргументировано. Одним из наиболее веских доводов из уст мага с золотым классом звучала уверенность, что вне зависимости от достигнутых в Мириаде результатов, никто от меня уже не отстанет. А безликое золото в особо крупных количествах куда полезнее бракованной Слуги.
— И эти слова говорит мне та, кто успешно скрывался от той же «Академии» почти тридцать пять лет? — сыронизировал я, продолжая наслаждаться безболезненным состоянием тела, затянувшего раны.
— Ты сравниваешь возможности архимага, достигшего потолка в одиннадцати школах магии и свои? — Митсуруги с наивно-дурашливым видом подняла на лоб свои розовые брови, приложив пальчик ко рту.
— Нет, конечно! Как вы могли такое подумать, уважаемый архимаг! — я широко улыбнулся, заставляя умильную мордашку японки побледнеть, — Вот же вы! Вместе со своими одиннадцатью школами магии и целой империей! Буквально перевязанные розовой ленточкой с надписью «десерт после Мириады»! Я предпочту брать пример с вашего товарища… как его там звали? Соломон?
Кажется, я задел ее за живое. Архимаг не просто захлопнула меня в очередной ледяной саркофаг с иглами, но и заставила воткнувшиеся в тело острия вибрировать. Я попробовал взвыть, захлебнулся собственной кровью, и, выплюнув ее, сосредоточился на том, чтобы остаться в живых. Мир опять наполнился режущей болью и светом тропического солнца сквозь толщу льда.
Кажется, у меня начала развиваться острая аллергия на тропические острова. Жара, смертельная опасность, многочисленные неприятные формы жизни… это повторяется раз за разом, становясь все хуже и хуже.
В поднятый некромантом труп полурослика вселили демона. Затем кожу мертвого коротышки иссекли тысячами порезов, в которые втерли специально созданные красящие смеси. Запитанные, они засветились слабым голубым светом, превращая скалящееся и дергающееся тело в совсем уж тревожную на вид сущность. Энтузиастам от науки, алхимии и магии этого показалось мало — получившийся экспонат был тщательно упакован в герметичный скафандр, тоже светящийся от множества защитных рун. Получившееся страшилище, не имевшее никакой возможности пошевелиться, было посажено на плотик, снабжено свитой из десятка летающих кристаллов, и отправлено плыть на ближайший островок Мириады.
Рвануло сильно и неожиданно. Плывет плотик себе, плывет, и вдруг — на его месте вырастает солидный и ясно различимый с нашего острова водяной гриб взрыва. Обрадованный гомон ученой братии, самодовольный скрежет голоса виндхальфа и досадливая ругань тех, кто отвечал за управление записывающими кристаллами.
Будут повторять. Раз за разом, свозя и сводя объединенные ресурсы. Здесь все серьезно и монументально, никаких «давайте пошлем орка, а когда он сдохнет — уедем». К вящему неудовольствию «Генриха и Ко», сидящих теперь ровно на заднице в ожидании звездного часа.
Мне же еще пришлось разбираться с такой головной болью, как Патриция Лендер, которую банально «назначили» моей любовницей. Девушка в лучшие для себя времена питала ко мне антипатию такого уровня, что пыталась украдкой взорвать меня магией, а уж сейчас…
…а я взял и просто отказался, попутно проехавшись по местным организаторам, решившим, что они слишком умные и практичные. Ну да, такие они молодцы — трупами полуросликов запаслись или там разных подгорных эркхавнов, а одну «ночную бабочку» повыносливее найти не смогли. В итоге потеряли все — я то, немногое, что было совершенно лишним на этом прекрасном острове, «Академия» — определенное количество очков в глазах Лиги, ну а бедная Патриция внезапно ощутила себя девочкой на побегушках у населения целого острова. Зато нецелованной.
Прррагматики…
Не было печали, купила баба порося…Экстремальный мазохизм в «железной деве» Митсуруги, созданной из прочного как сталь льда, с одной стороны окупился с размахом, с другой — принес мне неприятную проблему. Теперь я не мог решить свой половой вопрос легким движением ножа — все отрастало! Еще печальнее было то, что регенерация утраченного требовала куда больших ресурсов, чем закрытие и заживление ран, делая очень неприятное, но эффективное решение вопроса с либидо еще и рискованной затеей. Ну вот рассекут мне руку, а организм, вместо того, чтобы зарастить один небольшой разрез, примется выращивать совершенно не нужную массу?! Где я в суровых условиях прорву еды возьму? И так не могу пожаловаться на отсутствие аппетита!
На фоне новостей о том, что я теперь буду отращивать утраченное как какой-нибудь геккон, мутное описание достигшего максимальных значений Духа было мной серьезно не воспринято. Все? Проблем больше не будет? Подстраиваться под изменения не надо? Спасибо! Я рад! Какое-такое качество какой-такой энергетики? Что? Я буду качественнее прыгать или драться? Вот радость-то какая для бывшего монаха-инвалида!
Личная сила и секреты совершенно ничего не решают в этом мире. Взять ту же несчастную Патрицию Лендер, которая сейчас сооружает новые ямы-септики для туалетов базы. Жалкое зрелище? Безусловно. Здесь и сейчас. Стоит ей освободиться — и магу-геоманту до соплей и слез будут рады в любом королевстве смертных. Власть, деньги, слуги, почести. Без всякой разрушительной силы, если беловолосой так будет угодно. Геомант — это новые русла рек, вспаханная целина за минуты, выкорчеванные валуны и надежнейшие фундаменты. Маг земли — это цивилизация.
С каким бы удовольствием я бы обменял всю свою мощь, силу и способности всего лишь на одну основную характеристику — Интеллект! Ну, кроме бессмертия и хвоста, разумеется. Увы… Прибавить мозгов Система не может.
Плохо. И назад уже ничего не отыграешь. Кто-нибудь, дайте мне темного властелина в противники!
Экспериментаторы тем временем продолжали высокобюджетно развлекаться. Выжимку из наблюдений за их развлечениями до меня доносили Зерзан с Офелией. Зверолюды с их «лесными» классами были на острове свободны от каких-либо обязанностей, пока не придет время блистать де Витту, посему решили попробовать подстелить соломки их компании, снабжая меня, а заодно Митсуруги, информацией о том, что происходит вокруг.
Прекрасным бонусом к интенсивным тренировкам стали вечерние застолья среди активно общающихся «академиков», обсуждающих новости со всего мира. А те неслись одна за другой и были достаточно печальны с точки зрения существ вида homo sapiens.
На всех континентах крестьяне бежали к стенам замков своих лордов, султанов и королей, спасаясь от болезней, чумы, голода или даже прямого террора. Правители… были бессильны. Армия, маги, даже боги — все это можно использовать во время войны. Нормальной войны, где ты знаешь противника и знаешь, за что сражаешься. Война за ресурсы, за людей, за богатство и власть — это нормально и по правилам. Но как драться с теми, кому ничего не нужно, кроме твоей смерти?
Впрочем, человеческие нации недолго пребывали в состоянии шока. Война — универсальный ответ на многие вопросы, в том числе и на вопрос по удержанию власти. Войска были мобилизованы, знамена развернуты, а по астралу пошли оповещения войны всем нечеловеческим расам.
И… стало только хуже.
Что общего у собравшихся в городах толп крестьян, армии набранной правителями земель и у агентов нелюдей? Конечно же, интерес к столичным амбарам, хранящим стратегический запас продовольствия для города. Статус войны развязал руки… всем, включая и богов. Поднимался настоящий хаос… при том, что еще ни одного регулярного соединения нечеловеческих рас не выступило из-под гор или эльфийских Лесов. Человечество, как разобщенная на многие государства раса, терпело сокрушительное поражение. Их враги, точнее — конкуренты, долго и тщательно готовились, а затем ударили буквально в один момент, не показывая носа из-под защиты горных крепостей или эльфийских Лесов.
Я, слушая эти новости, попробовал найти в себе сочувствие к происходящему с людьми. Тщетно. Вовсе не потому, что настолько очерствел душой — просто помнил историю китайского генерала Внешней Сферы, чьи воины, жертвуя собой и собственным будущим, объединили большую часть континента под властью своего командира. Новое всегда рождается в муках, а человечеству необходимо объединиться хотя бы в пределах континента. Стимул теперь для этого есть.
— Джаргак… — многозначительно протянула Сара Яффе, встав рядом со мной, сидящим в позе лотоса у самой кромки океана.
— Слушаю вас? — без всякого энтузиазма и предчувствуя нехилую гадость, отозвался я.
— Я тут ознакомилась с последними обновлениями по вашему личному делу, — женщина, не чинясь, шлепнулась возле меня задом на песок, скидывая босоножки, — …и выяснила, что вы просто кладезь тайн! Ваше появление, приобретение прозвища, стремительный… да какой там стремительный! Молниеносный рост в уровнях! Таинственные дела, связывающие вас с королевской семьей, «Школой», «Коммуной»… И это только верхушка айсберга, причем… заметьте, айсберга за последние… сколько? Шесть или семь лет? А что еще скрыто за вашим перерождением?
— О, я знаю этот разговор! — фальшиво обрадовался я, — Обычно, сначала намекают, потом давят, следом… стараются запугать. Все кончается одинаково, угрозами океана или Дикого Леса. Ничто не меняется под лунами нашего мира!
— Полагаете, что слова «Академии» можно легко проигнорировать? — уязвлено вскинулась Яффе, пытаясь заглянуть мне в глаза.
— Сара, вы умная женщина… не отрицайте, я вижу это… по вашему статусу в Гильдии! — отшутился я, — Ну чем можно угрожать разумному, который уже дал согласие сдохнуть ради вас в океане и практически даром? Если я умру и попаду в цепь водных перерождений, то мне будет на вас чхать.
— Именно поэтому я здесь и сижу, — процедила женщина, — Шансы не в вашу пользу, Джаргак. На этом острове и за его пределами все уверены, что вы завтра умрете. Более того, я вас официально хочу уведомить, что в связи с мировой обстановкой, наш альянс посчитал непродуктивным продолжать здесь операции и опыты… Если вы умрете, корабли Лиги не будут ожидать вашего возрождения.
— Отрадно это слышать. Я находил первоначальное условие о трех смертях достаточно глупым, — кивнул я, испытывая немалое облегчение.
Поделиться книгой: