Чистильщик

Тем временем девочка-призрак, обычно находящаяся в стороне, когда Астер охотится, чтобы не отвлекать его, подлетела ближе. Монстр тем временем стал отползать, оставляя кровавый след.

— Не двигайся, Элви. Ты как? — внезапно спросил Брюнхер.

— Плохо, у него серебряные пули, — прохрипела девушка, зажимая рану на животе и отчаянно пытаясь остановить кровотечение.

— Что тут происходит, Астер? Эти дети, кто все они, почему мэр стрелял в тебя? — защебетала девочка, летая вокруг.

— Это я и сам хотел бы знать. Будь добра, постой в сторонке, ты отвлекаешь меня, — прошептал Астер.

— Простите меня, господин чистильщик, но я не мог иначе, — дрожащим голосом произнес Брюнхер.

— Стреляй! — резко скомандовала девушка. — Иначе он убьет нас всех.

— Но…

В голосе мэра была нерешительность и тревога. Астер выпрямился, переводя взгляд то на раненого монстра, то на Брюнхера.

— Вот оно как? Теперь все понятно, — внезапно произнес Астер. — Господин Брюнхер, ваша левая рука — вы сказали, что ее раздробило упавшим бревном и потому ее ампутировали, но в реальности это не так. Я прав?

Мэр вздрогнул, а лицо мимика потемнело, она уставилась на чистильщика. Со стороны может показаться, что она ранена и способна лишь еле передвигаться ползком, но Астера такая кажущаяся слабость не заставит расслабиться. Уж он-то прекрасно знает, на что способен загнанный в угол монстр, и какие чудеса выносливости и скорости они показывают, когда отчаянно борются за свою жизнь. Так что тело чистильщика напряжено, руки готовы мгновенно вскинуть пистолеты и нажать на курки.

— Да, вы правы. Я встретил Элви в лесу, когда она умирала от голода, — тихо произнес Брюнхер. — Она была ранена и настолько слаба, что не могла двигаться. Если бы я ушел, то она умерла бы.

Астер хмыкнул.

— Знаю, что вы подумали. Что она предстала в образе раненой девушки и умоляла спасти ее. Нет. Это было не так. Я видел ее настоящий образ, ведь дело происходило днем. Я знал, кто она была такой. Но… в детстве я был брошен родителями, вынужден был скитаться. Пока не попал в этот город. Здесь мне дали работу, здесь меня не отвергли, и пусть я зачастую не справлялся, меня не выкидывали на улицу. Кто бы кем ни был, если он нуждается в помощи, нужно помочь ему. Так я и поступил. Я помог Элви, я отрезал часть своей руки и скормил ей. А потом отнес сюда.

— Какой-то у тебя, Брюнхер, странный выверт мозгов, — холодно произнес Астер, отбросив вежливые манеры. — Город приютил тебя, а ты в итоге привел сюда монстра, который пожирал местных жителей.

— Только братьев Лютных, которые терроризировали население. Их отец важный торговец, связанный с владельцами фабрик в столице провинции. Я не мог просто так их тронуть, а запуганные жертвы отказывались выдавать своих мучителей. Остальные же, заезжие воры и убийцы.

— Если бы я был обычным человеком, то просто бы рассмеялся. Твоя логика просто великолепна. Если это плохой человек — то его можно скормить монстру? Прямо как логика отступников из «Рассвета», — мрачно произнес Астер. — Вся ситуация просто удивительна: человек, полюбил монстра, монстр полюбил человека. Я попал в гребаную сказку? Только в сказке монстр не жрет людей и потом превращается в человека, а в реальности — вон валяется труп, а монстр, даже после того, как его полюбили, монстром остался. А эти детишки, я так полагаю, плод вашей любви?

В глазах обоих застыл ужас, девушка тут же превратилась в монстра, попыталась атаковать, но лишь болезненно закричала, снова повалилась на пол и вернувшись в человеческий облик.

— Элви! — крикнул мэр.

Астер поднял револьвер. Брюнхер, хотел было рвануться к подруге, но судорожно выдохнув, направил пистолет на чистильщика.

— Прошу, уходите. Уходите из этого города! — взмолился мэр.

— Ты должен понимать, мэр, что я охотник на монстров. Я создан для того, чтобы убивать порождения магии, что тысячу лет назад пришли в наш мир вместе с магией. Я не могу закрыть на это глаза и уйти. Не могу оставить ее в живых, как и ее детенышей. Неважно, насколько плохим был человек — подкармливать им монстров неправильно. Монстры, они и есть монстры. Не станет убийц и воров, кем будут кормиться твои дети и женщина? Нет, Брюнхер, я не могу закрыть на это глаза. Монстры — не люди, даже если могут принимать их облик. Они наши злейшие враги. Не надо строить иллюзий, для них мы лишь еда, и ты в том числе.

Астер навел дуло на мимика. Раздался гром выстрела, голова чистильщика дернулась.

— Астер! — воскликнула девочка-призрак, но ее крика никто так и не услышал.

* * *

Брюнхер с колотящимся сердцем опустил пистолет.

— Это еще не все! Он все еще жив! — отчаянно воскликнула Элви.

Мэр удивленно оглянулся. Астер все еще стоит и не желает падать. Шляпа его валяется в стороне, а длинные черные волосы зализаны назад так, что лоб открыт и в центре его виден небольшой кратер, из которого поднимается дым. Только приглядевшись мэр почувствовал такой ужас, что ноги чуть не подогнулись. Пуля смялась, но так и не пробила лобную кость, только повредила кожу. Кровь тоненькой темной струйкой стекает по лицу к подбородку и каплями срывается вниз.

— Если хотите пробить мою голову, то нужно стрелять как минимум винтовочными пулями. У револьверных слишком низкая скорость, да и форма пули не предназначена для пробития чего-то твердого, — хрипло произнес Астер. — Но даже если пробьешь, это не сильно мне повредит.

Пуля с легким шлепком упала на пол.

— Да ты сам монстр! — в ужасе прокричал Брюнхер.

— Я человек. И сейчас ты увидишь отличие монстра от человека. Раз не хочешь, чтобы я убивал ее, тогда первым умрешь ты, как сообщник чудовища, как тот, кто скармливал ему людей!

Астер направил пистолет на Брюнхера, следя за Элви, лицо которой вытянулось, а зрачки резко уменьшились, нижняя губа задрожала. Боек с легким щелчком ударил, раздался грохот выстрела, Брюнхер зажмурился в ожидании смерти.

— Нет! — воскликнула женщина.

Несмотря на раны она смогла подняться и стремительно прыгнуть вперед, загородив собой мэра.

— Не может быть, — прошептала девочка-призрак.

— Элви! — отчаянно крикнул Брюнхер.

Девушка упала на землю. Из образовавшейся в груди дыры стала толчками выплескиваться черная кровь.

— Нет! — с криком подбежал мэр к телу девушки.

Дрожащие пальцы Брюнхера попытались ухватить ее за плечи.

— Прости, я не смог тебя защитить! — дрожащим голосом произнес он.

— Странно, — произнес Астер, глядя на них.

— Что странно? — тихо поинтересовалась девушка-призрак.

— Все. Человек, полюбивший монстра, и монстр, полюбивший человека. Впервые вижу чудовище, которое было готово отдать жизнь за человека. Более того, оно не желает принимать свое истинное обличие, словно и правда ненавидит его, — спокойно произнес Астер.

Девушка тем временем кашлянула, на губах появилась черная кровь, ее дрожащая рука поднялась к лицу Брюнхера, погладила его по щеке. Из глаз мэра потекли слезы.

— Не вини себя. Тогда ты подарил мне не кусок своей плоти, а жизнь, новую и неведомую мне. Спасибо, что дал познать что-то подобное, я никогда не понимала чувств людей, но впервые в жизни я смогла почувствовать, что такое счастье. Спасибо тебе, — прошептала она, веки медленно опустились.

— Нет, нет, не умирай! — взмолился Брюнхер, заливаясь слезами.

— Какая необычная, прекрасная и в то же время печальная история, — прошептала девушка-призрак. — Жаль их.

— Я с трудом могу понять, что ты чувствуешь, ведь во мне практически убиты все человеческие чувства, иначе я бы не смог работать.

— Иначе ты бы отпустил их?

— Возможно, поддавшись чувствам, мог бы так и поступить. Как ты понимаешь, этого нельзя допускать.

— Не понимаю.

— И я не понимаю, но я чувствую, что поступать иначе, чем я поступаю — неверно. Как ни крути, она хватала людей и пожирала плоть. А еще их дети. Удивительно, как быстро, оказывается, могут размножаться мимики. Два месяца и нате — готово дело. Хотя это, наверное, исключение, что мимик сошелся с человеком.

Астер медленно двинулся в сторону рыдающего мэра. От каждого шага раздается тяжелый стук, эхом разносящийся по складу. В этот раз он идет громко топая, хотя как успела уже заметить девочка-призрак, чистильщик при желании может ходить абсолютно бесшумно.

Брюнхер вздрогнул, поднял взгляд.

— Ты… ты убил ее.

— Да. И убью ваших детей — они тоже монстры, причем я уверен, уже успевшие попробовать человеческой крови. Твоя партнерша наверняка их попоила, иначе они бы умерли.

— Нет! Ты этого не сделаешь! Не сделаешь!

Он резко поднял пистолет, нажал на курок, раздался хлопок, Астер вздрогнул. Затем еще один выстрел, из дула вылетели клубы дыма и огня, чистильщика мотнуло вправо, так как пуля ударила в плечо, но он не остановился.

— Ты монстр, убийца, чудовище! — взревел мэр, продолжая стрелять.

Внезапно выстрелы прекратились, а помещение наполнилось лишь звуками щелчков, да тяжелым шагом. Астер подошел к мэру практически в упор. В руках у него появился острый кинжал — оружие ближнего боя — когда кончаются патроны, а перезаряжаться уже некогда. Но сейчас не имеет смысла тратить серебряные пули на человека.

— Мне предписано тебя схватить. Будет суд. Ты, как пособник монстра будешь прилюдно казнен на площади своего города. Желаешь ли ты такой судьбы? Естественно, отпустить тебя я не могу.

— Ты убьешь и их?

— Я же сказал. Дети монстра тоже умрут. Ибо когда они вырастут, то также будут поедать людей.

— Тогда убей меня. Избавь от позора, — севшим голосом попросил Брюнхер.

— Как пожелаешь, — сказал чистильщик и резко взмахнул клинком.

— Будь ты проклят, — прошептал Брюнхер.

Лезвие ударило в горло, мэр вздрогнул и повалился набок, кровь быстро залила пол, образовав лужу, взгляд градоначальника застыл, и жизнь покинула тело.

— Жестоко. Ты немилосерден.

— Жизнь жестока. К тому же в данном случае я милосерден. Представь тот позор, что испытал бы он, если бы его судили на площади в родном городе. А если хочешь сказать, что я мог отпустить их, то не стоит поднимать эту тему. Они убийцы. И он, и она. И неважно кого убивали — не они дали этим людям жизнь и не они были вправе ее забирать.

— А сам-то ты вправе?

— Давай не будем залезать в философские дебри. У меня голова потом будет болеть. Я убийца монстров, охочусь на тех, кто пожирает людей — вот и все. Я убил монстра. А человек сам попросил легкой смерти, я дал ему выбор. По крайней мере, после того, как умру, если Бог действительно существует, то я, представ перед ним, готов ответить за убийство каждого и принять то наказание, которое мне уготовано. А теперь давай займемся детьми.

Астер подошел к куче тряпья. Двое младенцев-близнецов. Копошатся, даже не подозревая, что оба их родителя мертвы.

— Послушай, они точно монстры? — спросила девушка-призрак.

— Они рождены монстром, а значит так и есть. Не поддавайся эмоциям. Что ж, а теперь…

Астер занес серебряный клинок, а затем резко опустил его.

* * *

Собрание жителей закончилось. Новый мэр, объявивший о своих планах, глянув на миг в сторону Магнусена и Астера, чуть улыбнулся, кивнул им и развернувшись ушел обратно в ратушу.

Солнце весело блестит в лужах. После ночного дождя утро выдалось на удивление ясным и приветливым.

— И все-таки, с трудом верится в твой рассказ, — произнес Магнусен.

— Мне и самому трудно поверить во все произошедшее. Любовь между монстром и человеком — скажи такое во время обучения, меня бы на смех подняли.

— И то верно. Но самое необычное — это дети.

— Ты все проверил? — уточнил Астер.

— Да. Это стопроцентные люди. Я проверил их кровь — ни капли магии, она красная как у человека. Я уже пишу по этому поводу труд. Возможно, это как-то связано с тем, что мимик полностью копирует не только внешность, но и внутренние органы человека. Вероятно, так и получилось, что у него от человека родился нормальный человек. Удивительно и даже как-то пугает — вдруг это не единичный случай.

— Кто знает. Что будешь потом делать с детьми, когда их изучит старичье из главного штаба?

— Понаблюдаю и отдам местным. Уже две семьи изъявили желание принять их. Естественно, об истинной природе детей я умолчал. Ты сейчас к нам или сначала отдохнешь?

— Пойду промочу горло в баре. Буду вечером.

— Жду. Хочу уже поскорее услышать про того монстра, из-за которого ты проделал весь тот огромный путь до этой провинции.

Стоило Магнусену отойти, как девушка-призрак, что держалась в стороне, подлетела поближе.

— Все-таки я была права. Нужно было их проверить. Вот не было бы меня рядом, и ты убил бы двух детей.

— Я напомню, что если бы не ты, то меня бы и не было в этой провинции.

— Эй, не надо так, — надув щечки, произнесла девушка. — И вообще, что это за герой? Почему вы сказали, что Брюнхер погиб от рук монстра, а не помогал ему? Жители теперь воздвигнут памятник убийце.

— Официальная версия такова: чувствуя вину, что не мог найти денег на наем чистильщика, Брюнхер решил помочь мне и во время боя с монстром героически погиб, закрыв меня собой и дав мне шанс убить чудовище. Кому нужна правда? Да и зачем ее говорить? Они сначала не поверят, а потом, когда мы все-таки приведем веские доказательства, жители этого города разочаруются в своем поступке. Брюнхер не был до конца плохим человеком. Плохой человек не станет жертвовать собой не только ради монстра, но и ради другого человека. И люди этого города, тоже хорошие. Они приютили в свое время Брюнхера, а совсем недавно сами нашли деньги для найма чистильщика. В нашем прогнившем мире, оказывается, еще остались островки надежды. Скажи мы правду, этот островок добра, сочувствия и сопереживания, мог бы исчезнуть. Я не верю, что бывает ложь во благо и зло ради спасения. Все это чушь. Ложь — это ложь. Зло — это зло. Все эти слова про благо, лишь попытка оправдать плохой поступок хотя бы перед собой. Не зла, мол, я хотел, а спасти всех. Или: «Да, я лгал, но чтобы помочь всем».

— И все-таки ты допустил ложь.

— Да. Потому что сегодня я понял, что бывают исключения. Один на миллион случай, что монстр может полюбить человека и пожертвовать жизнью ради него. И значит есть один на миллион случай, что ложь может быть допустима.

Повисла пауза. Прохожие поглядывают на Астера, который, как им кажется, разговаривает сам с собой.

— А еще бывает случай один на миллион, что хладнокровный чистильщик внезапно может поддаться эмоциям и отправиться за сотни миль.

Астер глянул на девочку-призрака, выдохнул и тихо произнес:

— Да, такое тоже случается, в порядке исключения. Ладно, пойдем в бар, выпьем за покойного.

С этими словами, Астер повернулся в сторону трактира и ускорил шаг.