Помоги проекту - поделись книгой:
Марк Оскобин
Гримуар Геймера
ЧАСТЬ 1
РЕАЛ
Глава 1
Находка
— Ответственный студент из тебя, Вэл, как пожарный из статуи писающего мальчика.
Света Охреневшая Лошадь самодовольно хмыкнула от своей шутки и снова зашуршала по клавиатуре крысиными когтями, стоимостью с SSD-накопитель. Я стоял в комнате с розовыми обоями и ощущал себя эстетически распятым. Будто посчитав выпад недостаточным, сводная сестрица повернулась и добавила:
— Спалил ноут порнушкой, а теперь не знаешь, как быть? Библиотека в помощь! А у меня — «Танцы».
Как объяснить Охреневшей Лошади, что порнушкой спалить можно только её раздутое самомнение?
— Окей, — спокойно ответил я и вытащил из кармана шорт смартфон. — Это же запись? Сейчас узнаем, кого там выкинули в сегодняшнем выпуске.
Сработало. ОЛ подскочила и нависла надо мной, уперев руки в бока. Её ноздри разбухали при дыхании, точно как у лошади.
— Не нарывайся, Вэл, — предупредила сестра.
— Через два дня философия, — заговорил я примирительным тоном. — Сама же знаешь Михальчука. С ним шутки плохи.
— У меня всегда с ним было «отлично».
Я едва не ляпнул что-то вроде: «Не сомневаюсь в твоих способностях отрабатывать на высший балл».
Помолчав, сестра продолжила:
— Ладно, фиг с тобой. Посмотрю «Танцы» — и можешь пользоваться компом. Всё равно у меня сегодня свидание.
Какое великодушие. Спасибо, не подавитесь.
— Премного благодарен, — картинно поклонился я и показал ей фак в спину.
ОЛ лишь махнула рукой, не оборачиваясь. Я вышел в прихожую, где затеяли спор Мамыра и Боров. Отчим на полчаса раньше вернулся с работы и спрашивал: Ира, почему не пахнет ужином? Зато пахнет твоими носками, ответила Мамыра и недовольно поплелась на кухню. Ничего нового. Я успел схватить пару сосисок, прошмыгнул на балкон и выкатил свой десятилетний «Стелс». На два с половиной часа мне лучше исчезнуть, и во Вселенной существовало лишь одно подходящее место — Чердак Мечтателя на даче. Пятнадцать минут езды, свежий воздух и тишина вдали от домашнего колхоза. Подумано — сделано.
— Ты куда? — спохватилась Мамыра.
— Покатаюсь.
— А подготовка к экзамену?
— Вернусь через два часа, как компьютер освободится.
Первый летний вечер выдался жарким и душным. Я неспешно покатил в сторону пригорода. Тим и Романыч оба под домашним арестом после того, как провалили зачёт по ТГП, а Леся… вот сейчас и проверим.
Как бы ненароком я выбрал маршрут через двор своей несостоявшейся девушки. Месяц назад я готовился к переезду из Френдзоны в её сердечные апартаменты, собрал чемоданы, но хрен там. На горизонте нарисовался типок с четвёртого курса. Такой весь важный, крутящий на пальце ключ от подаренной отцом «ауди». На лбу не хватало стикера «Я у папы карманный бизнесмен».
— Знаешь, Валь, — промурлыкала тогда Леся, — лучше нам не портить дружбу. Оставим всё, как есть.
Само собой, какие вопросы. Если ты уже получил паспорт гражданина Френдзоны, эмиграция не предусмотрена. Папкин бизнесмен же и вовсе обошёлся без дипломатии.
— Слышь, малец, — перехватил он меня на большой перемене в столовой, — предупрежу на всякий случай. Будешь подбивать клинья к моей девушке — превращу в удобрение. Усёк?
Я проскочил двор Леси на повышенной передаче. Чёрная «ауди» неприятно мозолила глаза. Колесо ему, что ли, спустить как-нибудь? Наверняка этот наездник и домкрата в руках не держал. Кинется звонить в техпомощь или папе, а Леся пусть посмотрит из окна на этот цирк шапито.
Когда я уже подъезжал к даче, на меня с лаем помчались два цыганских пса, но, узнав, завиляли хвостами. Я кинул им по сосиске и завернул на нужную линию. Как положено, поздоровался с соседкой, бабой Лорой. Ей восемьдесят, но, похоже, у неё вместо скелета каркас от модели Т-800. Никак иначе я не мог объяснить её способность проводить в позе огородника четыре месяца в году. Всякий раз, приезжая на дачу и заворачивая к нашим домам, я первым делом натыкался на необъятный зад бабы Лоры.
— Добрый вечер, Валентин, — ответила соседка, вытирая грязным рукавом широкое потное лицо. — Ой, разминулись вы с Катюшей. Десять минут назад уехала.
Я вежливо пожал плечами, дескать, не судьба. Старушка всё не оставляла попыток найти внучке кавалера, и я в её понимании был проверенным годами вариантом. Но хоть мы с внучкой и знали друг друга лет десять, общались скупо и поверхностно. Если сводная сестра моя размерами и поведением — Охреневшая Лошадь, то Катя — Припугнутая Мышка. Ботаничка, сторонящаяся парней, точно пациентов тубдиспансера. Прямо как ОФМ — Орден Фригидных Монашек — с моего курса.
— Что думаете делать с дачей? — спросила баба Лора.
Опять за старое. Ей не нравилось, что соседний участок с каждый летом выглядел всё более запущенным. После того, как дед умер три года назад, и бабуля перестала заниматься дачей, гостил тут только я, да и то нечасто.
— Пока не решили, — уклонился я от ответа и поспешил в дом, спиной ощущая неодобрительный взгляд.
Залез на второй этаж, открыл настежь окно и плюхнулся на кровать. В детстве и до старших классов Чердак Мечтателя оставался моим любимым местом в мире. Не счесть, сколько вариантов будущего я прогонял у себя в голове, и сколько часов тратил на приятные воспоминания. Выставлял вечерами на лоджию старую раскладушку и смотрел на звёздное небо. Что произошло потом? Взросление, будь оно неладно.
Я вытащил смартфон и принялся смотреть видео в YouTube. Благо, мобильный интернет работал исправно. Через час и они наскучили. На мозг довлел предстоящий экзамен у самого строгого препода в универе. Философия у Михальчука.
Я уставился на облезлый книжный шкаф напротив кровати. Дедово наследие. Давно хотел избавиться от всего хлама, да подходящим настроением не разживался. Мне вспомнилось, что дед увлекался учениями Канта и прочих мыслителей. Возможно, вся его коллекция собрана именно в этом пережитке прошлого. От безделья я встал и принялся рыться в царстве старой бумаги и пыли, где если кто и копался в последние годы, так только клопы.
Вот тогда мне и попалась в руки она. Находка, изменившая много жизней.
Глава 2
Проба пера
Книга выглядела, как дорогущий кожаный блокнот с металлическими узорами в виде паутины и двух лун. По центру — объёмный логотип куба янтарного оттенка. Просто-таки элитная вещица среди отребья. Со скидкой на возраст и запущенность, само собой.
— Копать не встать! — вырвалось у меня, когда я взял книгу в руки, и куб слегка засветился играющим на солнце янтарём. Голограмма?
Материал обложки плотный и грубый на ощупь. Заметно выпирающие швы и узоры. Справа защёлка. Я открыл книгу и наткнулся на абсолютно чёрный лист. Вот-те на. Вытянутый квадрат Малевича в миниатюре. Пролистал дальше, везде одно и то же. Лишь ближе к концу пошли нормальные листы. На первом из них, вверху, написано:
Что за дичь? Первая мысль — дед решил пошутить над потомками после того, как услышал где-то слово «геймер». Я пролистал дальше — пустые бледно-жёлтые страницы. Нигде никакой дополнительной информации. Ладно. Вернулся к книжному шкафу и поискал в нём перо с чернилами. Наверняка же всё шло в комплекте. Не нашёл. Потом в памяти всплыло, что внизу на древнем кинескопном телевизоре стояло что-то похожее. Я спустился, проверил. Так и есть — квадратная чернильница и торчащее из неё чёрно-белое перо. Всегда воспринимал их частью декора. Неужели чернила не засохли за столько лет? Открыл крышку с отверстием по центру. Удивительно, но факт — не засохли. Я представил, как дед в свои шестьдесят пять бегал за девственницами и заставлял их плакать. Придумал же умору.
Вернулся на чердак и сел за стол. Стоит ли вообще связываться? Я никогда не имел дела со всякой магией, ритуалами, да и не особо верил в них. В отличие от деда, кстати. Он что-то такое практиковал втихаря. Настолько втихаря, что знала половина садового товарищества. Но ничего серьёзного, насколько я помнил. Даже почётного прозвища «чернокнижник» не удостоился. Умер он внезапно — тромб. От тромбов магия не спасает.
Ладно, приступим. Имя… Хрена лысого буду писать своё настоящее. Использую его конвертированную версию-псевдоним: Вэл Ворон. Писать пером — то ещё извращение для 2019 года. Почему для полного погружения не прилагается монашеская мантия с капюшоном? Хорошо, что меня никто не видит. Чернила оказались вязкими и неподатливыми. Название раздела. Зачем изобретать велосипед? Я вписал: «Цифровые отродья». Именно так планировал назвать рассказ о части своего окружения, если когда-нибудь дойдут руки написать. Пока только имелись размытый план и наброски.
Так, и что дальше? Ничего. Я посидел, гипнотизируя свои каракули. Небо не упало на крышу, молния не влетела мне в затылок, земля не раскололась надвое.
— А чего ты ожидал, клоун? — спросил я сам у себя.
Не найдя лучшего решения, я закрыл книгу, подождал несколько секунд и снова открыл. О, аллилуйя! От неожиданности и потрясения я едва не грохнулся на спину вместе со стулом. Под моими записями проступил текст:
Ха, вот так просто? Я пересмотрел каждую страницу в поисках электронных приблуд, но таковых не нашлось. Ещё раз внимательно изучил голограмму, необъяснимым образом реагирующую на прикосновения к обложке. Не окажись в чужеродном тексте моего псевдонима, я бы решил, что передо мной книга-фокус. Рассчитанная на дурачков.
Она предлагает превратить кого-нибудь в персонажа и взять над ним управление? Я уже хохмы ради собирался вписать имя нашего бессменного Президента Всея Руси, но передумал. Вдруг у него в подчинении свои чернокнижники, которые перехватывают данные, и через десять минут ко мне нагрянут маски-шоу? Бред, знаю, но лучше не рисковать. Я промокнул перо и аккуратно вывел: Леонардо ди Каприо. Рядом: пять минут. Закрыл книгу и стал ждать, когда окажусь на пляже с коктейлем в руке и горячей цыпочкой под боком.
Размечтался. Прошла минута, а я так и сидел на чердаке дачного дома. Открыл Гримуар и прочитал:
Даже подчеркнули для тупых. Лео ди Каприо — не открытый персонаж. Кофе вместе не пили, в «колду» не играли. Попробую кого попроще. Вписал: Роман Николаев, три минуты. Закрыл книгу.
Резко, точно нокаутирующий удар Коннора Макгрегора, меня потянуло вниз. Я едва успел забросить тяжелеющее тело на кровать. И провалился в пустоту.
Прихожу в себя и вижу перед глазами работающий ноутбук. На экране открытый документ. Вчитываюсь: «Онтология как учение о бытии. Понятие субстанции». Ясно. Осматриваю комнату — логово Романыча! Это сон? Глюки?
Я выползаю из-под ноутбука и подхожу к круглому настенному зеркалу. Мать твою за ногу! В зеркале на меня смотрит ошалевшая рожа Романыча! Длинный нос, не сбритый клокастый пушок на щеках и — особая гордость — усики «пропуск в трусики».
— Эй? — спрашиваю я голосом друга и обращаюсь к нему: — Ты меня слышишь, бро? Ты здесь?
Отражение повторяет мои действия, а в голове не заговаривает пленённая личность. Тело не кажется чужим, всё так привычно и естественно, хотя я выше на десять сантиметров и тяжелее на восемь кило. Настоящая дьявольщина. В дверь стучат, и в комнату заглядывает огненно-рыжая голова Алевтины Павловны.
— Ты с кем-то разговаривал, Ром? — спрашивает она.
— Э… нет, просто мысли вслух, — не стушёвываюсь я.
— Как успехи?
— Замечательно.
Алевтина Павловна кивает и прикрывает дверь. Я возвращаюсь на кровать и помещаю столик с ноутбуком над коленями. Похоже, вот-вот отведённые три минуту истекут.
Действительно, через несколько секунд я снова проваливаюсь в пустоту.
Очнулся на дачном чердаке, где и оставил родное тело. Ну и дела. Сполз на пол, встал и уселся за стол. Открыл Гримуар, где меня дожидался свежий текст:
Я подавил желание тут же позвонить Романычу и спросить, что он чувствовал последние три минуты. Если он ничего не запомнил, то я лишь вызову ненужные подозрения. Наберу чуть позже.
Я почесал подбородок, не в силах стабилизировать бунт собственных мыслей. Одно понимал ясно: я выпустил джинна из старой книги. И мне придётся с ним подружиться.
Глава 3
Папкин бизнесмен
План прокрался в черепную коробку, будто амёба-мозгоед. Избавиться от неё невозможно, я-то знаю, насмотревшись передач вроде «Монстры внутри меня».
Как там зовут этого придурка? Илья, фамилию не помню. Я вытащил смартфон и вошёл в ВК. Леся расположилась на почётной верхней строчке в списке друзей. Я перешёл на её страницу, открыл фото с аватарки и просмотрел список лайкнувших. Попался, гадёныш! Илья Обухов. Сейчас посмотрим, чем вы там занимаетесь, голубки.
Я заблаговременно переместился на кровать, вписал имя и продолжительность тридцать минут. Едва успел закрыть Гримуар и отключился.
— И я ей отвечаю, — говорит Леся, — мол, сама разберись сначала со своими хахалями, а потом советы раздавай.
Я вижу перед собой бокал пива и тарелку с чем-то похожим на отрыжку динозавра. Это паста. Во рту не дожёванный комок с привкусом сыра, жирных сливок и креветок. Я проглатываю комок и глупо улыбаюсь в ответ на выжидающий взгляд Леси. Она прекрасна. Острые скулы, голубые глаза и фирменная косая чёлка. Намарафетилась, словно на вручение Оскара за главную женскую роль в фильме «Просто друзья». На ней изумрудное платье с глубоким декольте. Прелести не позволяют сосредоточиться на еде. Через полминуты оцепенение спадает. Бегло осматриваюсь. Ого, мы в «Гурмане».
— Всё в порядке, Илья? — спрашивает Леся.
Поделиться книгой: