Вопреки здравому смыслу

Она не соглашалась.

— Нет, это совсем не вариант! А если у тебя не получится, вернуть вовремя? Лерка окажется на улице. Нет. Тем более, я тоже все, что смогла накопить, на взнос спустила, и в ближайшие два месяца, получу — копейки! Если помнишь, я уговорила генерального, выдать мне авансом два оклада, без премиальной части.

Не соглашалась. Но…… Подобрал слова, привел доводы, мягко укорил: почему мне не доверяешь? Как не получится вернуть вовремя, Тань? Я весь месяц вкалывал, как раб галерный, у меня премия по результатам, почти в два оклада. Он заглядывал ей в лицо, чистыми голубыми глазами….

Зарабатывал он и в самом деле неплохо. Скрепя сердце, на уступки пошла. Согласилась воспользоваться чужими деньгами.

Вадик выбрал и оплатил чертову бытовую технику.

У Татьяны, на душе скребли кошки. И не зря. Спустя два дня, после Лериных родов, грянул гром среди ясного неба: владелец компании, в которой трудился галерный раб Вадим Проскурин, вычистил все счета, включая зарплатный и свалил за бугор.

— Танечка, ты не волнуйся, я придумаю что-нибудь. Не получится найти в Москве, в Калининград приеду и точно найду. Там есть у кого перезанять, но говорить с людьми, нужно на месте. Не по телефону. — успокаивал, Вадик, и сам жутко расстроенный из-за сложившейся ситуации.

Не волнуйся? Да она оторопела, от известия, что долг вернуть не получается. Почувствовала себя мухой угодившей в паутину.

Оторопела не оторопела, а делать нечего: принялась лихорадочно искать, у кого перезанять девяносто тысяч. Внести за Леркино съемное жилье, и хоть какое-то время, дышать спокойно.

Ни у кого из знакомых, свободных девяносто тысяч не находилось.

И тут….Лере выплатили приличные послеродовые пособия, она их тратить в ближайшие три месяца не собиралась.

Нет бы повиниться, признаться, сказать:

— Лер, я влезла в твои деньги, оплатила только три месяца, погаси недостающую сумму, а я с тобой частями буду рассчитываться….

Не повинилась. Не сказала. Под надуманным предлогом, попросила у Лерки взаймы.

— Конечно выручу, у меня целых тридцать тысяч на карте останется и плюс ежемесячные детские, на питание и памперсы нам хватит, — не раздумывая ответила на просьбу Лера….

Да. Оглядываясь назад, изумляешься, как ты могла столько наворотит? Где твои мозги были?

В тот день, когда Лера сняла с карты и передала ей наличные, Вадим сообщил, что тянуть нет смысла, он уезжает в Калинингад, там, усиленно занимается поиском денег, трудоустройством и устраняет недоделки — готовить квартиру к Таниному приезду.

— Ты не мог бы проехать через Смоленск? У меня получилось занять девяносто тысяч, нужно передать их хозяйке квартиры. Она просила по возможности оплачивать наличными. Я подготовлю расписку, в конверт с деньгами положу, пусть сумму полученную напишет прописью и подпись поставит. Только потом, расписку забрать у нее забудь.

Собственными руками, вручила ему конверт с наличными.

Он заехал в Смоленск, подъехал по указанному адресу и….. Дома никого не застал, и поехал дальше. Позвонить не догадался.

Поменял не устроившую его входную дверь, и сантехнику. Ровно девяносто тысяч обошлось.

А дальше…. Дальше были клятвенные заверения: завтра — послезавтра, вопрос решу.

Завтра — послезавтра….. Завтра — послезавтра.

Татьяна подала заявление на увольнение. Не видела другого выхода, кроме, как получить расчет и покрыть, пусть не весь долг, так хотя бы половину.

— Тань. Жаль, что ты увольняешься, но не стану удерживать. Отпущу тебя без отработки, раз так настаиваешь. Единственное…. Я вчера оплатил налоги за квартал, с финансами задница. Рассчитать сможем через месяц, не раньше. Не обижайся, когда возможность была, тебя вперед авансировали. — подписав заявление, проговорил генеральный….

Это был облом. Жуткий. Все катилось в тартарары и набирало скорость.

Решилась позвонить маме, хоть и не хотела её в свои проблемы посвящать.

— Мамуль, у вас как с финансами? Перехватить не получится?

— Не густо Тань, мы же только с пристройкой разделались, но тысяч пятнадцать найду. — ответила мама.

Последняя зыбкая надежда рухнула.

Остается….. Остается срочно выехать в Калининград. Надавить на Вадика на месте, и решить заодно, что делать дальше? С Вадиком. С общей квартирой, будь она неладна.

В тот же день, уехала вечерним поездом….

Выдернула себя из воспоминаний, залпом допила остывший чай. Поднялась со скамейки, вышла из беседки под моросящий дождь. Задрала голову, подставила лицо под летящие с неба мелкие капли.

Господи, я же не имею привычки рыться в прошлом…. А сейчас вот нахлынуло, как тот, дневной ливень, — подумала удрученно.

— Вась. Я сейчас мысленно прошла почти всю дорогу, которая меня к тебе привела. Наверное из-за того, что видела тебя сегодня воочию, воспоминания полезли. Тебя я и не забывала, а вот то, что нашей встрече предшествовало…. Вспоминать не хотела. Ты меня всё равно не слышишь, значит, могу сказать: я тебя по сей день люблю…. Мне тоскливо без тебя… Наш сынок тебя нарисовал. Жалко, что ты никогда не увидишь рисунок……Вась. Приснись мне…. Это так просто, взять и присниться….Во сне, не нужно думать, что ты — чужой муж….Приснись, пожалуйста Вась…

4

Пушистые голубые ели, за тридцать лет вымахали до самой крыши. Дом родителей, по сравнению с теперешними дворцами, не раз сменившихся за последние годы соседей, выглядит довольно скромно. Можно бы и новый, более современный построить, но, отец категорически против что-то менять, любит он этот дом, постройки двадцатого века.

— Как там у Гоголя?: " Поворотись ка сынку", — сжимая в объятиях, смеется отец: по-прежнему моложавый, спортивный, высокий, почти с Василия ростом. Хлопает по спине, отстраняется, смотрит на него, взрослого, тридцати семилетнего, с гордостью, как на школьника, притащившего домой медаль за победу в школьной олимпиаде. И у него, взрослого, тридцати семилетнего, внутри грудной клетки, разливается мягкое тепло.

— Вась, у тебя все в порядке? Улыбаешься, будто через силу. — выдает вдруг отец.

И в тот же момент, входная дверь, с громким хлопком, выпустила наружу Ольгу Петровну, невысокую, коротко стриженную, по девичьи стройную. Мачеху.

Никогда он так ее не называл, его от этого слова коробит. Каким-то неправильным кажется это слово, в отношении женщины, подарившей ему настоящую материнскую любовь. С первой минуты, как маленький Вася, перешагнул порог этого дома.

Тридцать с лишним лет назад…. Мама Оля. Так он начал ее называть, когда освоился.

— Вася! Васенька, сынок, Женька сказал, что ты в этот раз с ночевкой останешься? Только не говори, что он меня разыграл! Как же я соскучилась, месяц не виделись! Месяц! Вась, ну неужели нельзя появляться почаще?

Он, осторожно прижимает к себе, подбежавшую хрупкую женщину. Вдыхает знакомый с детства запах духов с легкой ноткой ванили. А еще, запах вишневого варенья вдыхает. Ну точно, в кончики пальцев правой руки, мамы Оли, окрашены впитавшимся в кожу соком вишни.

— Твое любимое варенье сварили, из того, что успели у дроздов отвоевать, — мама Оля, дотягивается рукой до его головы, трепет, взлохматив волосы.

Щемящее чувство нежности, пронзает душу. Как же хорошо, возвращаться туда, где тебя любят и ждут.

— Скоро открою Сибирский центр, стану свободнее, появится время, буду чаще приезжать. — обещает без особой уверенности. Проходил уже, знает — желания, не всегда совпадают с возможностями.

— Я подобное уже слышала. Правда там фигурировала клиника и направление было более южное. — лукаво улыбнувшись качает головой мама Оля, — трудоголик ты у меня, Вась.

— Кто б говорил. Полгода прошло, как грозилась уволиться из своей терапии. — беззлобно бурчит отец, разворачивается к дому, на радостный детский визг долетевший с заднего двора.

— Жень, осторожнее, ты его уронишь! — восклицание Ирины и тут же, ее громкий смех.

Секунду спустя, из-за угла террасы, на дорожку выскакивает брат с сынишкой на плечах. Высокий, худощавый, лицом похожий на Ольгу Петровну, талантливый ученый биолог Евгений Хлебодаров — скачет по садовой дорожке лошадкой.

— Урааа! Никита, смотри, кто к нам приехал! — заорал, как трубя иерихонская, увидев Василия.

— Ура! Дядя Васяяя! — вторит папе племянник.

— Наконец то! Скоро темнеть начнет, а мы все никак не сядем за стол! — хорошенькая блондинка, выбежавшая следом за мужем и сыном, заулыбалась на все тридцать два зуба, приветственно замахала рукой.

— Стол накрыт, моем руки и приступаем к празднованию моего тридцати пятилетия, — оскалился Женя, снял сына с плеч, поставил на ножки. Никита тут же рванул по газону за разноцветной бабочкой.

Меня на родимых пятнышках клинило, вот наглядный пример: ни у брата, ни у племянника, нет никаких знаков бесконечности на шеях. Не знаков. И все таки я кретин. Нужно было вернуться и как-нибудь осторожно узнать на ресепшн…. А лучше, вообще не уезжать, пока не выясню. Если бы завтра в Тюмень не лететь, я бы съездил в Приволжский. С утра пораньше, домчался бы.

— Васька! Поздравительных речей от тебя не дождешься, дай хоть по-братски обниму! — Женя протискиваться между родителями.

Обнимались с братишкой, как будто и впрямь, сто лет не виделись и не созванивались каждый день.

— С юбилеем Женек! Чёрт побери, подарки остались в машине! Жень, помоги разгрузиться, там, в багажнике электромобиль для Никитоса и….

— И всё-таки у тебя Вась, что-то случилось. Скажи в чем проблема, может, вместе проще решить? — перебив, произносит отец.

Да с кем, в конце концов поделиться, как не с близкими? Даже если за сумасшедшего сочтут, нестрашно. Выпустил брата из объятий, провел по лбу тыльной стороной ладони.

— Я в Приволжском когда с переправы съехал, по пути подхватил двух детишек и их бабушку. Дождь зарядил сильный, я остановился и предложил подвести. Довез их до центра городка, высадил у мини отеля "Чайка". Высадил. Услышал, как девчушка, сказала бабушке: — "Бабуль, посмотри, у дяди на шее, такая же цифра восемь уроненная. На боку лежит, как у нас со Степой"

Я сначала, как-то не обратил внимания на слова малышки. Полдороги проехал и как током прошибло! Может глупо звучит но, а вдруг мои? Мои и Татьянины? И она была рядом совсем, а я мимо проехал? Проехал и вернуться не додумался….

Василий замолчал, и как-то совпало, в этот момент с неба, посыпались мелкая изморозь.

— Васька, я не понял, ты в Приволжск хочешь метнуться? — прервал повисшую тишину Женька, положил ему на плечо руку.

— Если честно, то, да, хочу. Доеду до отеля, попробую выяснить. — ответил глядя брату в глаза.

— Вась, ты с ума сошел? Во-первых, юбилей, во-вторых…. Дотянули до вечера, и погода вон портится! Никита! Беги под крышу, пока не промок! — перескакивая с одного на другое, засуетилась Ирина.

— Пойду документы возьму и куртку на всякий случай. Вась, я с тобой прокачусь. Ты не против? Доверишь мне руль? Домчу с ветерком! — заявляет брат Женя, игнорируя возмущенные причитания жены.

— Жень, не выдумывай, оставайся с Ириной и родителями. Я сам. Я вернусь, вы уж простите….

— Только, пожалуйста, не гони сынок. Я сейчас, быстренько бутерброды тебе приготовлю в дорогу и чай сладкий, как ты любишь, в термос налью. Принесу и поезжай спокойно, сколько понадобится, столько и будем тебя ждать. — Ольга Петровна погладила по руке и торопливо пошла ко входу в дом.

— Хорошей дороги. Мать права, не гони, в любом случае за три часа обернешься. А съездить нужно, иначе себя изведешь. Вдруг и правда, твоя пропажа найдется? — задумчиво произнес отец.