Клан «Дятлов» 4 или в гости к эльфам

Клан «Дятлов» 4

Предисловие

Защитная башня рассыпалась песком, а над городом резонируя и громыхая, разнесся хоть и измененный драконьим горлом, но все равно до боли знакомый гнусный голос Малыша:

— Букашки! Набор ничтожных цифр! Я ищу пришлых. Так называемых дятлов! Если в течение пяти минут вы доставите их ко мне, то умрете быстро. Если нет, то вы будете жалеть об этом, очень, очень долго! Время пошло!

Дракон еще раз заревел и выпустил еще одно облако черного праха на бегущих к городу людей. Вопли умирающих и раненых разнеслись над долиной.

Глава 1

Отплевывая речную воду, я качался на волнах, пытаясь уложить происходящее в голову. Больной на всю черепушку маньяк узнал наше местонахождение, нашел дракона — босса, не привязанного к определенной локации и, используя его тело, добрался до нас. Бедные жители города. Бедные мы. Напасти сыплются на наши головы одна за другой, вздохнуть спокойно некогда. И что теперь делать? Почти все наши остались в городе следить за ситуацией, за реакцией градоначальников, что бы увидеть, что те будут делать, когда поймут, что их символ города — их Единорог сгинул в пучине мутных речных вод. Теперь сокланы в страшной опасности, а я не знаю, что можно сделать. Мне до города добираться минимум полчаса, а когда доберусь, что это даст? Между мной и городом встала армия, пусть совсем не большая, но на нас с Пофигом хватит за глаза. Да и дракон явно не маленького уровня. Отсюда плохо видно, но кажется стража города разбегается от него во все стороны, вместо того что бы атаковать.

То ли прочитав мои мысли, то ли включив какой-то сценарий, реальность вспомнила, что все-таки она игровая и подернулась рябью. Сначала перед глазами на краткий миг открылся вид на невероятной красоты горы. Мощные, нестерпимо сверкающие снежной белизной пики, возносились к самому небу, а затем и еще выше, кажется, доставая до самих звезд. На самом высоком пике виднелся вход в арку, обрамленную с двух сторон барельефами дерущихся друг с другом драконов. Перед входом застыл иссиня-черный дракон, презрительно поглядывающий на вскарабкавшегося на утес человечка. Но эта захватывающая дух картинка также пошла рябью, и я будто вышел из своего тела, устремившись к эпицентру разворачивающегося действа. Было такое чувство словно включилась заставка перед началом эпического боя, показывающая то, что нам предстоит преодолеть. Я как будто поднялся на сотню метров над землей и устремился к городу, облетел по кругу беснующегося дракона, рассмотрел армию драконоидов. Тварей было не больше трех сотен, но выглядели они грозно: закованные в полноценный латный доспех, почти трехметровые существа с крокодильими головами. Да плюс гигантские ящеры, на которых они сидели — клокочущие пятиметровые твари, пускающие ядовитую слюну на вытоптанные посевы. Да плюс стая небольших птеродактилей, с гомоном носящихся над ними, или сидящих на плечах у своих хозяев. Камера пронеслась над их рядами, и я успел прочитать некоторую информацию о них.

Кклык — вождь клана «Острый клык».

Ккоготь — вождь племени «Острый коготь».

Гглаз — вождь племени «Острый глаз».

Ннюх — вождь племени «Острый нюх».

Ххрен — вождь племени «Острый…»

Хм, ни одного простого воина, сплошь вожди, пусть и местечковые, с бедной фантазией, но все же… Их уровня камера не показала, но вряд ли у меня получится завалить хоть кого-то один на один. Что же делать?

Тем временем камера пролетела еще полкруга, и я завис над драконом.

Караемир — черный дракон смерти.

Вожак драконов Спатарианы.

Хозяин горы Олимп.

Так, что-то я про это читал. Кажется Олимп это самая высокая гора этого мира. А Спотариана? Вроде как один из здешних материков так называется. Получается, что Малыш его через полмира сюда притащил, да еще и армию где-то по пути раздобыл. Или он дракона сюда телепортировал? Скорее всего. Но все равно, на организацию всего этого безобразия ему понадобилось много времени. А Майор говорил, что управлять мобами он может, только подключившись к ним напрямую и руководя ими в режиме реального времени. Получается, если этот маньяк все же иногда спит, то потянув некоторое время, весьма продолжительное к несчастью, мы сможем заставить отключиться его от порабощенного дракона. И тогда с ним справиться будет полегче, а может тот просто улетит обратно к себе на родину и все дела. Вон и сидящий на нем могучий драконоид, в шикарной, отливающей фиолетом броне, ведет себя как-то странно, будто хочет сползти со спины своего ездового животного и отправиться отсюда восвояси. А звание у него кстати прикольное.

Вождь Вождей.

Скромненько и со вкусом. Интересно, он всегда к дракону прилагается или его только на этот променад пригласили? Вряд ли. Не станет этот маньячина на своем хребте кого бы то ни было таскать, не тот характер; видимо, наездник к нему как гвоздями приколочен игровой механикой. Может, если ездока от дракона отделить, то тот так и будет в позе наездника по земле ходить или прыгать, а может быть…

Мои мысли, в который раз разбежавшиеся в разные стороны, остановились, так как на сцене появились новые персонажи…

Кряхтя и задыхаясь от тяжелого подъема, по разрушающейся лестнице карабкались три фигуры.

— Хха! — Прорычал величавый дракон, взирая на карабкающихся к нему пигмеев, — не ждал, что вы сами явитесь, но тем лучше…

Договорить он не успел: Феня, забравшийся на стену первым, встал, упершись лапами в колени, поднял одну из них, жестом прося подождать.

— Погодь, не кипишуй жирдяй, дай отдышаться. Чем тебе лестница-то помешала? Прилетел, тут понимаешь, башню сломал, лестницу попортил…

Договорить он тоже не успел, опешивший в первый миг гигант, коротко, без замаха, ударил Феню своей лапой, увенчанной серповидными когтями. Зажмуриться я не успел, поэтому увидел, что тело дракончика окутало знакомое золотистое сияние, и страшные, зазубренные когти ударили будто о бетонную стену. От неожиданности гигантский дракон отшатнулся, камни под его задними лапами раскрошились, и он с коротким ругательством, сотрясая землю, грохнулся вниз, приземлившись спиной прямо на своего седока. Тот, как не странно, не смотря на такой пассаж, коньки не отбросил и хоть взгляд имел расфокусированный, но по дергающимся конечностям и идущей изо рта пене, можно было понять, что он, безусловно, жив. На дракона смерти падение же, физически, никак не повлияло, только разозлило. Вскочив на лапы, он страшно взревел, по шипастому хребту прошла волна черных молний, пасть раскрылась, извергая на застывшие фигуры людей целое облако своего фирменного праха. На секунду ничего не стало видно, но затем пыль осела и на превращающейся в песок стене стало видно три золотистых кокона. Стена опадала, рассыпаясь на глазах, а вместе с ней вниз спускались фигуры наших сокланов. И хотя рослую фигуру в шапке с большими развесистыми лосиными рогами, принадлежащую Факиру, нельзя было ни с чем спутать, но и знакомое золотистое сияние, исцеляющее только членов нашего клана после дуэли, перепутать, с чем либо, было сложно. Значит, за прошедшие два часа, пока мы не покладая рук, проливая пот и кровь, воевали с единорогом, Майор, стоящий сейчас на стене рядом с Феней и Факиром, номинальный мой заместитель, нашел способ принимать в клан новых членов, и принял в него, по меньшей мере, одного из Раздолбаев…

Тем временем Малыш, в шкуре Дракона смерти, окончательно взбеленился, крутанувшись вокруг себя, вдарил хвостом по неподвижным фигурам. Хвост выбил целое облако осколков из стены, разметал их на сотни метров вокруг, но, достигнув вновь засветившихся золотых коконов, резко остановился, лишившись при этом пары украшавших его шипов. За этим последовал еще один вопль и еще одно облако пыли. Коконы возникли и погасли уже в четвертый раз. До этого я и не представлял, какой мощной плюшкой одарил нас Остап, но даже она имеет ограниченное количество использований. Пока их непонятный блеф еще работает, но еще один раз и сокланы останутся беззащитными перед этим монстром. Феня, видимо, это тоже сообразил. Стряхнув с плеча несуществующую пылинку, он спустился с осыпающийся насыпи, в которую превратился кусок городской стены, и встал нос к носу с чудовищем.

— Бедный глупый малыш!

При этих словах вокруг наступила полная тишина. Щебетание птиц стихло, мельтешащие у городской стены крысы юркнули в свои норы, даже насекомые, казалось, прекратили свой бесконечный хоровод.

— Ты, — продолжил Феня, — захватил управление над телом моего старшего собрата и прилетел сюда творить свои гнусные делишки, а тут я. Неприятный поворот событий, не так ли? Но с этим ты сейчас уже ничего поделать не сможешь. Так что разворачивай свою неподъемную корму и вали туда, откуда прилетел.

На секунду гигант замер, кажется, даже со своего места я видел, как со скрипом крутятся шестеренки в его голове.

— Что ты несешь крысёныш? Как ты собрался мне помешать? Со страху обложишь весь город смердящими кучками?

— Я не крыса! — Прорычал Феня, — я Дракон! И эти люди под моей защитой, и как ты понимаешь, здесь тебе ничего не обломится! Так что вали отсюда, и ящериц своих ручных забери!

На этот раз гигант подвис почти на минуту, но видимо так и не нашел, что сказать. Вместо ответа дракон смерти накрыл троицу еще одним залпом своего пылемёта.

Когда облако осело, на него с грустью смотрели глаза Фени, в которых даже промелькнула искорка сочувствия.

— Ты не понимаешь, да? — тихо спросил он. Ты заполучил великолепное тело, и помчался сюда вершить свои мерзости, а тут такой облом. Какой-то дракончик, пятнадцатого уровня стоит перед тобой, и ты ничего не можешь с ним сделать. Ты весь в смятении. По твоему маленькому мозгу мечутся мыслишки типа: «Какого черта здесь происходит? Почему я — повелитель драконов, ничего не могу сделать?» Да вот именно поэтому и не можешь! Ты хоть и чокнутый психопат — пришлый из другого мира, но сейчас ты в теле дракона. И я дракон! А как гласит первый указ Смауга Златокрылого — Праотца всех драконов: «Ни один дракон не сможет убить другого дракона или его питомцев, кроме как на священной дуэли.»

Морда гиганта вытянулась, но Феня еще не закончил.

— «А, так же, ни один дракон не сможет повредить другому дракону, ибо защитят его от бед мои златые крылья, ведь нас слишком мало для беспричинного кровопролития!» Вот так. Выбери ты тело, например виверны, или пусть даже крысы — босса местной канализации, у тебя все могло бы получиться. А сейчас, ты, конечно, можешь попытаться разрушить город, убить сотню другую горожан, но ни меня, ни клан Дятлов тебе не получить. Так что до свидания. Можешь мне поверить, очень скоро мы найдем твою настоящее тельце в той норе, куда ты забился, вот тогда и поговорим! Обстоятельно и никуда не торопясь.

Я завис в недоумении не понимая, чего хочет добиться Феня, но вскоре все прояснилось.

— Дуэль! — Взревел дракон смерти, — я вызываю тебя на священную дуэль крыса, ты, драная! Принимай, или драконы всего мира узнают о трусости и ничтожности Проклятого дракона!

— Э… Ты вызываешь меня на дуэль?

— Да, крысеныш, вызываю! Что скажешь на это?

— Ты и твой пускающий слюни питомец, — Феня показал на все еще болтающегося на спине пришибленного ящера, — против меня и моего питомца?

Рыцарь смерти, стоящий рядом с Феней, вздрогнул при этих словах, но ничего не сказал.

— Да!

— Идет! — Быстро согласился Феня и, обернувшись в сторону города, проорал: «Этот лопух попался, тащите все к воинскому лагерю, мы будем биться там!»

Вокруг дракона смерти, Фени и Факира закружились воздушные вихри, отрывая их от земли и понесли в сторону недалеких руин воинского лагеря.

— Что это! Что происходит!?

Злобный вопль маньяка разлетелся по округе, лишь слегка приглушенный поднявшимся ветром.

— Дуэль. Здесь происходит дуэль. Так как, ты, великодушно бросил мне вызов, место и оружие выбираю я. Место вот оно, мы уже прибыли, а оружие сейчас подвезут. Из личных погребов герцога. Десять бочек трехсотлетнего особого гномьего самогона. Вон, глянь, уже везут.

Через так и не закрытые, после поспешного бегства людей ворота, проехали две подводы, груженные только что упомянутыми бочками. Воздушные вихри закружились и вокруг них: испуганные лошади заржали, возчики попрыгали на землю, а груженые телеги бережно донесло до места дуэли. После этого противников накрыл радужный купол, уже виденный нами во время дуэли в лагере фрогов.

— Ну вот, — довольный Феня радостно потер лапки. Присаживайся, мы здесь надолго. Посидим, опрокинем по бочонку другому. Кто первый свалится, тот и проиграл. А мои друзья пока перебьют твою армию.

Вместо ответа черный дракон еще раз взревел, выпуская очередную струю все разъедающей пыли. Но в этот раз она, не пролетев и метра, будто наткнулась на невидимую стену, заклубилась, окутывая голову самой твари. Из облака донесся недоуменный рык, потом вой, затем жалобное поскуливание. Облако пыли растаяло и перед нами открылось печальное зрелище. Величавый дракон скреб свою голову когтистыми лапами, сдирая целые пласты чешуи с пострадавшей морды. Только что ярко блестевшая на солнце чешуя, потускнела, слезая и обнажая кровоточащую кожу. Два рога, венчающие его голову, растрескались и наполовину осыпались на землю серой золой. Глаза, лишившиеся век, с ненавистью уставились бельмами на карликового дракончика.

— Ты обманул меня! — полупрорычало, полупростонало покалеченное существо.

— Конечно, дубина, ты, стоеросовая, а как же иначе? А вообще, ты сам виноват. Слышал, когда-нибудь, сказку из твоего мира, там отец позвал своих сыновей и приказал им веник сломать?

— Слышал, конечно. По отдельности они прутья поломали, а веник сломать не смогли. Но при чем здесь это?

— Не. В моей версии младший сынок — самый сильный и глупый, веник все же сломал.

— Да? И в чем тут мораль? Хочешь сказать, что я хоть и силен, но глуп?

— Ну, это, ты, сам сказал, а я-то о другом. Мораль моей сказки в том, что с дури можно и хрен сломать. У нас дуэль, оружие вот: этот прекрасный самогон, а ты свою пыхтелку врубил, сам себя изуродовал, а теперь на меня смотришь так, как будто это я во всем виноват.

Дракон смерти раздраженно махнул хвостом и прошипел:

— Ты даже не представляешь, с кем связался. Когда я закончу с тобой развлекаться, ты не сможешь даже попросить о пощаде. Затем я тебя излечу, и мы повторим все по новой. А затем еще, еще и еще раз. И это будет повторяться до тех пор, пока ты не превратишься в дрожащий от боли кусок плоти.

— Хм, мне как-то мой отец рассказывал о том, как он был женат. Я еще в яйце был и не помню все точно, но там было почти слово в слово то же самое, о чем ты сейчас рассказал. Но знаешь, я еще слишком молод и не готов для семейных отношений.

— Веселишься? Ну, ну. В моем отряде нет ни одного воина ниже четырехсотого уровня. Они начнут с города. Сравняют его с землей. Вырежут все население, медленно и с наслаждением, так, чтобы вы все прочувствовали. А когда здесь останется одно пепелище, они займутся твоими друзьями, я же полюбуюсь на это из первых рядов, попивая вино трехсотлетней выдержки.

Дракон смерти поднял к небу голову и взревел. Застывшие, будто каменные изваяния ящеры вздрогнули. Захрипели боевые рога, нарушая предбоевое затишье. Зашипели ездовые ящеры, встряхиваясь и закрывая себя и своих ездоков фиолетовыми почти не прозрачными защитными куполами. Птеродактили ныряли в это марево, устраиваясь на плечах своих хозяев. Строй дрогнул, проходя мимо воинского лагеря и силового поля, где дракон смерти откупорил первую бочку самогона и неспешно двинулся к городу. Не дойдя сотни метров до городской стены, ящеры остановились, как-то странно завибрировав. Их, похожие на колонны, ноги начали погружаться в почву, пока не закопались до колена. Заякорившись таким образом, ящеры на некоторое время успокоились. Зато засуетились сидевшие на них драконоиды. Повыпрыгивав из седел, они стали вываливать из внепространственных рюкзаков каменные булыганы, по полтонны весом каждый. Затем на булыжники полились разноцветные жидкости из изящных фиалов, посыпались искрящиеся порошки, превращая обычный камень в покрытый изморозью горный хрусталь. Мощные хвосты ездовых ящеров обхватили их, бронированные тела изогнулись, швыряя снаряды в городскую стену. Те, оставляя за собой инверсионный след, словно от боевых ракет типа земля — стена, влепились в древнюю кладку, разлетаясь на миллионы сверкающих обломков. Там, куда они попадали, стена покрывалась коркой льда и целой паутиной мелких трещин. Ящеры же, не останавливаясь, уже примерялись к следующим снарядам. Обработанные волшебной жидкостью камни задымились, наливаясь угрожающим багрянцем. В воздухе они почти моментально раскалились докрасна и в стену врезались уже настоящие болиды. Раздался хрустальный звон, и верхушка заледеневшей стены в трех местах рассыпалась, обрушивая водопады камней на истерзанную землю. Я сначала не понял, для чего они это сделали, ведь ранее побезобразничавший здесь дракон смерти оставил в стене широкий проем. Но, когда я глянул туда, то вместо дыры в стене увидел высоченную стену из торчащих из-под земли каменных торосов и суетящегося рядом с ней престарелого мага, который недавно участвовал с нами в рейде по освобождению горожан из лап ползунов. И он там был не один. На стене, то там, то здесь стали появляться человеческие фигурки с зажатыми в руках свитками. Те разгорались у них в руках, и когда к стене понесся третий поток камней, он ударился в раскрывшийся над городом магический купол. На месте столкновения в воздухе вспыхнули огненные бутоны взрывов, раскаленные осколки посыпались вниз, не причинив никому вреда. Одновременно с этим на всех защитных башнях началось какое-то движение. Четырехскатные крыши начали раскрываться как бутоны цветов, а из глубины поднялись стальные, усеянные заклепками шесты с закрепленными на верхушках прозрачными кристаллами. Поднявшись на десяток метров, шесты со звоном остановились, солнце вспыхнуло на гранях кристаллов. Камни загудели, окутываясь угрожающим свечением, ослепительно вспыхнули и вниз ударили настоящие лазерные лучи. Земля в том месте, куда они ударили, просто взорвалась, вспыхивая и выбрасывая из своих глубин облака перегретого пара. Но метнувшись к магическим полям, прикрывающим армию драконоидов, они бессильно заскользили по ним, оставляя на них лишь небольшие, быстро затягивающиеся разводы. С другой стороны непрекращающийся поток камней, летящий в сторону города, пока тоже бессильно разбивался о защитный купол, взрываясь миллиардами осколков, бессильно опадающих на землю. Почему-то такое положение дел не понравилось ни одной из воюющих сторон. Я увидел на стене быстро шагающего герцога, раздающего короткие приказы столпившимся там воинам. Меланхолично стоявшего Ванденбрука, уперевшегося подбородком на руки, сложенные на рукояти своей гигантской пиратской сабли. Тот обводил поле боя глазами, лишь изредка порыкивая на стоящую перед ним парочку молодых обалдуев. Старски и Хатч молодые, но талантливые баферы. Те, похоже, были выдернуты прямо с ассенизаторских работ, с помощью которых Ванденбрук пытался вывести их на путь истинный. Пока, видимо, трудотерапия результата не давала, те могли стоять, только уцепившись друг за друга, то и дело беспричинно хихикая, но, судя по то и дело окутывающим окружавших их воинов разноцветным аурам, дело свое делали: накладывали бафы. Тем же занималась и противная сторона. Незамеченные мной до этого тощие ящеры, сидящие верхом на скелетах двуногих птиц, числом в пять штук, встали кружком в середине своего войска, соприкоснувшись посохами. От них во все стороны начал расходиться красный туман, впитываясь в тела ящеров и драконоидов. На их чешуе начали проявляться пульсирующие, мистические знаки. В следующий же залп, десяток камней, пробив прозрачную завесу, влепились в стену, руша ее кладку, сбивая с ног защитников города и вызывая новый поток приказов от начальства. Взмах рукой и из города в сторону противника понесся ответный поток каменных снарядов. Было их гораздо меньше, но размерами они превосходили снаряды ящеров на порядок. Мне было не видно, что за механизмы смогли швырнуть такие булыганы, но были хорошо видны последствия этого залпа. Пяток попали в молоко. Парочка, встретившись в воздухе с противоположным потоком, взорвалась прямо в воздухе, низвергаясь на атакующих каменными водопадами, а вот те, которые попали в цель… Магические купола лопались, как мыльные пузыри. Тела ящеров и их наездников размазывало по земле тонким слоем. Бьющие из кристаллов лучи тоже, наконец, синхронизировались, атакуя вместе одну цель. Защитный купол, на котором сошлись лучи, резко побледнел, пошел разводами, а затем пропал. Лучи добрались до туши ящера, и он взорвался, обрызгивая своими внутренностями всю округу. А лучи уже двигались к следующей цели. Я мысленно потер руки — дело пошло, но радоваться было рановато. Птеродактили, до этого спокойно сидящие на плечах хозяев, сорвались со своих мест и устремились к пятерке тощих ящеров. Закружились над ними, образуя из своих тел торнадо, зевом воронки, нацеленным прямо на магов. От их посохов вверх рванули потоки черно-фиолетового дыма, всасываясь в воронку и окутывая каждого летающего ящера. Еще один взмах жезлами и торнадо, вместе с очередным потоком камней устремляется к городу. Камни пробили ослабевший магический заслон, превращая его в решето, а в прорехи устремились птеродактили. Их встретил целый ливень стрел. Но, почему-то, пронзенные десятком стрел и арбалетных болтов твари не падали замертво, а взрывались прямо в воздухе. Так же как и их собратья, будто пилоты — камикадзе, топящие вражеские корабли, они врезались в ряды защитников, взрываясь и снося их со стен на десяток метров вокруг себя. Но все же большая часть их устремилась к защитным башням, облепляя своими телами магические кристаллы и вгрызаясь в них клыками, а погибнув, взрываясь. Несколько секунд и там остались только покореженные металлические стержни, торчащие из крыш башен. А сильно поредевшая стая устремилась в город. Ни один птеродактиль назад не вернулся, но после этого из полутора десятков требушетов мечущих камни из города в строю осталось только три. Они продолжали метать свои снаряды, но редко больше, чем один из них попадал в цель, размазывая неудачника по равнине, а вот количество летящих в город камней почти не уменьшилось. Магическая преграда совсем ослабла, задерживая не больше половины из них. Остальные вдребезги разносили стену или перелетая через нее, рушили ближайшие дома, ломали деревья, сносили со стен защитников, внося хаос в их ряды. Только в одном месте еще царило спокойствие, там, где на стене стоял престарелый маг. Он медленно поднял руки, а затем резко опустил их, будто встряхивая одеяло. Земля у стены вздыбилась на десяток метров и пошла волной к рядам ящеров. Наполовину закопанные твари начали вылетать из земли как пробки из бутылок. Драконоиды закувыркались в воздухе, перемешиваясь друг с другом, с взбесившейся землей и камнями, словно в огромном блендере. Пять секунд, и поле боя превратилось в пашню с посаженными в нее ящерами. И хотя для престарелого мага это заклинание не прошло бесследно — он с тихим полустоном, полухрипом, свалился на камни, но и у противника все было не слишком хорошо. Почти все магические щиты, закрывающие до этого тварей, погасли. Попав в это земляное цунами, многие ящеры подверглись ударам от собственных магических снарядов и теперь лежали оглушенные, частично обмороженные, частично обожженные. Да и к тому же люди на этом не успокоились. У стоящих рядом с магом учеников в руках появились свитки, и на недобитых врагов, из моментально взбухшей черной тучи, хлестнули струи кислотного дождя. Земля моментально задымилась, кислотный пар заволок все поле боя, скрывая от глаз все происходящее там. Только невнятные ворочающиеся тени да неясные бледные всполохи света были видны сквозь затянувший все туман. А кислотный дождь все не унимался, заливая и заливая поле боя.

Дракон смерти до этого равнодушно взиравший на происходящее со стороны, встрепенулся и что-то повелительно проревел. Практически сразу низко нависшие кислотные тучи пробил столб света, полыхнуло и они пропали, будто их и не было, а на месте светового столба стала видна четверка ящеров — жрецов. В руках они держали высоко поднятые посохи, на которых, пробитое четырьмя зазубренными наконечниками трепетало тело пятого жреца. Взмах посохами и кровавые ошметки тела разлетелись во все стороны. Кровь оросила землю, из которой, будто зомби после сильного дождя, стали вылезать ящеры. Чешуйчатые шкуры их были обезображены кислотными ожогами, но они были еще живы и вполне здоровы и до состояния зомби им было еще далеко.

Защитники тем временем тормозить тоже не стали. В руках одного из неофитов рассыпался пеплом очередной свиток, и небеса резко потемнели. Полыхнуло, и вновь набежавшие тучи пробил болид. Гигантский лимонно-желтый кристалл, ослепительно сверкая с невероятной скоростью устремился к земле. Не менее стремительны были и ящеры жрецы. Их посохи метнулись вперед будто живые, пробивая спину, только что вылезшего из земли драконоида, и вздернули вверх. Из его груди, вместе с нечеловеческим ревом, вырвался ослепительный луч, устремившийся к болиду. Они столкнулись друг с другом в сотне метров над землей. Болид взорвался. Над землей расцвел исполинский цветок, а через миг оттуда пришла взрывная волна, опять вминая ящеров в землю и сбрасывая людей со стены.

Неплохо, еще пять сотен таких заклинаний и жрецы сами перебьют все свое войско, в попытке жертвоприношениями защитить свои жизни. Или же люди сами добьют себя. От взрыва болида они пострадали больше, чем их враги.

На несколько долгих секунд над полем боя повисла тишина, нарушаемая только редким хлюпаньем, когда ошеломленные ящеры выползали из превратившейся в кислотное болото земли, да тихим шипением от разъедаемых кислотой панцирей. Более высокоуровневые драконоиды очухались раньше людей, начав стягиваться ближе к жрецам, окружая их плотным кольцом. Те, постояв несколько секунд уткнувшись лбами, видимо пришли к одному им ведомому решению, развернулись спинами друг к другу и воздели посохи. Четверо неудачливых драконоидов взвыв, взмыли в воздух, отчаянно трепыхаясь словно жуки, пришпиленные булавкой к листу бумаги. Остальные впервые с начала боя обнажили свое оружие, похожее на полуторные мечи с отрубленным концом, направляя их на своих висящих в воздухе товарищей. А те уже могли только хрипеть, их тела скручивало, будто какой-то великан начал отжимать свежепостиранное белье. Кости ломались, сухожилия рвались, голубоватая кровь выступила по всему телу. Еще миг и они будто взорвались, орошая боевых товарищей своей кровью и потрохами. Мистические символы, начертанные на их шкурах, разгорелись с новой силой, наливаясь энергией и пульсируя, будто живя отдельной жизнью. Мечи поднялись еще выше, а затем одновременно вонзились в землю. Она вздыбилась и понеслась в сторону города. Титанический удар. Земляной вал врезается в величественную, тридцатиметровую стену и она обрушивается словно сделанный из песка детский замок под ударами морских волн, погребая под своими обломками защитников города. Взревели вражеские трубы и армия драконоидов, оседлав своих ящеров, под жуткий смех дракона смерти, выдвинулись на захват города.

Первые ящеры уже вступили на насыпь из камней, которые еще пять минут назад были городской стеной, когда с другой стороны на вершину взобралась фигура в белоснежных одеждах, а за ней потянулась целая вереница человекообразных фигур. Большинство представляли собой подгнившие скелеты различных существ, начиная от карликовых, не более сорока сантиметров в высоту и кончая парочкой семиметровых чудищ, видимо, некогда бывших великанами. Были там и зомби, грустно пошатывающиеся от переполнявшей их бренности бытия. Троица зомби — бывшие когда-то троллями, что-то бубня и тихонько матерясь на троллезомбячьем, пытались присобачить к одному из них отвалившуюся руку. Рука не держалась, постоянно падала, и двое, каждый раз стукаясь лбами, поднимали ее, приставляя к плечу третьего. Раз на пятый до них дошло, что у того все руки на месте и они тупо стали смотреть на чужую конечность неведомо как к ним попавшую. Рядом с ними безобразный гуль, точил куском надгробного камня свои когти. Скрип и скрежет стоял такой, что передергивало даже бесчувственных зомби, а самый маленький из них, бывший когда-то полуметровым карликом, завибрировал так, что просто развалился на куски. Еще парочка, пользуясь остановкой, шустро достав из ободранных рукавов своих сгнивших хламид, заросшую мхом бутыль, да два грязных кубка, увлеченно лакали из них какую-то алхимическую бурду. Та с тихим шипение прожигала их сгнившие внутренности и потихоньку капала на землю. Зомби имели крайне довольный вид и не замечали случившегося с ними конфуза. Рядом с гордо стоящим некромантом, облаченном в свои белоснежные одежды, тусовались два престарелых эльфа, пьяно покачиваясь, они пытались сохранить серьезное выражение лица. Но стоило некроманту отвлечься, как они начинали строить ему рожки, начиная от обычных состоявших из двух пальцев, до развесистых лосиных, состоящих из четырех растопыренных ладоней. Хорошо хоть, что стоящие рядом зомби оказались благоразумнее и, не смотря на все уговоры неугомонных старичков, отказались присоединяться к ним в их веселье, и так наступающие на город ровные ряды ящеров при очередной их выходке, сбивались с шага, ухмыляясь своими жуткими пастями. Вот же гадские старперы, попросил же их задержать сына герцога минимум на пару дней. Так они не только с этим не справились, так еще и напились где-то по пути. Теперь, если город выстоит, я не только опять съеду со своей кровати на пол, но и переселюсь спать на стол в ресторане, потому что эти двое, когда напьются, храпят так, что хоть святых выноси. Я горестно вздохнул еще раз, оглядываясь вокруг.

Ряды зомби заколыхались, выдвигаясь вперед, а за их спинами стал прибывать народ. Люди, непосредственно не принадлежащие к охране города, но владеющие хоть какими-то боевыми навыками встали на защиту родных стен. Среди них я заметил своего несостоявшегося учителя: друида с учениками. Они шли сквозь толпу плохо вооруженных людей, окруженные массивными тушами призванных животных. Там были и медведи, и гигантские волки, и пантеры, и тигр, и пара непонятных клубков шерсти. Рядом с преподавателем гордо шествовал шипящий, злобно скалящий свои жуткие клыки, ярко зеленый, в тонну весом, ёж.

С другой стороны, к пролому в стене подтягивался трудовой люд. Среди них резко выделялась группа, поперек себя шире, закованных в собственного производства доспехи, кузнецов. Во главе с Добрыней, общими усилиями превращенного в самопередвигающуюся стальную башню. Среди этого людского моря сновала знакомая туша главы алхимиков, в сопровождении десятка мальчонок, раздающих защитникам города пузырьки с разноцветными жидкостями. Рядом с ними сквозь толпу шествовала группа жрецов, накладывая благословения, но с моей точки зрения все это было бесполезно. Конечно, наверняка в реальной жизни бывали случаи, когда озверевшая толпа крестьян поднимала на вилы закованных в броню рыцарей, но не в этот раз. Среди горожан почти не было жителей, превышающих двухсотый уровень. Против организованной армии четырехсотых им может помочь только настоящее чудо.

Как показал последующий пятиминутный бой, я оказался прав.

Сначала все шло неплохо. Зомби вместе со скелетами веселою толпой ломанулись на врагов. Ну как ломанулись — побрели скорее, размахивая ржавыми мечами, заостренными берцовыми костями и чужими оторванными конечностями. Гигантский ёж, свернувшись клубком, покатился на ряды противников. Перескочив первую шеренгу и оказавшись за их спинами, он завертелся на месте как юла и во все стороны брызнули его метровой длинны иглы. Один миг и ближайшие ящеры стали похожи на подушечки для игл: для длинных, ядовитых игл. Зато сам ёж, лишившись своего защитного покрытия, стал похож на обыкновенную крысу. На очень большую и жирную крысу. Отчаянно запищав, он рванул обратно к хозяину, но взмах меча прервал это благородное начинание, развалив его пополам. Но остальная свора зверей уже тоже бросилась в бой, сминая временно деморализованного противники, тем более что призванные друидами вылезшие из земли толстенные шипастые побеги, обездвижили ближайших противников.

Зомби, выстроившись свиньей, врубились в ряды ящеров. Атаковали они и снизу, тыча мини копьями в волочащиеся по земле пуза ездовых ящеров, долбя сверху дубинами, и спереди. Особо потрепанный зомби вцепился своими культями в челюсти ящера, раздвигая их и чуть ли не запрыгивая в раззявившуюся пасть. Ошалевшая зверюга судорожно сжала челюсти и во все стороны брызнул гной, сукровица и обломки гнилых костей. От неожиданности зверюга бешено завертела глазами, сдавая назад и ломая строй. Не обращая ни на что внимания, ящер пытался выплюнуть тошнотворное месиво, поэтому он первым и получил от скелета великана дубиной по кумполу. Застрявшая в пасти кость от удара пробила его нёбо, пройдя череп насквозь. Но его наездник легко спрыгнул с заваливающегося зверя, принял удар разбушевавшегося скелета на свой меч, рассекая гнилую дубину напополам. Затем, продолжая слитное движение, перекинул вдвое превышающего противника через себя, заваливая на землю и пришпиливая к земле мечом. Правда последнее не возымело нужного эффекта, так как скелет спокойно поднялся, а гарда меча так же спокойно прошла меж его ребер. Бывший великан схватил ящера за ноги и стал орудовать им вместо потерянной дубинки. Сам некромант тоже не бездействовал, повисшее над ним серебристое облако взорвалось миллионом снежинок, накрывая толпу зомби и ближние ряды врагов. Зомби ускорились, начав двигаться чуть ли не в два раза быстрее, а вот ящеры, наоборот, замедлились, будто начав впадать в летаргический сон. Скелеты волной захлестывали ездовых ящеров, стаскивая драконоидов с широких спин и втаптывая их в землю.

Отряды ремесленников тоже вносили свою лепту в общий хаос. Мастера из кожевенных рядов, до свиста раскручивая свои пращи, осыпали врагов градом камней. Кузнецы, почему-то встав кружком вокруг Добрыни, врезали своими кувалдами ему под ноги и тот будто выброшенный катапультой, взлетел высоко в воздух, на излете опустив свой раскалившийся молот на голову драконоида, проломив его будто гнилую тыкву. Но ящер, на котором тот ехал, успел ухватить Добрыню за ногу, и стащил на землю, придавливая его своим весом и разрывая на части зазубренными черными когтями. Стальной доспех рвался будто бумажный, из ран хлынула кровь. С края оставшимся целым куска стены в него полетели разноцветные бутыли с разъедающими и опаляющими жидкостями, но Добрыне это не помогло, он растаял, отправившись на перерождение. В этот же самый миг взревели боевые трубы, и армия ящеров остановилась. Ездовые ящеры завибрировали, в точности как в начале боя, погружаясь в землю. Полыхнули защитные купола, закрывая их от любого внешнего воздействия. Хвосты ящеров обвили куски стены, в великом множестве разбросанные по земле, а затем швырнули в защитников города…

Это было страшно. Неприкрытые ни стенами города, ни магическими куполами, живые и неживые существа, столкнувшись с много пудовыми снарядами, погибали моментально, превращаясь в фарш и разлетаясь вокруг кровавыми брызгами. Почти все, кто успел перебраться через насыпь, оставшуюся от городской стены, погибли моментально.

На несколько мгновений над полем боя повисла тишина, нарушаемая лишь восторженным смехом дракона смерти. Отсмеявшись, он зарычал.

— Хватайте всех! Волоките сюда! Разводите костры, вкапывайте колья, веселье начинается!

Из сотен грудных клеток, стоящих за стеной, вырвался единый стон ужаса. Люди в панике метались по запруженной улице, топча упавших, и старались убраться как можно дальше от надвигающегося кошмара.

От армии победителей вперед вышло четверо жрецов и двинулись к городу, поднимаясь, шагая по трупам, и резкими ударами посохов добивая умирающих. Они забрались наверх насыпи и остановились над залитом кровью телом в некогда белоснежных одеждах. Нога некроманта была раздавлена, прижатая к земле огромным камнем. Сын герцога попытался сесть, но силы оставили его, и он со стоном повалился на камни. Четыре посоха взметнулись к небесам и на миг замерли.

Одинокая, радужная бабочка, трепеща переливающимися крылышками, села на навершие посоха, прошлась по нему, недовольно подергивая прилипающими к подсыхающей крови лапками, а увидев порхающую рядом товарку, вновь сорвалась в полет. Стайка райских птичек, весело щебеча, расселись на плечах застывших в напряжении жрецов. Миг и они снова в воздухе, кружат над благоухающими цветами, сплошным ковром покрывших развалины стены. Вокруг разливается благостная тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом ветра, да стрекотанием цикад. Ну, еще возможно пьяным ревом Дракона смерти:

— Нет, нет, нет, не может такого быть! НЕ-Е-ЕТ!

Глава 2

— Какого хрена!?

Ломающийся голос Пофига резанул по ушам, отвлекая меня от разглядывания пролившегося на ящеров кислотного дождя. Картинка вдруг раздвоилась. Одним глазом я продолжал смотреть на разворачивающуюся около города битву, а другим на всплывшего рядом нашего отрядного мага, с посиневшими от холода губами. От такого у меня чуть глаза не вывернуло наизнанку, но через пару мгновений мозг как-то приспособился к раздвоению, и я левым глазом сконцентрировался на его лице.

— Что?

— Какого хрена, спрашиваю?

Рог дохлого единорога, торчащий из нахлобученной на голову Пофига черепушки, замотался в опасной близости от моего глаза, и я, на всякий пожарный, отплыл немного назад.

— Чего какого хрена?

— Я уже пять минут пытаюсь добиться от тебя какого-нибудь вразумительного ответа, но ты застыл, так обычно бывает, когда ты замороженных тараканов у себя в голове начинаешь пересчитывать. Но в этот раз ты подвис надолго. Сбился на пятой сотне и начал пересчитывать их заново?

— Так чего, ты, хотел-то?

Видя, что я никак не реагирую на его тупоумные шутки, он скривился и сказал:

— Там все уже копыта откинули, что дальше делать будем?

— А лапы? — Глядя на беснующегося внутри магического купола дракона, рассеяно спросил я.

— Что лапы?

— Лапы откинули?

— Да.

— И…