Пружинно вздрогнув, машина качнулась с крыла на крыло. Кабина дернулась и резко накренилась вправо, а слева по борту - под самым изгибом крыла - иззубренным лезвием промелькнул гребень стены обрыва.

- С ума сошёл?! - крикнул я, хватаясь за подлокотники ложемента.

Артур не ответил. Я чувствовал, как все его существо излучало сквозь оболочку эскомба флюиды непримиримости.

- Если я тебе в тягость, так хоть себя пожалей!

- Ремень застегни! - отрезал пилот.

То ли мой окрик подействовал, то ли Кубакин и в самом деле решил себя пожалеть, но аэр постепенно выровнял крен и набрал безопасную высоту. Теперь мы шли над сильно кратерированной местностью, изрезанной извилистыми каньонами. В каньонах зловеще курился туман. Гигантские ступени застывших миллиард лет назад потоков лавы придавали ландшафту вид таинственный и романтический. Мне, к примеру, они чертовски напоминали черные руины каких-то странных ступенчатых крепостей... Низменные места здесь все еще утопали в утреннем тумане, сумрак, густые тени преувеличивали глубину провалов и кратерных ям. А дальше, на западе, уже ясно просматривалась более пологая волнистая равнина, левее по курсу вспученная оранжевыми увалами, правее отдельными группами черно-красных скалистых холмов.

В шлемофоне заныл сигнал вызова. Сквозь свист мотора пробился голос главного диспетчера:

- "Чайка"-триста тринадцать, на связь!

Одним движением Кубакин вскинул на лицо кислородную маску, чтобы плотнее "сел" внутри гермошлема ларингофон.

- Я - "Чайка", бортовой номер триста тринадцать, Кубакин.

- Вадим... слышишь меня? - спросил Можаровский.

Не знаю, какие нервные силы управляют термодинамикой моего организма, но в этот момент я похолодел от макушки до пят.

- Что? - выдохнул я. - Карим?..

- Нет-нет! - спохватился Адам. - Буровая по-прежнему не отвечает, все как было.

Термодинамический эффект сработал в обратную сторону - мне стало жарко и душно. Я очень боялся вестей с буровой.

- Все как было, - повторил главный. - Где вы там? Успели скатиться с Фарсиды?

- Пересекаем Ржавые Пески подножия.

- Зону аккумуляции эолового материала? - уточнил Адам.

- Если угодно, - ответил я и, слегка удивленный его лексической осведомленностью в области ареоморфологии, глянул вниз, на извилистые узоры дюнного поля. Вдруг догадался: он ловит наш "зайчик" на включенной там у себя автокарте маршрутного сопровождения. Я предложил: - Хочешь картинку?

- Нет. Есть сообщение: медики выруливают на буровую с юга. Сейчас они на широте горы Павлина. Вы опережаете их по моим расчетам, на десять минут.

"Лучше бы наоборот", - подумал я. Думать о предстоящей работе реаниматоров на буровой было равносильно пытке. Я постарался отвлечься:

- Спасибо за информацию.

Навстречу неслись и с бешеной скоростью исчезали под днищем кабины волнистые гряды пропитанных ржавчиной и припорошенных инеем дюн. Царство Ржавых Песков. С ледовой шапки марсианской арктики к подножию колоссального горного вздутия, называемого Фарсидой, ежедневно стекают студеные ветры и волокут сюда все, что им удается содрать на пути с равнинных просторов Аркадии и Амазонии. Даже небо здесь розовое от постоянно взвешенной в воздухе красной пыли. Я смотрел на прыгающую по верхушкам дюн трепетную тень аэра и уже не ждал от главного ничего, кроме обычной формулы прощания как вдруг он огорошил меня вопросом:

- Вадим, сколько людей у тебя сегодня на буровой?

- Ты как будто не знаешь?!

- Сменные мастера Фикрет Султанов и Дмитрий Жмаев, - невозмутимо стал перечислять Адам. - Бурильщики Николай Песков, Карим Айдаров, инженер-коллектор Светлана Трофимова...

- Не ошибись, их пятеро на буровой.

- Вот мне и хотелось бы знать, чем каждый из них должен был заниматься в шесть сорок пять утра.

- Я сам ломаю голову над этим.

- Ты гадаешь, что могло там с ними случиться, - возразил Можаровский, - а я спрашиваю: чем каждый из них обязан был заниматься перед утренней связью?

- В шесть тридцать дневная вахта меняет ночную. Принимает скважину, проверяет оборудование в рабочем зале, актирует результаты бурения...

- Извини, Вадим, кто бурил ночью?

- Султанов, Песков.

- Значит, на смену пришли Айдаров и Жмаев? Кстати, как это у вас происходит? Под звуки курантов все четверо встречаются в рабочем зале?

Я помедлил с ответом.

- Встречаются пятеро.

- Что, и Трофимова тоже?

- А с чем же ей, по-твоему, выходить на связь?!

- Понятно.

- Светлана должна быть в курсе всех производственных дел на буровой.

- Понятно, - повторил Адам. - Значит, ты вправе предположить, что утром все пятеро членов твоей команды общались в рабочем зале?

- Да. По крайней мере, так бывает обычно.

- Результат их сегодняшнего общения - лужа крови, "чуть не убитый" Айдаров и затяжное молчание буровой... Послушай, не странно ли, что в этой луже плавает халат Пескова?

- Странностей хоть отбавляй.

- Если Трофимова сказала правду, было бы куда логичнее увидеть в луже халат Айдарова, верно?

- Светлана лгать не станет, - отрезал я.

- Тогда почему халат не Айдарова?

- Наверное, потому, что никому и в голову не пришло раздевать прямо в зале тяжело раненного человека. Куда логичнее поскорее доставить его в каюту.

- Судя по размерам натекшей лужи, с ускоренной доставкой что-то не получилось, - резонно заметил Адам. - Выходит, чтобы снять халат с пострадавшего, время у них было.

- Пострадавшим считаешь Пескова?

- И Айдарова, - добавил главный. - Обоих. Такая обширная лужа крови на одного - слишком много, черт побери!

- По-твоему, Песков чуть не убил Айдарова, а Айдаров - Пескова? пробормотал я, плохо соображая в этот момент.

- Айдаров - вряд ли. Давай припомним, что говорила Трофимова. "Извини, Галкин, здесь такое творится! Песков нас всех вампирами обозвал и Карима Айдарова чуть не убил!" Сам видишь, мог ли Пескова Айдаров.

- Ну а... кто же Пескова?

- Остальные.

- Остальные?! - Мне показалось, я схожу с ума. Остальные - это Светлана, серьезный, уравновешенный Дмитрий и мудрый Фикрет - наш ветеран, мой надежный помощник. - Но Пескова-то за что?!

- Мотив пока неизвестен, - высказал соображение главный (я даже представил себе, как он там пожал плечами и дернул рыжей, как марсианский пейзаж, головой). - Однако в сообщении Трофимовой есть очень странный намек: Песков их всех вампирами обозвал. Всех, заметь!

- Заметил. И чего в этом...

- Может быть, и ничего, - перебил Можаровский. - А вдруг он знал, что говорил?

- Бред какой-то!..

- При тебе он когда-нибудь ругался такими словами?

- Песков никогда не ругается - он по натуре своей не агрессивен. Вампиров, вурдалаков и упырей при мне он ни разу не поминал ни в какой связи. И что из этого следует?

- Только то, что сообщила Трофимова. Кроткий, как голубь, Песков взбунтовался один против всех. Ты склонен Трофимовой верить? Мы тоже. Опираться будем на голую логику.

- А если Песков просто спятил, как вы тогда вместе с ней, голой логикой, выглядеть будете?

- Насчет Пескова - спятил он или нет - можно только строить догадки, - сухо возразил Адам. - А вот насчет Трофимовой... Ее изумивший Галкина "портрет" запомнил?

Логическая западня захлопнулась. Я молчал от ошеломления, непонимания, страха. Не далее как вчера я оставил на абсолютно благополучной буровой пятерых совершенно нормальных людей. И не просто людей - товарищей своих, друзей, с которыми бок о бок... все эти годы. Перед сном, во время вечернего сеанса связи, я долго разговаривал со Светланой. Она была как всегда, мила, остроумна. Нам бывает скучно друг без друга, хотя, когда мы вместе, я очень устаю от той иссушающей сердце неопределенности, устранить которую почему-то не в силах ни я, ни она... И вот сегодня ни свет ни заря "благополучная" буровая обернулась притоном обезумевших убийц!..

- Адам, а может, все они чем-нибудь отравились?

- Годится. Но что это меняет?

- По сути ничего, ты прав. Нашу беседу слышит еще кто-нибудь?

- Естественно. Кубакин, например.

- Кубакин - ладно, свой человек. Еще кто?

На этот раз уже главный помедлил с ответом.

- Нашу беседу координируют из столицы.

- А!.. - сказал я. - Привет Гейзеру Павволу.

Есть у нас на Марсе оракул такой, на всякий случай. Работает системным аналитиком и прогностиком. Когда возникает нужда, он и его коллеги просчитывают нестандартные ситуации. Это чтобы повысить степень нашей готовности к любым неожиданностям. Ну спасибо, парни, повысили - все поджилки трясутся...

- Вадим, - окликнул меня Можаровский. - Куда исчез?

- Никуда. Стараюсь взять себя в руки.

- И еще не забудь взять в руки оружие. После посадки пилот выдаст тебе пистолет из бортового сейфа.

- Сам придумал?

- Мы так решили. Для твоей безопасности на буровой.

- Идите вы... со своим решением.

- Это мне идти. Гейзер Паввол отключился. Его, между прочим, на совещание вызвали.

"Вот как! - подумал я. - Весь Марс на ноги подняли".

Впереди, над волнистой линией близкого здесь горизонта, вспыхнул солнечный зайчик. Блеснуло коротко, но светло и ясно - будто вспыхнуло на солнце чистое зеркало Это уже верхушка здания буровой. Вернее, антенна системы спутниковой связи "Ареосат", похожая на маленький зеркальный парус Через две-три минуты машина сядет, и я наконец узнаю, в каком состоянии раненый. Или раненые, если их действительно двое.

- Кубакин! - позвал Можаровский.

- Слушаю! - быстро откликнулся тот.

- Артур, Ерофеева без оружия из кабины не выпускать!

Я встретил в зеркале желтые огоньки глаз пилота.

- Иду на посадку, - предупредил он не столько надо думать, меня, сколько диспетчера.

Аэр с головокружительным креном вошел в разворот над оранжевым, мягковсхолмленным "блином" пустыни.

- Жди Ерофеева, - напутствовал пилота Можаровский, - кабину не покидай. Вадим, будь осмотрителен, действуй без риска. До связи, прораб!

Я пытался высмотреть на вираже приметный здесь ориентир - группу линейных борозд выдувания. Группу неглубоких ветровых долин. То, что мы называем ярдангами. Пока я соображал, где их искать, вставший дыбом "блин" западной Амазонии закатился куда-то назад и, неожиданно вынырнув из-под слепящего солнца, ухнул вниз. Меня слегка замутило, я впрыснул в респиратор дыхательной маски мятный аэрозоль Машина выпрямилась и, клюнув носом, пошла на снижение вдоль прямо линейной, как городской проспект, долины - центральной в группе из трех чисто вылизанных ветрами долин - ярдангов разделенных между собой узкими грядами.

Исполосованное тенями ложе ярданга с бешеной скоростью уносилось под днище аэра, а впереди вырастало в размерах черно-белое с золотистыми отблесками здание буровой, охваченное с тыла тремя рядами зеркал гелиоустановки. Заранее освобождаясь от ремней, я ощупывал взглядом стены стремительно вырастающей трехступенчатой пирамиды. Не знаю, что я ожидал увидеть. Не было заметно никаких странностей, буровой комплекс выглядел обыкновенно. Впрочем, бодрости мне это не добавило.

Излишек площади несущих плоскостей аэра со скрежетом втянулся в бортовые бунки. Опустив стекло гермошлема, я ждал посадочного толчка. Свист мотора сменило шипение тормозной воздушной струи, и, как только амортизаторы приняли на себя удар опорными лыжами, я вскочил и, пригнув голову, чтобы не стукнуться о потолок, кинулся к выходу. В шлюз-тамбуре меня остановил закрытый люк.

- Артур, в чем дело?

- Возьми оружие, - сказал Кубакин.

- Открой немедленно, время идет!

- Возьми оружие, - спокойно повторил пилот.

Я повернул обратно и минуту наблюдал, как сложно отпирается кодированный оружейный сейф.

- Пользоваться хоть умеешь? - запоздало осведомился мой мучитель, подавая мне глянцево-черный паллер в желтой и тоже лоснящейся глянцем кобуре. - Полезная штуковина.