Сергей Павлов
МЯГКИЕ ЗЕРКАЛА
ЧЕЛОВЕК БЕЗ ЛИЦА
За окном бесновалась пурга. Где-то там, во тьме кромешной, с разбойничьим посвистом закручивались и налетали на стекло тугие снежные вихри. В холле было тепло, сумеречно и уютно. Поверхность стекла, словно широкое черное зеркало, отражала трепет каминного пламени. На деревянной стене тикали ходики – обыкновенное цифровое табло, оснащенное звуковым имитатором тиканья и ежечасного боя. Трещали поленья, пахло сосновой смолой.
Наслаждаясь уютом просторного кресла, покрытого медвежьей шкурой, Альбертас Грижас, вытянув ноги в домашних туфлях, перечитывал Гоголя. Ноги приятно гудели. На лыжной прогулке ветер выдул из головы все сегодняшние заботы. А в операторской (после вечерней настройки аппаратуры на потребу завтрашнего утреннего медосмотра) заодно вылетела из головы и половина забот на сутки вперед. Легкость в мыслях необыкновенная. Думать о собственно медицинских делах не хотелось. Чего ради? Здешние витязи одинаково безнадежно здоровы. Как на подбор. С ними дядька Беломор. В секторе К медицина сместилась в спортивную плоскость: велотреки, лыжи, бассейн, бокс… и все остальное. В секторе П обстановка почти адекватная. В разговорах с коллегой из сектора П медицинская тема давно соскользнула в область профессиональных воспоминаний. Так недолго и квалификацию потерять… Хорошо было Гоголю. Перо и бумага – вот все, что ему было нужно для ежедневной практики.
Знакомая с детства, но подзабытая в зрелые годы повесть «Вий» увлекала теперь не сюжетными перипетиями, но музыкальностью литературного ритма. Музыка в прозе. Были в ней и свои аллегро эмоциональной напряженности и адажио спадов. «Гроб грянулся на середине церкви… Сердце у философа билось, и пот катился градом; но, ободренный петушьим криком, он дочитывал быстрее листы, которые должен был прочесть прежде.» Книга выпущена давно – одно из последних изданий на бумаге целлюлозного происхождения, – и было занятно при свете камина разглядывать моноплоскостные, с примитивной техникой озвучивания иллюстрации. Пейзажи, красивый и статный философ Хома, совершенно прелестная панночка-ведьма, «групповые портреты» каких-то оккультных существ – от преисполненных высокомерия демонов тьмы до некротической нечисти рангом ниже…
Под потолком блеснула зарница.
– Телевизит разрешаю, – произнес Грижас обычную формулу для автоматики двусторонней видеосвязи.
Визитер не явился.
Грижас обвел глазами слабо освещенный пламенем камина холл, посмотрел в потолок; резные деревянные балки, казалось, подрагивали под натиском непогоды. В конце концов, кто-то мог ошибиться в выборе индекса абонента видеосвязи. Но в таких случаях телевизит отменяется вспышкой синего светосигнала. Ни визитера, ни вспышки.
Грижас взглянул на розовые цифры часового табло и с сожалением отложил книгу – время позднее, без малого полночь. Взялся за подлокотники, собираясь покинуть кресло, да так и замер с открытым ртом и поднятыми бровями. Перед ним прямо из воздуха вылепилось рослое, широкоплечее привидение…
На первый взгляд это был классический средневековый фантом, от макушки до пят укутанный в белое. Неровные (сделанные, видимо, наспех) прорези для глаз несколько портили общее впечатление.
– Добрый вечер, – проговорил фантом на английском. Голос глухой, неприятно гундосый – будто от сильной простуды.
– Добрая полночь, – поправил Грижас. На русском. Из принципа. И, развлекаясь, добавил: – Милорд.
Двуязычная речь побудила к действию (в этих стенах, пожалуй, впервые) автоматику экспресс-переводчика. Было слышно, как лингверсор, шурша и вибрируя, в панике подбирал для голоса визитера адекватную матрицу простудно-гундосого тона. Деликатный фантом (явно вразрез с обычаями нагловатых призраков англосаксонской замковой популяции) бормотал извинения:
– Прошу простить великодушно. В столь поздний час…
И в этот момент зазвучал имитатор часового боя: бам… бам… бам… Полночь. Грижас с удовольствием ощутил себя в атмосфере милого домашнего телеспектакля.
– Ничего, – сказал он. – Возникли вы даже чуть раньше срока, традиционного для некротических таинств. Приветствую вас в моем… гм… на моей охотничьей вилле. Садитесь. Присядьте там… э-э… у себя в преисподней.
– Спасибо, я постою. Поверьте, я чувствую неловкость…
– Пустое, сударь, пустое! – Беспечным взмахом руки Грижас поторопился смягчить ситуацию. – Меня как медика больше волнует ваш носоглоточный дефект. Надеюсь, не простудного характера?
– Нет, к медицине это не имеет касательств. Зажатый пальцами нос – вот и все.
– Баба с возу – кобыле легче. – Прощупав взглядом белую фигуру гостя, Грижас спросил: – Балахон, сооруженный вами из постельного белья, и все другое наводят на мысль, что вопросы типа «с кем имею честь?» бесполезны, не так ли?
– Сожалею, но пусть мое имя останется в тайне. И пусть мой английский вас не смущает. Я вынужден камуфлировать свою речь неродным языком. Не надо, чтобы вы опознали мой голос.
Тройная мера предосторожности: искаженный «простудой» неродной язык в сочетании с переводом. Остроумно. Однако не слишком ли много для телеспектакля домашней режиссуры?..
Заинтригованный Грижас чувствовал: визитер до конца намерен упорствовать в этой игре. Тем любопытнее было бы попытаться его опознать. Полночный курьер потустороннего мира стоял спокойно и прямо – двухметровым белым столбом. Чей рост? Леонида Хабарова? Дениса Лапина? Егора Бакланова? Михайленко? Круглова?.. Здесь почти все такого же роста. По крайней мере более половины. На редкость рослый народ. Упрямый вдобавок. И с пресловутой сибирской амбицией. Сибирь – это, конечно, пуп Земли. Если не пуп Вселенной.
– Занятно, сударь, занятно… А если мне все же удастся вас опознать?
– Надеюсь, что нет. Сохраняя инкогнито, я оберегаю ваше спокойствие. – Грижас не сдержал улыбки; гость добавил: – Не надо, чтобы наш мимолетный контакт обернулся для вас чем-то вроде серьезного происшествия детективного свойства…
В словах визитера Грижас уловил намек. Суть намека осталась, правда, в тени, но почему-то вспомнилась загадочная, восьмилетней давности история с «чужаком» на борту «Лунной радуги». Нет-нет да и вылезет эта колючка-воспоминание – ни к месту, ни ко времени. Бесполезная как прошлогодний снег. Вылезет и кольнет в старую ранку неутоленного любопытства… – дьявол бы заарканил эту историю со всеми ее потрохами!
– Если у вас ко мне дело, милорд, дальновиднее было бы появиться с открытым забралом.
– Не уверен. – Визитер переступил с ноги на ногу, и складки экстравагантного одеяния колыхнулись. – Прошу и более того – рекомендую принять мою маскировку как должное. Тем самым вы избавляете себя от ненужного перерасхода интеллектуальной энергии, а меня от вполне вероятного выговора по служебной линии.
Это был деликатный, но достаточно откровенный нажим.
Грижас прищурился:
– А, собственно, кому и чему вы служите?
– Людям. Прогрессу.
– Похвально. Я тоже. А на каком участке, если не секрет?
– Секрет. Мой участок – Международное управление космической безопасности, Восточный филиал.
– Вот как!.. – протянул Грижас, меняя тон разговора.
– Очень досадно, что наши участки соприкоснулись, – посетовал визитер. – Мне нужна консультация. По вопросам физиолептики.
– Физиолептики?.. А конкретнее?
– Более конкретно речь пойдет о физиолептической карте.
– Единая ФЛК вашего организма находится, как и положено, в ФЛ-картотеке. И довольно далеко отсюда – в отделе контроля и диагностики Международного центра космической медикологии. Вы должны это знать.
– Я это знаю. Меня интересует, чьи ФЛ-карты есть у вас. Здесь, на месте. Ведь проводите вы какие-то записи на профилактических медосмотрах.
– То, что есть у меня, нельзя называть ФЛ-картами. Всего лишь фрагменты. Биоритмика, основные физиологические параметры… Единые ФЛК здесь просто без надобности. Здесь не клиника и даже не курорт. Хотя, если честно, обстановка здорово смахивает на курортную.
– Мне бы ваш оптимизм, – печально прогундосил гость.
– Что может быть проще! – немедленно подхватил Грижас. – Если уровень вашего настроения прямо зависит от таких мелочей, как объемная кардиосъемка или, скажем, анализ энцефалоритмики, я буквально за тридцать минут верну вам утерянный оптимизм. К обоюдному нашему удовольствию.
Визитер не ответил. «Служба космической безопасности в тупике, – подумал Грижас, наблюдая неподвижность складок маскировочного балахона. – Усиленно соображает, как быть.» Пауза неприятно затягивалась.
– В конце концов, я профессиональный медик. Понимаете? В рамках врачебной тайны всегда найдется место для личных и даже ведомственных секретов.
– Дело не во мне, – ответил гость. – Видите ли, я обязан был самостоятельно получить ФЛ-карту одного из ваших подопечных. То есть все физиологические данные, которые отражали бы состояние его организма за последние двое суток.
«Значит, втайне подготовили аппаратуру, – подумал Грижас. – Канал регистрации, ФЛ-монитор… И не вышло. Самостоятельность!»
– Шпионаж на биотоковом уровне? – спросил он, щурясь. – На гормональном?
Гость шутку не принял:
– Ничего противозаконного! Ни один нормативный параграф Мировой Конституции при этом не пострадал.
– Пострадал здравый смысл. Надо было заранее предусмотреть участие специалиста в делах абсолютно для вас экзотических… Ладно. Так что там не получается с «нелегальной» физиолептикой?
– Не сработал мой ФЛ-монитор. Вчера вечером согласно инструкции я нажал кнопку включения. Вспыхнул зеленый светосигнал – все было в порядке. Завтра утром ФЛ-монитор должен был отключиться автоматически. Но это произошло сегодня. Перед сном я пошел взглянуть на светосигнал и увидел вместо зеленого красный. Вот коротко…
Грижас сочувственно покивал:
– Инструкция, кнопка, пришел, увидел, зеленый, красный. Н-да… Осмотреть ваш ФЛ-монитор я, по-видимому, не смогу. Наверняка он тщательно замаскирован в недрах какой-либо другой аппаратуры и к нему просто-напросто не доберешься. Я прав?
– Совершенно.
– Остается одно: использовать мой монитор. Завтра, где-нибудь во второй половине дня, я выберу время и составлю подробную «опись» физиологии интересующего вас человека. Причем сделаю это в достаточной степени профессионально и – заметьте! – легально.
– Во второй половине дня будет поздно.
– Почему?
– После полудня этого человека здесь не будет.
– Вы уверены? – позволил себе усомниться Грижас.
– Да. Его ФЛ-карту вы должны записать во время утреннего медосмотра, не позже. И постарайтесь сделать так, чтобы это не очень насторожило его.
– В чем смысл такой перестраховки?
– Не надо его волновать. Пусть он об этом не думает. Ему предстоит серьезное дело.
– Даже так… Но ведь тогда вы просто обязаны обсудить предстоящее дело со мной. Как с медикологом.
– Нет, не обязан. Я понимаю вашу тревогу, но, поверьте, не нам обсуждать аспекты этого дела.
Минуту Грижас молчал, обдумывая ситуацию. Занятная встреча с фантомом нежданно-негаданно обернулась детективной историей слишком тревожного свойства. Было ясно: «подопытный кролик», избранный для какого-то секретного мероприятия, к службе космической безопасности отношения не имеет. Мероприятие это, бесспорно, таит в себе риск для здоровья, иначе субъекту под балахоном не было бы никакого смысла стараться заполучить физиологические характеристики «кролика» накануне событий. Замысел прост: сравнить две свежие ФЛ-карты «кролика», записанные до событий и после. Одно не ясно: что побудило службу космической безопасности затевать это дело без участия медиколога? А впрочем…
– Кто планировал ваше задание? – спросил Грижас. – Мне важно знать, был ли в составе инструкторов хотя бы один медиколог?
– Был, разумеется. И не один.
– И еще вопрос. Человек, которому вы намерены отвести роль подопытного кролика, дал на это свое согласие?
– Видите ли… Ну, в общем, пусть это вас не волнует. Принуждать его никто не намерен. О деле он, естественно, знает, хотя и не во всех пока подробностях.
– Ну хорошо… Хотя хорошего нет и в помине. Да, в такой обстановке, я чувствую, будет полезно иметь в руках его свежую ФЛ-карту…
– Полезно – не то слово. Вы обязаны ее иметь.
– Между прочим, – сухо заметил Грижас, – приказывать мне имеет право здесь только один человек: Ярослав Иванович Валаев.
– Безусловно. Я лишь пытаюсь вас убедить. И полагаю…
– Правильно полагаете, я сделаю все необходимое. Так кто же этот мой… а заодно и ваш подопечный?
Гость выдержал паузу, тихо ответил:
– Андрей Тобольский.
На секунду Грижас оцепенел. Понадобилось несколько мимических усилий, чтобы захлопнуть приоткрытый рот и привести физиономию в порядок.
– Что-о-о?.. – Он поднялся из кресла, прошел сквозь объемное изображение визитера – туда и обратно. – Шутить изволите?
– Это была бы неумная шутка, – возразил призрак.
Грижас взглянул на него и поворотом каминного канделябра отрегулировал пламя на потрескивающих поленьях.
– Простите, сударь, но… в своем ли вы уме?
Гость промолчал.
– Невольно берут сомнения: известно ли вам, кто такой Андрей Васильевич Тобольский и какую роль он здесь выполняет?
– Помощник Валаева. Здесь – второе по значимости лицо.
– А это как посмотреть. В шахматной партии ферзь тоже вторая по значимости фигура. – Грижас спрятал руки в карманы пижамы. – Остроумно задумано. Разыгрывая какую-то свою комбинацию, ваше ведомство намерено сделать рискованный ход нашим ферзем… Я решительно против участия Тобольского в любого рода авантюрных делах. Даже если риск минимален.
– Вот поэтому, Альбертас Казевич, мы, предвидя вашу позицию, и не хотели доставлять вам лишнее беспокойство. По моей вине, извините, не получилось.
– Вы – нам, мы – вам… – Грижас поморщился. – Словно мы не в одном коллективе. Словно я должен быть озабочен нашей общей безопасностью больше, нежели вы, функционер безопасности. Даже странно… Понимаете? Странно!
– Но это не помешает вам записать ФЛ-карту, ведь правда? А чтобы не было впечатления, будто вас водят за нос, вы можете в любой момент обсудить с Ярославом Ивановичем подробности нашего разговора. – Визитер, колыхнув белыми складками, осторожно добавил: – В любое время, когда вам будет удобно.
– Не беспокойтесь, будить Валаева сейчас я, конечно, не стану. Так говорите, он в курсе вашей затеи с Тобольским?
– В необходимом объеме.
«Это несколько меняет дело», – подумал Грижас.
– Разумеется, я сознаю особую важность секретных мероприятий вашего ведомства, – сказал он, стараясь придать своему голосу добродушную интонацию. Добродушия хватило только на одну фразу. – Однако заранее предупреждаю: без специального на то распоряжения Валаева ни ФЛ-карты, ни ее копии вы от меня не получите ни под каким видом. А вот под этим… – Грижас ткнул пальцем перед собой, – тем более.
– Получателем ФЛ-карты буду не я. Мне она не нужна. Главное – обеспечить ее существование в натуре. Позвольте пожелать вам всего доброго.
– Будьте здоровы.
Фигура в белом истаяла в воздухе.
– Оч-чень з-занятно… – процедил Грижас, тиская подбородок. – Один-двенадцать, откуда был телевизит на мой канал видеосвязи в пределах этого часа?
Твердый голос автомата-бытопроизводителя (чистый и ясный по контрасту с невнятным произношением визитера) коротко отчеканил:
Поделиться книгой: