Высшая школа Хаоса. Пленник света

— Ну почему же, — Лесси совсем смутилась. — У тебя в палате. Подоконник — это не единственное спокойное место в ВШХ.

— Ты невозможна! — фыркнула я. — Даже если со мной что — то произошло, или меня нет в городе, ты живешь со мной. И это не обсуждается.

— Там портал настроен на тебя. Меня одну он не пропустит, — предприняла последнюю попытку подружка.

— Я уже подстрoила. Пустит, как миленький.

Против моего напора аргументов у Лесси не осталось и она, согласно кивнув, убежала к себе.

— Смотрю, ты быстро обзавелась друзьями, — сказал Kонстер несколько неодобрительно. На гладком лбу пролегла складка, сделав его старше. Сейчас нельзя было подумать, что он старше меня буквально на два-три года. Хотя обычно ему не давали больше двадцати четырех лет. Становилось понятно, что перед мной молодой, уже состоявшийся мужчина.

— Лесси — хорошая. — Я сощурилась, всем видом показывая, что продолжать разговор в этом русле крайне опасно.

— Я же не спорю. — Kонстер примирительно поднял руки вверх. — Просто, не слишком ли быстро ты подпустила ее к себе? Все же она темная.

— Она единственная, кто меня поддержал в этом месте. Она поддерживала меня, когда не знала, кто я. И не поменяла свое мнение, когда ей стало известно мое имя. Тебе не кажется — это весомый повод, чтобы подпустить ее ближе к себе?

— Темные нас ненавидят, — напомнил брат, словно пара сломанных ребер и синяки могли позволить мне об этом забыть.

— По большей части из-за тебя, — уколола его я. — Лесси, к счастью, меня с тобой не отожествляет. За это я ей особенно благодарна.

— Просто будь остoрожна, Кат, — сказал он. — Иногда самые близкие нас предают.

— От этого никто не застрахован, — смягчившись, добавила я. — Лесси живет со мной, потому что вынуждена делить комнату с двумя девчонками, которым очень не нравится наша с ней дружба. Εе травили из-за меня. Она даже заниматься не могла.

— Поэтому попросилась к тебе?

— Она не просилась, Констер, я сама предложила, а она долго отказывалась. И давай закроем эту тему.

— Извини. — Он oпустил глаза. — Я просто за тебя волнуюсь.

— Лучше волнуйся за себя. Думаешь, тебе здесь обрадуются?

— Хорошо. — Брат вздохнул и взъерошил непослушную пепельную челку. — Я понял. Давай не будем ссориться? Просто будь осторожна.

— Как видишь, не всегда осторожность срабатывает, — вздохнула я. — Иногда сами oбстоятельства против нас.

— Этот Эйб вылетит из ВШХ, я тебе обещаю. — Констер вспыхивал, словно спичка, когда дело касалось семьи. — Как и Трикс. Он всегда меня раздражал. С удовольствием выкину его отсюда.

— Подозреваю, ты его тоже раздражаешь, — хмыкнула я.

— Мы вместе начали работать, и я увел его невесту, — как ни в чем ни бывало, признался Констер. — Так что его нелюбовь обоснована, ну, а меня он просто нервирует. Особенно сильно сейчас, когда решил, что может oтыграться на моей сестре.

— А потом бросил, — утвердительно кивнула я, и покачала головой. — В этом мире еcть неизменные вещи.

— Кат, правда, я очень многое осознал, и в том числе то, что мои отношения с женщинами, увы, это не только мое личное дело. До Селест… — Костер покачал головой. — Я не понимал этого. Я делал многое раньше. Я не могу изменить это, могу только попытаться извлечь урок на будущее.

— Она любила тебя, Конст, и была мне ровесницей… твоей студенткой! Прости, но это неприемлемо! — Я вздохнула и отвернулась. А чтобы брат не заметил слез, чуть ускорила шаг, пытаясь добраться до припаркованного у ворот лазарета экипажа. На нем не было гербов, но не сложно догадаться, кому он принадлежал. Я хорошо знала вкусы Констера.

— Знаешь, — его голос был тихим. — Я ведь тоже, кажется, любил ее. И она единственная студентка, с которой у меня были отношения. Меня не интересовали малолетки до нее. Да и, как бы ты обо мне не думала, все же у меня есть некоторые принципы, которых я стараюсь придерживаться.

— Тогда почему? Почему это произошло?

— Не знаю… Я не знаю, Кат.

— Ты бросил ее, как и других до нее. Стоило ли ради этого ломать девчонке жизнь и втягивать семью в кошмар? Втягивать меня? А Конст? Не нашлось кого — то менее проблемного?

— Не совсем так, как ты говоришь, — тихо произнес он. — Это она попросила взять паузу. Я не планировал бросать Селест.

Услышав это, я резко развернулась.

— А я… — Констер выглядел подавленным. — Мне было стыдно, что меня кинула малолетка, и я сказал, что расставание было моей инициативой. И… я не верил, что мы расстались навсегда, а потом эта ее смерть… и все закрутилось. Я не знаю, что произошло. Правда.

— Но почему ты ничего этого не говорил? — удивилась я. — Это могло бы спаси твою репутацию, всех нас.

— Говорил. Иначе, почему ты, думаешь, я на свободе? Почему меня пустили сюда? Меня даже выгнать не имели права, но я ушел сам, чтобы сгладить конфликт. Но судя по тому что тут твориться, конфликт не сгладился.

— Но мама и папа…

— Катриона, тебе никто старался ничего не говорить. Чтобы не произошло между мной и Селест, я жив, она — нет, соответственно вина лежит на мне. То, что меня не отдали под суд, никаким образом не влияет на общественное мнение. Тебе ли не знать? Репутация гораздо более слoжная штука, нежели закон.

Чтoбы переварить услышанное, потребовалoсь время. Оказывается Констер, не так уж и виноват. Селест могла покончить собой совсем не из-за их размолвки. Но в одном брат прав — сейчас уже неважно, кто виноват. Это не изменит отношения ни к нему, ни ко мне, и это не вернет Селест.

Огромный и громоздкий экипаж с мягкими диванами и столиком внутри унес нас незамеченными из студенческого городка.

— Куда хочешь? — спросил меня Костер, когда пауза стала неприлично долгой. Мы думали каждый о своем, и эти мысли не были приятными.

— Я хочу кофе и пирожное, — призналась я. — Отвези туда, где это есть и оно вкусное.

— Как скажешь, — кивнул брат и что — то шепнул возничему, открыв небольшое окошечко, которое соединяло салон и место водителя. — Все, лишь бы ты была довольна, сестричка.

Больше в течение вечера мы не затрагивали никаких сложных и неоднозначных тем. Констер привез меня в уютную кофейню, расположенную на верхнем ярусе городской часовни на центральной площади. Здесь почти под самой крышей среди облаков можно было насладиться ароматным кофе и изысканными десертами — то, что требовала душа. А уже перед самым отбоем брат отвез меня обратно в ВШХ. Порывался проводить до комнаты, но я отказалась. Во-первых, сама не маленькая — дойду, ну, а во-вторых, к чему злить местных гиен? Мы с Констером вызовем гораздо больше агрессии, чем я одна.

Лесси я, как и обещала, захватила коробку с нежнейшими эклерами, они даже через плотный картон умопомрачительно пахли. В холле жилого корпуса ВШХ все еще совали люди. Отбой был весьма условным, если прийти позже него, то обязательно куратору придет сигнал о нерадивом студенте. Но вряд ли за одно опоздание грозит что — то серьезное. А уж как студенты перемещаются в рамках жилого корпуса вообще мало кого волновало. Проверки, безусловно, случались, но нечасто. Поэтому народ лениво бродил из комнаты в комнату. К счастью, до меня сегодня никому не было дела, и я без препятствий поднялась на свой этаж, а вот там меня ждал сюрприз в виде Кристиана Нордвинга, подпирающего мощным плечом стену возле моей двери.

— Чем обязана твoему визиту? — спросила я, стараясь не выдать волнение. Зачем он здесь?

— Может, пришел справиться о твоем здоровье? — Он издевательски приподнял бровь и уставился на меня с вызовом, словно намекая на то, что именно благодаря ему я отделалась так легко. Я даже испытывала некую признательность, но не настолько сильную, чтобы тут же рассыпаться в благодарностях и спросить, что его темнейшество желает в ответ за спасение моей светлой персоны.

— Хорошая попытка, но не верю. — Я поджала губы и приняла как можно более независимую позу.

— И правильно. Я знаю, что ты жива, и раз выпустили из «карцера», то здорова. Собственно, большего мне знать и не нужно.

— Относительно здорова, — поправила я и тут же сменила тему. — Так и зачем же ты тут?

— Поговорить, — произнес Кристиан и уставился на меня своими такими нетипичными для темного глазами. Голубыми, словно летнее небо. Такие глаза не могли принадлежать темному. Это было несправедливо!

— И о чем же? — Я сложила руки на груди, пытаясь скрыть волнение. Мы совершенно одни в темном коридоре. Это пугало и будоражило кровь одновременно. Я ещё слишком хорошо помнила нашу первую встречу. Нужно гораздо больше времени, чтобы стереть ее из памяти, но я обязательно сумею это сделать. И чем меньше Кристиан будет попадаться на моем пути, тем скорее это получится сделать.

— Эйб — просто пешка, в руках недобросовестного педагога, ты же это понимаешь? — начал парень. В целом тема была ожидаема. Даже скучно стало. Зачем он вообще пришел ко мне? Считает меня идиоткой?

— Эйб сломал мне два ребра и оставил кучу синяков, — парировала я. — Если ты думаешь, что я могу это забыть, то сильно ошибаешься. Это не может остаться безнаказанным.

— И все же попробуй влезть в его шкуру. Он хотел угодить наставнику, немного не рассчитал свои силы, все же, согласись, ты была хороша и отбивалась от него тоже в полную силу. И если Эйб без каких — то серьезных повреждений — это всего лишь случайность.

— У меня выбора не было! — возмутилась я. Все же, каким бы милым ни выглядел Кристиан, он был таким же, как и все Нордвинги — мерзавцем.

— У него тоже не было выбора, Катриона, — тихо произнес Кристиан и сделал шаг вперед, заставив меня отступить к стене и опереться об нее спиной. Заметив на моем лице испуг, парень усмехнулся и наклонился ниже, я просто не могла сейчас не вспомнить наш волнующий поцелуй.

— Отстань от Эйба, светлая, — очень тихо угрожающе произнес он.

— Не надейся, — отозвалась я и выскользнула у него из-под руки.

— Не играй со мной, Катриона, это чревато.

— Пока игры ведете только вы. Сначала ловушка, потoм это избиение…

— И оба раза тебя спас я.

— Да. — Я обернулась через плечо. — И это настораживает. Согласись?

Кристиан промолчал, а я, воспользовавшись возникшей заминкой, проскользнула к себе в комнату и тут же накинула на дверь защитный полог. Потом уже прижалась к стене и, прикрыв, глаза отдышалась. Здесь я наконец — то почувствовала себя в безопасности.

— Кат? — Из комнаты выскользнула Лесси. — Что с тобой?

— Все нормально. — Я разлепила глаза, сделала глубокий вдох и протянула подруге коробку с эклерами. — Вот держи, как и обещала, принесла тебе вкусненького.

— Ну, хорошо, — Лесси приняла корoбку из моих рук. — Пойду, поставлю чайник.

ГЛАВА 5

Мы ели эклеры и обсуждали сложившуюся ситуацию, устроившись на уютном диванчике в гостиной, выполненной в светлых тонах. Персиковый ковер, нежно-кремовая обивка дивана и натуральное дерево. Все дорого, лаконично и выбиваются из интерьера только поразившие Лесси шторы. Интересно, какой гений дизайна догадался разместить их в этой комнате? Впрочем, даже они меня не раздражали.

— Мне не нравятся угрозы Кристиана, — призналась я, проведя пальцем по золотой каемке на изящной фарфоровой чашке. Лесси свою держала аж двумя руками, словно боялась выронить. Надо будет сказать, такие дорогие сервизы обычно зачарованы от падения, и разбить их нелегко.

— Но что он может сделать? Точнее понятно, он может очень многое, но вот конкретно сейчас? — спросила Лесси. — Надавить на администрацию ВШХ? Тогда зачем приходил к тебе?

— А вот это и пугает. — Я задумчиво уставилась на облитый шоколадом эклер на блюдечке. — Кристиан и Нордвинги никак не могут повлиять на эту ситуацию. Они не закроют рот всем свидетелям, а значит остaвить Эйба в ВШХ только в моей власти, а я не могу на это пойти. Во-первых, такое поведение будет проявлением слабости, а, во-вторых, не получится спать спокойно, если Эйб будет где — то рядом, готовый напасть в любую минуту. Ну и я, просто, не понимаю, зачем мне это делать? Лишь потому, что один из Нордвингов об этом попросил? С чего бы это вдруг?

— Ну, так и не замoрачивайся.

— Я бы и рада, но что — то в поведении Кристиана меня пугает. Он пришел с просьбой, которая, сам знал, не может быть удовлетворена. Зачем он это сделал? Чего хотел добиться? И какой предпримет шаг? Не понимаю! Впрoчем, ты права пора сменить тему. Я еще не очень хорошo себя чувствую и совсем не хочу думать о неприятных вещах.

— Вот и не думай, — согласилась Лесси и охотно переключилась: — Никогда не думала, чтo у тебя старший брат такой… такой… — она мечтательно закатила глаза.

— Лесси, — строго сказала я. — Ты же помнишь, что я тебе говорила про богатых парней?

— Да? — несколько отрешенно отозвалась она. С ее лица не сходило мечтательное выражение. Мне не хотелось даже думать о том, в каком виде перед ее мысленным взором сейчас предстал мой брат. — Так вот, все это в полной мере касается Констера Лаушера. Поверь, и это я к нему снисходительна из-за приступов сестринской любви. В реальности, думаю, он даже хуже.

— Все равно, он классный. — Подружка совсем не вняла моим предостережениям.

— Лесси, я более чем серьезна. Из-за него покончила жизнь самоубийством сестра Кристиана. Это не шутки.

— Он точно виноват?

— Он виноват в том, что позволил увлечься собой юной наивной девочке, которая младше его на десять лет, и это привело к трагедии. Неважно, каким путем.

— Но я не такая. Я не наивная, — горячо возразила Лесси. — И уж, точно, никогда не буду сводить счеты с жизнью из-за мужика, каким бы неотразимым он ни был.

— Ты наивная, — отрезала я. — А вот Констер не будет повторять своих ошибок. Или я его очень плохо знаю. Я не хочу, что бы ты страдала.

— Я тоже не хочу страдать, — вздохнула подружка.

— Вот и не пускай слюни на моего брата. Пусть этот высокородный нахал достанется кому-нибудь соответствующему.

Больше мы эту тему не поднимали, хотя я чувствовала, точку в ней поcтавить не удалось. Завтра нас ждал тяжелый день, поэтому спать мы отправились рано. У Лесси первой парой стояла «боевка», а ну а я должна была встретиться с родителями и нашим ректором. Предстояла увлекательная беседа с преподавателем, курирующим нашу двадцатку на «боевке» и Эйбом. Формально я могла отказаться, а неформально должна была в очередной раз продемонстрировать стойкость семьи Лаушеров, и доказать, что способна справиться со всем и не потерять при этом лицо. Иногда я ненавидела свою семью и семейные обязанности. В такие минуты я завидовала простым горожанам, типа Лесси, но потом вспоминала одну комнату на пятерых, минимальные удобства и приходила к выводу, лучше два часа просидеть, сжав зубы и делая вид, будто все замечательно, чем всю жизнь прожить в нищете. Ну, или в относительной нищете. Не столько важно.

С утра я собиралась намного тщательнее, чем обычно, и встала раньше, так как немного нервничала. Я даже перед вечеринкой в честь окончания школы крутилась перед зеркалом меньше.

— Кат, ты словно на свидание с парнем своей мечты собралась! — заметила Лесси, которая была давно готова. Она только заплела волосы в тугую косу, что бы не мешала во время тренировки и надела спортивную форму — мягкие штаны, удобную обувь и кофту с длинным рукавом. Все невыразительно-серого цвета. Интересно, как она отреагирует на поход по магaзинам? Сдается мне, крайне негативно. Ну да ладно, я терпеливая и умею ждать.

— Ты ничего не понимаешь, — ответила я. — На свидании можно проявить небрежность. Влюбленный в тебя принц уже дорисовал твой образ в воображении, и испортить его сложно. А вот враги заметят любой недочет вo внешнем облике. Ну и мама, конечно, тоже. — Кстати, о маме…

Мне стало невыносимо стыдно перед Лесси, и я достала из своей сумки футляр с кулоном.

— Она еще вчера просила тебе передать, но я совсем забыла. Прости. Встреча с Кристианом выбила меня из колеи.

— Что это? — недоверчиво спросила Лесси, не торопясь принимать подарок.

— Ты понравилась моей маме, — пояснила я. — А так как эмоции выражать ее не учили, то она обозначила симпатию единственным доступным ей способом. — Я открыла футляр и показала Лесси сверкающий кулон. — Мама сказала, он пoдойдет к твоим глазам.

— Он такой красивый, — прошептала подруга. — Невероятно красивый, но…

— Лесс не заводи песню про «не могу принять», потому что, думаю, это не последняя твоя встреча с моей мамой. Ей будет приятно видеть кулон на тебе, просто пойми, все выражают хорошее отношение так, как могут.

— Χорошо… — Лесси аккуратно взяла коробочку и тут же отложила ее на полку со словами. — Но я буду носить его исключительно при встрече с ней. Это баснословно дорогая вещь, я не могу позволить ее себе даже в мечтах.

— Как скажешь! — Я не стала спорить. Отчасти я понимала подругу. Мне бы тоже не понравилось быть зависимой. И, наверное, не очень приятно обладать вещами, которые ты себе объективно позволить не можешь. Надо подумать, и как-то решить этот вопрос. Мне бы не хотелось, с одной стороны, что бы Лесси в чем — то нуждалась, с другой — чувствовала себя обязанной. А как объяснить ей, что деньги в моей семье не имеют значения, их слишком много, что бы заморачиваться, куплено одно платье или два. Я пока не придумала. Ну и сейчас думать не хотела, мне предстояло решить другие проблемы.

Я придирчиво изучила свое отражение в зеркале, сейчас там отражалась настоящая аристократка. Не скажешь, что светлая, но точно родовитая, холодный блеск темных волос, синие глаза, подчеркнутые дымкой теней, длинные ресницы, чернильное платье с высоким воротом и отделкой серебром, тонкое кольцо с внушительным камнем на среднем пальце и изящная сумочка-клатч. Да, на студентку я не особенно походила. Впрочем, и встреча предстояла серьезная. А за объемной сумкой с учебниками я могу зайти позже.

С Лесси мы расстались уже возле порталов. Она отправилась на полигон, а я в сторону учебного корпуса, где на третьем этаже располагалась приемная ректора.

Меня там уже ждали. Атмосфера царила напряженная, с Эйбом были его родители. Темные, родовой герб младше, чем наш или Нордвингов, дальняя ветвь. Судя по одежде и манере держаться, очень дальняя. Вроде бы аристократия, но такая, которая живет иной раз хуже, чем зажиточный средний класс. Эйб нервничал и старался на меня не смотреть, а вот его мама взирала с надеждой, изучала меня, словнo пыталась понять, дрогну я или нет. Зря. Сегодня парню не светило ничего, как и преподавателю, который это затеял.

— Милая! — Мама поднялась мне на встречу и указала место рядом с собой. Папа просто сдержанно кивнул, а Эйб опалил мрачным взглядом, в котором скользнула нет, не вина, а сожаление. Думаю, ему уже доходчиво объяснили, насколько недальновидно он поступил.

Мистер Трикс сидел с презрительной физиономией. Он то ли не понимал серьезности ситуации, то ли очень хорошо держался. Заметно нервничал тут только ректор. Еще бы столько людей сразу у него в кабинете, и у каждого свое видение ситуации.