– Хорошо, тогда можно мне взглянуть хотя бы на конверт? – попросил он. – Это мне очень поможет.

Ни миссис Коклз, ни ее сестра миссис Лэм[4] не видели причины, по которой нельзя было бы показать конверт. И они дали его в руки Фатти. Тот стал внимательно его изучать. Главное было увидеть штемпель на марке. Но… марки на письме не оказалось! Ни марки, ни почтового штемпеля! Фатти был просто ошарашен.

– Значит… оно пришло не по почте! – сказал он.

– А я и не говорила, что по почте, – сказала миссис Лэм. – Пришло сегодня, рано утром, около полседьмого. Я слышала, что-то пихают под дверь, но мне хотелось спать, и я не встала. Взяла его только в полдевятого, ну, тогда я так расстроилась… и послала вот за миссис Коклз. И ты сразу пришла, правда, Кейт?

– Конечно, сразу же и пришла, – сказала миссис Коклз, – по дороге только остановилась сказать мистеру Гуну, он скоро придет, тоже хочет посмотреть на письмо.

Фатти встревожился. Ему совсем было ни к чему сталкиваться сейчас с Гуном. Он еще раз внимательно посмотрел на конверт. Имя и адрес написаны теми же печатными буквами, да и сам конверт точно такой же, как и все остальные. Фатти достал из кармана свой блокнот и открыл страницу с заголовком «УЛИКИ».

Он стал сравнивать снятую им копию слова «ПИТЕРСВУД» с тем же словом на конверте. Да, никаких сомнений: писала одна и та же рука. Оба слова были похожи друг на друга как две капли воды.

Фатти вернул конверт миссис Лэм. Он выяснил все, что хотел. Не было никакой необходимости читать само письмо. Он легко мог представить его содержание – несколько обидных, оскорбительных фраз, возможно, и с какой-то долей правды. А ему и без того было над чем поразмыслить. Вот очередное письмо, полученное, как обычно, во вторник утром, но на этот раз посланное не по почте и не из Шипсейла. Забавно!

– Ну что же, я пойду, – сказал Фатти. – Спасибо, миссис Лэм, что показали конверт. Я очень вам сочувствую и не успокоюсь, пока не найду того, кто пишет эти мерзкие письма.

– Мистер Гун вот тоже ищет, – сказала миссис Коклз. – Говорит, у него есть одна… как это… догадка.

Фатти в этом сильно сомневался. Он был уверен, что мистер Гун так же озадачен, как и он сам. Попрощавшись с хозяйкой и ее сестрой, он вышел из грязной и душной комнатенки.

И тут он увидел у калитки дородную фигуру мистера Гуна! «Этого еще не хватало!» – с досадой сказал себе Фатти. Он попытался выскользнуть за калитку до того, как мистер Гун войдет в нее, но полицейский, открыв рот от изумления и чуть не задохнувшись при виде Фатти, схватил мальчика за руку и потащил его назад в дом.

– Этот парень опять вмешивался в дела Законной власти? – сердитым голосом потребовал он ответа у женщин. – Чем он здесь занимался, вот что я хочу знать.

Миссис Лэм всегда боялась мистера Гуна, чего нельзя было сказать про миссис Коклз.

– Ни в какие такие дела он не вмешивался, – спокойно ответила она. – Просто интересовался, как есть, по дружбе.

– А откуда ему тогда известно, что миссис Лэм получила одно из этих самых писем? – в бешенстве закричал мистер Гун.

– Мне надобно было позвонить миссис Мун, что никак не смогу прийти сегодня утром, – стала объяснять миссис Коклз, – что сестра получила, значит, такое вот письмо. А мастер Фредерик случаем был у телефона и сказал, что все передаст. Сказал, что все ему про письма известно и он хочет посмотреть на это, которое сестре пришло. Ну, а я от людей слыхала, будто он не худо умеет выискивать все про такие вещи, вот я и…

– Миссис Лэм, вы, надеюсь, не успели до моего прихода показать письмо этому проныре? – гремел мистер Гун.

– Нет… нет, сэр, он хотел… он просил, – запинаясь от страха, отвечала миссис Лэм. – Я подумала… не будет большой беды, мистер Гун… я только показала ему конверт, сэр.

Мистер Гун перевел свой лягушачий взгляд на Фатти.

– Как это понимать – «все ему про письма известно»? Что это значит? – требовал он ответа. – Что ты хотел сказать. Что видел все письма? А они были у меня, и я никогда с ними не разлучался. Как это так? Ты видел их все?

– Мне, наверное, приснилось, – миролюбивым тоном ответил Фатти, вызвав еще большую ярость мистера Гуна, и он злобно фыркнул:

– Ты все тут напридумывал! И сам про это знаешь. А те письма даже на минуту не уходили из моих рук.

– Точно? Не уходили? – спросил Фатти. – Тогда, значит, я их и не видел.

– Конечно, нет, если только ты чего-то не скрываешь! – сурово, с таинственным намеком сказал мистер Гун. Он вдруг вспомнил, что видел, как накануне в Шипсейле Фатти опускал письмо в почтовый ящик. – Ну, ты и скрытный хитрюга, вот кто ты есть. Никогда не могу понять, в какую игру ты играешь! Ты на все способен, мастер Фредерик Троттевилл!

– Благодарю вас, мистер Теофилус Гун, – сказал Фатти и улыбнулся. Мистеру Гуну так захотелось отодрать его за уши. И тут вдруг он вспомнил, что письма на самом деле однажды уходили из его рук. Это было тогда, когда он, судя по всему, выронил их, столкнувшись на улице с рыжим разносчиком телеграмм. Мистер Гун с подозрением поглядел на Фатти.

– Парень с телеграфа, случайно, не твой друг? – задал он неожиданный вопрос.

Фатти удивленно поднял брови.

– Парень с телеграфа? – переспросил он.

– Да, такой рыжий малый в веснушках.

– Боюсь, что среди моих друзей нет рыжего в веснушках парня с телеграфа, как бы мне этого ни хотелось. Но я не понимаю смысла всех этих вопросов о парне с телеграфа.

Мистер Гун не собирался ничего объяснять, но взял себе на заметку найти этого разносчика телеграмм и задать ему несколько вопросов. А вдруг он и Фатти из одной компании!

– Ну, я, пожалуй, пойду, – вежливо сказал Фатти. – Если, конечно, у вас, мистер Гун, больше нет ко мне вопросов о парне с телеграфа. Ах да! Вам не нужна еще одна улика? Минутку, я проверю, взял ли я ее с собой!

Он полез в свои бездонные карманы и вытащил кукольную соломенную шляпку.

– Вроде бы она, – начал он неуверенным голосом, но, взглянув на красное от ярости лицо мистера Гуна, не стал продолжать, а поспешил к двери и выскочил из дома.

– Если ты не уберешься, – прорычал мистер Гун, – если ты не уберешься… я… я…

Но Фатти уже и так убрался. Всю дорогу к дому Пипа он бежал со скоростью спринтера. Тайна писем как будто снова сказала ему: «Теплее, теплее!»

ЕЩЕ ТРИ ПОДОЗРЕВАЕМЫХ

Вскоре он уже сидел в игровой комнате и рассказывал ребятам все по порядку. Как же они хохотали, особенно когда дело дошло до того момента, как появился мистер Гун и услышал, что Фатти «все про письма известно».

– Представляю, какой это был для него удар! – сказал Пип. – Он теперь только о том и гадает, где же ты мог видеть эти письма. Ручаюсь, что он сейчас начнет разыскивать того парня с телеграфа. Ведь именно этот парень отдал ему письма, которые он якобы уронил.

– Ну что же, ему сильно повезет, если он где-нибудь его обнаружит, даже на почте, – пошутил Фатти. – Но для нас главное, что мы теперь знаем, почему ни один из пассажиров не опустил письмо в ящик. Его просто подбросили. Не удивительно, что мы никого не видели у почтового ящика в Шипсейле!

– Должно быть, этот человек по какой-то причине не смог вчера поехать на том автобусе, – размышляла Дейзи. – И нам теперь нужно выяснить, кто из постоянных пассажиров этого рейса вчера на него не попал. Если такой человек найдется, мы, может быть, узнаем, кто пишет письма.

– Ты абсолютно права, Дейзи, – сказал Ларри. – Может, стоит кому-нибудь из нас подойти завтра в 10. 15 к автобусу и задать кондуктору несколько вопросов?

– Думаю, что не стоит, – сказал Фатти. – Ему это может показаться странным или просто нахальным. У меня идея получше.

– Какая? – воскликнули все разом.

– А что, если пойти сегодня в гости к мисс Тримбл? Она ведь обычно по понедельникам ездит именно этим автобусом. В разговоре с ней мы можем выяснить имена всех, кто, как и она, постоянно садится в этот автобус в Питерсвуде. Остановка у церкви, там мисс Тримбл ждет автобуса и должна знать всех, кто по понедельникам отправляется в Шипсейл.

– Тогда пошли к ней прямо сейчас, – сказала Бетси. – Миссис Мун уже вернулась со своими почками, и, когда Пип все ей передал про звонок, она сказала: «Так-так». И совсем не удивилась, что миссис Лэм получила такое письмо, сказала, что это самая ленивая женщина в поселке и самая большая грязнуля.

– Должен признать, дом ее и правда вонючий, – сказал Фатти. – Ну ладно, пошли к вашей соседке. Спросим мисс Тримбл, не видела ли она вашу кошку.

– Но Вискер на месте, – удивился Пип, показывая на большого черного кота.

– Соображать надо! Мисс Тримбл ведь этого не знает, – сказал Фатти. – Нам нужен повод, чтоб зайти к ней. Она, возможно, сейчас собирает цветы в саду или вывела свою собачку на прогулку. Давайте сначала заглянем через стену.

Им повезло. Мисс Тримбл была в саду и беседовала с мисс Хармер, ухаживавшей за очень ценными сиамскими кошками леди Кэндлинг.

– Пошли. В их калитку, к дому, вокруг дома в сад и к тому месту, где они беседуют. Я начну разговор и подведу его к теме автобуса, – изложил свой план Фатти.

Через несколько минут они уже стояли около мисс Тримбл. Мисс Хармер тоже была рада их видеть и стала показывать им своих синеглазых кошек.

– Вы должны обязательно посмотреть на нарциссы, – сказала мисс Тримбл, надевая пенсне на нос. Бетси тут же уставилась на него в надежде, что оно упадет. Мисс Тримбл повела их к цветнику. Фатти шел рядом, любезно придерживая ветки деревьев, чтобы они не зацепили ее за волосы. А она шла и думала, какой воспитанный мальчик этот Фредерик Троттевилл.

– Я надеюсь, вы нашли свою маму в добром здоровье, когда были у нее в понедельник, – сказал Фатти.

– Не в самом добром, – посетовала мисс Тримбл. – У нее слабое сердце, она ведь у меня совсем старенькая. Но так бывает рада видеть меня по понедельникам.

– Да и вам, должно быть, эти понедельники приносят радость, – сказал Фатти. – Такая приятная дорога и такой замечательный рыночек, правда?

Пенсне упало и весело запрыгало, держась за конец своей золотой цепочки. Мисс Тримбл снова надела его на нос и улыбнулась Фатти.

– О да, я очень люблю эти понедельники.

– Вы уж, наверное, знакомы со всеми, кто постоянно ездит в этом автобусе, – сказала Дейзи, которая почувствовала, что наступил ее черед вступить в разговор.

– Конечно, если только это не приезжие, но их у нас редко встретишь. Миссис Джолли всегда ездит, такая добрая женщина. И девушка-художница, не помню имени, очень вежливая и милая.

– Она нам тоже понравилась, – сказал Фатти. – А вот тот мужчина, что сидел рядом со мной, такой хмурый, неприветливый?

– Этого я никогда раньше не видела. Викарий часто садится в наш автобус в Бакле, и с ним так приятно поговорить. Мистер Гун иногда ездит в Шипсейл по делам к тамошнему начальнику полиции. Но я почему-то чувствую себя лучше, когда его нет в автобусе.

– Вчера, должно быть, кого-то не было из постоянных пассажиров, – невинным тоном предположил Фатти. – Я ведь думал, что в автобусе будет гораздо больше народу.

– Дайте-ка подумать… да, пожалуй, обычно бывает больше постоянных пассажиров, – сказала мисс Тримбл, и ее пенсне снова упало. Дети затаили дыхание. Сейчас они могут услышать имя злобного писаки!

– Из тех, кого мы знаем? – спросил Фатти.

– Ну, я не уверена, что вы знаете мисс Титтл. Она всегда ездит по понедельникам, а в этот раз ее не было. Она ведь портниха, целый день сидит там в Шипсейле и шьет.

– Да что вы говорите? – удивился Фатти. – Она ваш близкий друг?

– Нет. Даже не далекий. Мисс Титтл похожа на всех портних, ну, вы знаете: скандалы, сплетни, злобная зависть – я этого не люблю. Считаю, это не по-христиански. Каждого разбирает по косточкам и слишком много про всех знает. Не по душе мне такие люди!

Ребята тут же решили, что именно мисс Титтл и есть автор злобных писем. Слишком все соответствовало ее характеру.

– Посмотрите, какие дивные нарциссы! – с восторгом сказала мисс Тримбл, когда они подошли к цветнику.

– Роскошные! – подтвердила Дейзи. – Давайте посидим на скамейке и полюбуемся.

Все сели. Мисс Тримбл отчего-то разволновалась и даже покраснела.

– Нехорошо было с моей стороны так говорить про мисс Титтл, – сказала она. – Я просто не подумала. Она иногда приходит сюда шить для леди Кэндлинг, ну и, вы знаете, мне бывает очень трудно не участвовать в этих обсуждениях и сплетнях. Она задает мне такие вопросы! Кстати, мисс Титтл опять придет сюда на этой неделе, кажется, шить летние занавески. Никакого желания видеть ее не испытываю. Терпеть не могу дышать этой озлобленностью.

– Еще бы, – посочувствовала Бетси: она решила, что пришла очередь и ей вставить свое слово. – Вы ведь совсем другой человек.

Мисс Тримбл была очень тронута такой оценкой. Она улыбнулась, сморщив носик, и пенсне, естественно, опять свалилось.

– Это уже третий раз, – отметила Бетси. Мисс Тримбл вернула пенсне на место, и выражение ее лица стало прохладнее. Ей не нравились такие подсчеты.

– Нам пора уходить, – сказал Фатти. И тут ему в голову пришла мысль: – Скажите, пожалуйста, мисс Трем… то есть Тримбл, а кроме мисс Титтл, нет других постоянных пассажиров вашего автобуса по понедельникам?

– Вас, кажется, очень интересует этот автобус, – сказала мисс Тримбл. – Что же, дайте подумать… Ну конечно! Старина Длинный Нос! Не знаю, почему его вчера не было. Он всегда ездит на рынок.

– А кто такой этот Длинный Нос? – спросил Фатти.

– Так, один старый цыган, живет с женой в фургоне в конце Ректорского поля. Да вы, наверное, его никогда и не видели.

– Я, например, видел! Сейчас вспомнил! – воскликнул Фатти. – Такой маленький сутулый человек с горбатым носом и черными усиками. Он еще все ходит и что-то бормочет себе под нос.

– Правильно. Его прозвали Длинным Носом за то, что очень любопытный, всюду сует свой нос. И чем он только не интересуется! Сколько лет моей маме, сколько лет мне, что делает леди Кэндлинг со своими старыми скатертями, какое жалованье платят садовнику… Так что прозвище свое он получил не зря.

Фатти многозначительно посмотрел на друзей. Похоже, что длинноносого старика надо включить в список подозреваемых. Может, он просто выжил из ума и пишет свои письма ради злой забавы. Фатти вспомнил одного мальчишку из школы, который, заметив какие-нибудь изъяны или слабости у своих одноклассников, любил их этим дразнить. Вполне вероятно, что Длинный Нос и был автором анонимных писем!

– Ах да, как это я забыла, еще миссис Мун, ваша кухарка, Пип. Она каждый понедельник, так же как и я, ездит навещать свою престарелую мать. Вчера ее почему-то не было.

– Дело в том, – стал объяснять Пил, – что наша горничная Глэдис уехала на несколько дней домой, а мама, наверное, не смогла отпустить миссис Мун. Да, действительно, я вспомнил, по понедельникам миссис Мун выходная.

– Это все из постоянных пассажиров? – спросил Ларри. – Больше нет никого?

– Больше нет. Я вижу, вас очень интересует этот автобус. Но уверена, вы пришли сюда не затем, чтобы расспрашивать меня о его пассажирах, правда? Так зачем вы все-таки приходили?

Дети совершенно забыли, какой у них был предлог! Но Бетси вовремя вспомнила.

– Ой, верно! Мы хотели спросить, не видели ли вы нашего кота, – дала она нужный ответ.

– Значит, вот зачем вы пришли! – сказала мисс Тримбл. – Нет. Боюсь, что вашего кота я не видела. Это такой большой черный зверь? Ну, о нем вам нечего беспокоиться. Он себя в обиду не даст.

– И я нисколько не сомневаюсь, что он сейчас спокойно сидит себе дома у камина, – честно признался Пип. – А нам пора уходить, мисс Трембл.

– Тримбл, дорогой мальчик, а не Трембл, – поправила его мисс Тримбл, и ее пенсне снова упало. – Просто не могу понять, почему вы держитесь за эту ошибку. Можно подумать, что я похожа на осиновый листик и вся дрожу!

Дети вежливо посмеялись над этой маленькой шуткой, попрощались и ушли.

Всю дорогу до дома Хилтонов, в доме и до того момента, пока за ними не закрылась дверь игровой комнаты, никто из них не произнес ни слова. Теперь они с волнением смотрели друг на друга.

– Прекрасно! Еще три великолепных кандидата в подозреваемые! – сказал торжествующе Фатти и открыл свой блокнот. – Кто бы мог подумать? У меня, например, нет никаких сомнений, что один из них и есть автор писем.

– Это не миссис Мун, – сказала Бетси. – Она была так добра к Глэдис. Сама Глэдис говорила. Нельзя быть сразу и доброй и злой.

– Наверное, действительно нельзя, – признал Фатти. – Тем не менее она пока остается в нашем списке. Теперь – мисс Титтл-Тэттл[5].

Все засмеялись.

– Мисс Титтл, а не Тэттл, – поправил Пил.