Принц-ворона

— Конечно, — усмехнулся Дэвин, — я же заливаю женщин медом, а потом ем. А еще оставляю шрамы на бедрах своих любовниц, по шраму за ночь любви. Просто потому, что мне так хочется. Про насланное на Вышневельское княжество землетрясение и торфяные пожары в королевстве Мун даже упоминать не будем.

Джемма посмотрела на него так, словно он был психопатом, причем очень опасным. Дэвин замолчал, вздохнул.

— Я еще несколько раз возьму у тебя твою силу, — сказал он. — А пока дам работу, чтобы ты не переживала по поводу своих прежних подруг.

Взгляд Джеммы смягчился. «Она боится меня, — с грустью напомнил Дэвин. — Боится, только и всего. Что бы я ни сделал, страх не уйдет».

— Хорошо, конечно. Что за работа? — деловито осведомилась Джемма.

Ей, должно быть, не терпелось избавиться от его общества. Дэвин хотел было сказать: когда они поженятся — а это не обсуждается, они обязательно станут мужем и женой, — ей придется спать с ним в одной постели и выполнять супружеский долг, и там она уже не скроется за своим вежливым отвращением.

— У меня есть старая лаборатория, — сказал Дэвин и указал в сторону особняка, который выглядывал из-за деревьев белой грудой сахара. — Там уже нет ничего опасного, зато есть много вещей, которые надо разобрать.

Во взгляде Джеммы снова появился страх.

— Я же не разбираюсь в магии, — опасливо промолвила она. — Как я буду наводить порядок в вашей лаборатории?

— Ничего сложного, — заверил ее Дэвин, вспомнив завалы своих черновиков. — Все бумаги в стопку и в один угол. Все, что в ящиках, — в другой. Полудрагоценные камни — в мешочки, их я тебе дам. Камни от птичьих и лягушачьих костей ты, я надеюсь, отличишь? Согласна?

Джемма посмотрела на него, и ее губы дрогнули в мягкой улыбке — той, с которой никто и никогда не смотрел на Дэвина.

— Хорошо, — ответила она. — Могу начать прямо сейчас.

Старая лаборатория Дэвина была царством пыли: судя по всему, сюда много лет никто не заглядывал. Первым делом Джемма открыла окно, а затем прошла в центр зала и осмотрелась.

Столы, заваленные бумагами. Бесконечные коробки, поставленные друг на друга. Три шкафа, заполненные — Джемма всмотрелась и осенила лицо знаком круга — человеческими скелетами в тусклых стеклянных ящиках. Россыпи сердоликов размером с кулак на полу. Какие-то портреты, приставленные к стене. Джемме казалось, что нарисованные люди двигаются, пытаются выбраться из рам.

Что-то чирикнуло над головой, и лабораторию залил свет. Джемма подняла голову и увидела, как под потолком размеренно кружит огромная золотая сова, освещая помещение. С перьев рассыпалась пыльца, и Джемма почувствовала, что ей стало легче дышать. Что ж, теперь можно и за работу.

— Я свободна, — сказала Джемма, чтобы наконец-то все осознать до конца.

Ее рабство было коротким, а Принц-ворона оказался к ней добр. Подвеска с яблоком теперь стала простым украшением, и она могла не бояться.

«Конечно, не бояться, — хмыкнул внутренний голос. — А твой возможный брак? Пойдешь замуж за его высочество?»

Джемма невольно поежилась. Сова по-прежнему парила под потолком, и Джемма спокойно складывала листы бумаги в стопку. Один из них вдруг привлек ее — Джемма подошла с ним к окну и прочла:

«Дорогая Эмми!

Ни о чем не волнуйся, я сделаю все для того, чтобы ты поправилась. Нужно просто потерпеть несколько дней, пока не вызреет смесь, и я сразу же отправлю ее тебе. Осложненный легочный жабе — редкостная дрянь, ты и сама это знаешь, но совсем скоро все будет хорошо. А пока посылаю к тебе пингвина в колбе, он обучен делать забавные штуки и обязательно поднимет тебе настроение.

Обнимаю тебя и целую.

Всегда твой,

Ворона».

Джемме стало не по себе, словно она заглянула туда, куда не имела права смотреть. Она отошла от окна, отложила письмо в стопку бумаг и на всякий случай накрыла его несколькими листками, испещренными чертежами.

Кто была эта Эмми? Жива она или умерла? И Дэвин был с ней совсем не таким, каким его привыкли видеть в столице. Не сгусток живого зла, а заботливый и любящий человек…

— Она умерла, — сказала Джемма вслух.

Сова встрепенулась и усердно заработала крыльями, озаряя лабораторию. Да, эта Эмми умерла — будь иначе, она жила бы в этом доме с Дэвином, который любил ее. Нелюбимым так не пишут.

«Почему я так удивляюсь? — размышляла Джемма, усевшись на пол рядом с сердоликовой россыпью. — Он выкупил меня на аукционе и освободил на следующий день. Он не обидел меня ни словом, ни действием. Он заступился за меня перед королем».

Сердолики казались теплыми. Джемма взвешивала рыжие глыбы на ладони, и камни отзывались на ее прикосновение, наливаясь солнечным светом. В них проступали рыжие прожилки, похожие не то на сгустки крови, не то на рисунки. Вот цветок, а вот дракон. Постепенно все сердолики спрятались в бархатную ткань мешков, и Джемма уволокла их к стене.

Все равно ей было страшно. Человек, который мог хлопнуть в ладоши и вызвать ураган на другом конце света, как он это сделал с островной империей Шинь, не мог не вызывать страха. Да, он мог быть добр, но пока Джемма слишком мало и плохо его знала.

— Господи боже… — выдохнула она, слепо глядя туда, где нарисованный рыцарь в сверкающих доспехах пытался перекинуть ногу через раму и не мог этого сделать.

Если это не шутки и не попытка как-то одурачить короля Кормака, то она действительно может стать женой Принца-вороны. Страх, окативший Джемму, настолько глубоко проник в нее, что она снова опустилась на пол. Ей придется делить с ним ложе. Вряд ли его высочество Дэвин откажется консумировать их брак. Почему-то эта мысль внушала Джемме такой ужас, что она готова была бежать — куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Джемма быстро взяла себя в руки. Пока она просто убирает старую лабораторию Дэвина и отдает ему свою силу, вот и все. У него наверняка есть те, кто ложится к нему в постель не со страхом, а с желанием. В конце концов, за последние несколько месяцев она пережила столько, что ночь с Принцем-вороной не самое страшное, с чем ей пришлось столкнуться. Ей следует быть благодарной, а не капризной.

Она вспомнила прикосновение чужой ладони к своей груди — властное, спокойное, уверенное. Вспомнила, как ровно билось сердце Дэвина под ее ладонью, и по спине вдруг побежали мурашки, а дыхание сбилось. На мгновение все тело сделалось каким-то чужим, неловким. Джемма снова подошла к окну, пытаясь успокоиться. С чего она вдруг так разволновалась?

Тут она и заметила шкатулку, что стояла на полу. Небольшая, выточенная из черного дерева, она мягко легла в ладони Джеммы. Завитки на крышке двигались, словно ветер шел по саду и прикасался к стеблям и бутонам роз на крышке. Маленький замочек давно проржавел — Джемме хватило лишь одного прикосновения кончиком пальца, чтобы он рассыпался серебристой пылью.

«Не надо было этого делать», — только и успела подумать Джемма.

Крышка откинулась сама, и лабораторию заполнил шелест и ииск. Какое-то время Джемма ничего не видела — шкатулку наполнял черный дым, он хлынул из нее лохматыми клоками, и сова под потолком издала протестующее уханье. Вонь была такой, что Джемму качнуло, и она едва не лишилась чувств.

Но дым рассеялся почти сразу же, и Джемма увидела, что дно шкатулки выстлано золотыми нитями, а на них извивается дракон. Увидев Джемму, он разразился недовольным щебетом и треском, а вокруг маленькой, почти квадратной мордочки поплыли струйки пара.

— Господи… — только и смогла прошептать Джемма. Послышался влажный хруст, и дракон с видимым усилием развернул слежавшиеся влажные крылья. Из ноздрей вырвались искры, и дракон вылетел из шкатулки.

Сначала он завалился набок, но потом выровнялся и помчался к окну, мерно взмахивая крыльями. Сова гневно заухала и помчалась за драконом, едва не сбив Джемму с ног. Заметив погоню, дракон прибавил скорость и превратился в золотую точку в небе.

Сова еще энергичнее заработала крыльями. Джемма выглянула в окно и увидела, как она летит в сторону королевского дворца.

— Боже мой… — только и смогла прошептать Джемма. — Я выпустила дракона!

ГЛАВА 5

Столицу накрыл ужас.

Потом, вспоминая об этом дне, Дэвин думал, что огромный город стал похож на коробку с кукольным театром, — и ребенок, хозяин коробки, смешал декорации и игрушки. Вот с визгом и криками бегут люди, волокут какой-то немудреный скарб и тотчас же бросают его — надо спасать не вещи, а жизнь. Вот мчатся охранные отряды на черных лошадях — на пиках развеваются алые флажки, на лицах солдат пляшет такой же ужас, как и у обывателей. Они должны спасать и защищать, но понятия не имеют, как это делать. Вот сориентировался полковник Хамин — его люди, вооруженные артефактами, уже несутся в сторону центра, чтобы развернуть магический щит над городом.

Дракон парил над столицей. Огромный и неуклюжий на земле, в небе он выглядел легким и изящным, словно геральдическое чудовище на щите. Он пока не нападал — парил высоко-высоко, примеривался. На его правом крыле Дэвин смог разглядеть алое пятно, и ему захотелось ударить себя по голове, да посильнее.

Идиот. Самонадеянный идиот. Десять лет назад он поймал этого дракона на юге, испепелил и запечатал в ларце, а потом бросил ларец в старой лаборатории и благополучно забыл о нем.

— Молодой человек! — сказал внутренний голос со скрипучими интонациями академика Пейнры-и-Валаскеса, который читал Дэвину лекции об истории магии. — Некоторые драконы способны возрождаться из пепла. От них и пошла легенда об огненном фениксе. Как вы могли забыть об этом, молодой человек, ну как вам не стыдно!

Если бы Дэвин сегодня не отправил Джемму разбирать завалы в старой лаборатории, то дракон просидел бы в ларце еще много лет. Может, и сдох бы там окончательно, а теперь — нет. Теперь он величаво машет крыльями над городом и ловит запахи, что поднимаются над домами, пытаясь вычленить дух королевской крови.

Такова натура драконов. Уничтожить владыку и воссесть на его престоле — именно этого они и добиваются, именно к этому драконов ведет их огненная природа. Что сейчас делает его величество Кормак? Пытается выехать из города или уводит семью в катакомбы под дворцом, куда не проникнет никакое драконье пламя?

Джемма! Жива ли она?

Дэвину не хотелось думать о предсказуемом ответе на свой вопрос. Дракон мог вырасти так быстро и до таких размеров только потому, что поглотил плоть и силу невинной девы. Все кончено. Его величество может быть спокоен.

— Па-аберегись! — услышал Дэвин и, подняв голову, увидел, как над улицами расплывается золотой туман: люди полковника Хамина установили-таки магический щит.

Если дракон выдохнет пламя, то щит отразит его — во всяком случае, Дэвину хотелось верить, что так и будет.

Когда он смог-таки добраться до дворца сквозь давку, толкотню и крики на улицах, дракон нанес первый удар. Дэвин не сразу понял, что случилось: вроде бы он только что вбегал в дворцовые ворота — и вот лежит на земле, воздух такой горячий, что нельзя дышать, а небо почему-то белое. Сквозь шум в ушах прорывался отчаянный звон — по всей столице ревели колокола, призывая божью милость и спасение.

Щита больше не было. Он разлетелся от драконьего пламени, а отдача оглушила всех магов и артефакторов в столице, в том числе и Дэвина.

С трудом поднявшись, Дэвин заковылял в сторону дворца. Его обгоняли бегущие люди в красной форме дворцовой стражи — оружие на изготовку, выполнять свой долг до последнего. Кто-то схватил Дэвина за рукав, и он увидел испуганное побелевшее лицо.

— Ваше высочество! Дракон!

Дэвин тряхнул головой, сбрасывая оцепенение. Обернулся — дома у площади превратились в пылающие развалины. Запах горелого мяса забивал ноздри. Дэвин посмотрел вверх — дракон сделался крошечным чернильным росчерком в небе и вдруг выплюнул ярко-красный цветок.

Это было красиво. Огонь медленно-медленно летел к земле, воздух наполнялся гулом, и Дэвин вдруг с невероятным спокойствием подумал, что сейчас все закончится. Для него, для отца, для всех. Дракон будет пировать человеческой плотью, сидя на развалинах.

Он поднял руку и смял цветок в горсти.

Это было больно — так, что на несколько мгновений Дэвин потерял сознание и снова рухнул на землю. Потом, опомнившись, он увидел, что дракон поперхнулся собственным огнем, который Дэвин отправил обратно в его глотку, и начал было заваливаться в сторону, но смог-таки выправиться.

Дэвин сумел отразить еще один удар — третий плевок огня рухнул куда-то за дворцом. Пламя встало до небес, какое-то время в мире не было ничего, кроме огня и боли.

— Ваше высо-о-о…

Человек в красной форме помог Дэвину подняться. Дракон величаво описывал круг над городом и собирал силы для четвертого удара. Земля качалась под ногами, пытаясь стряхнуть с себя горящие дома, от дворца бежали кричащие люди — служанки, письмоносцы, повара, кто-то из помощников государя.

Над городом гремели колокола.

— Королева! — Кто-то, захлебываясь рыданиями и ужасом, схватил Дэвина за рукав. — Там королева горит! И младшие принцы!

Королева горит. Принцы горят.

В следующую минуту Дэвин уже бежал так, как никогда до этого не бегал. Дракон снижался — Дэвин не смотрел в его сторону, но знал, что брюхо зверя сейчас наливается красным огнем, готовится последний, самый страшный удар, который уничтожит весь центр столицы. Какая королевская кровь? Тут и пепла не останется.

Не оборачиваясь, Дэвин вскинул руки и швырнул заклинание — туда, в красное пятно на крыле, и сразу же второе — в брюхо.

Дракон взревел, и Дэвин не почувствовал — понял, что охвачен пламенем.

Боли почему-то не было. Дэвин закрыл лицо ладонями, и драконий огонь стек с него, почти не причинив вреда. А потом земля содрогнулась, и Дэвин не удержался на ногах и покатился по траве.

Мир дрожал и таял в огне. Колокола захлебывались своим голосом, плавились в пламени. Дэвину казалось, что он лишился плоти, — драконье пламя испепелило его тело, оставив лишь обожженную душу.

На какой-то миг лицо Дэвина лизнул свежий воздух, и он снова почувствовал себя и увидел, что бежит — туда, в пятое крыло, за этим сквознячком. Туда, где сейчас горят его мать, братья и сестры.

«Господи, помоги мне», — только и смог подумать Дэвин и простер руки в пламя.

Спустя несколько минут густой, какой-то неправильной тишины, он вдруг почувствовал, что может дышать. В голове было пусто и звонко — направленное заклинание, которое он швырнул перед собой, стряхнуло огонь с этой части здания. Дэвин качнулся, привалился было к стене — и услышал далеко впереди не то стон, не то плач.

Он поковылял вперед — что-то черное и грязное липло к ногам. Обгорелые останки мебели и детских игрушек казались призраками. Дэвин мотнул головой, сбрасывая оцепенение. Надо было идти. Надо было…

Дверь в покои матери. Дэвин толкнул ее и вошел.

Тесс сидела на полу возле распахнутого балкона, привалившись к стене и беспомощно запрокинув голову. Старших принцев не было — должно быть, уехали куда-то с отцом. Анхель и крошка Вера прижались к матери, и Дэвин опустошенно подумал, что все трое мертвы. Но, подойдя ближе, он увидел, что королева еще дышит, — и тогда его повлекла вперед та сила, что, должно быть, и звалась любовью. Он не знал точно.

Дэвин упал на колени рядом с матерью и энергично растер ладони. Надо было собраться с силами, которых почти не осталось. По капельке собирая ту магию, которая могла бы вернуть их, Дэвин механически отмечал, что здесь произошло. Когда все загорелось и пламя отсекло им выход на лестницу, Тесс и дети бросились к балкону, но надышались гарью и обмякли на полу без сил.

Над руками поплыли струйки серебристого пара.

— Я знаю, почему так дрожало, — сказал Дэвин и накрыл ладонью посеревшие губы матери, которые никогда не целовали его. — Это дракон упал. Я убил его.

Какое-то время ничего не происходило, но потом Тесс вздрогнула всем телом и выпрямилась. Дэвин отвел руку — последние нити пара скользнули по лицу королевы, и туман в ее глазах начал таять. Анхель и Вера зашевелились, и девочка тотчас же захныкала.

— Я убил дракона, — повторил Дэвин, глядя на мать. — Все хорошо.

Несколько долгих секунд Тесс всматривалась в его лицо, а потом поймала руку Дэвина, прижала к губам и разрыдалась.

За Джеммой приехали вечером. Стоя в гостиной, она смотрела, как испуганный дворецкий впускает в дом офицеров охранного отряда в черных мундирах, и в голове было пусто и звонко.

Потом сквозь этот звон пробилась тоскливая мысль: «Дракон убил Дэвина. И меня возвращают к работорговцам».

— Вы Джемма Эвилет? — уточнил один из офицеров, огненно-рыжий, с осунувшимся лицом, похожим на скорбную маску. Джемма кивнула, и он добавил: — Проследуйте с нами.

Джемма набралась сил, чтобы спросить:

— Что случилось?

«В чем я еще виновата?» — вдруг почти сорвалось с языка, но она больше ничего не сказала.

— Его высочество Дэвин при смерти. — Офицер старался говорить сухо и официально, но в его голосе звенела отдаленная дрожь искреннего горя. — Он хочет проститься с вами.

«При смерти, — повторила Джемма. — Хочет проститься».

Ее вывели из дома, усадили в экипаж, и тогда Джемма словно стряхнула с себя оцепенение. Ей сделалось так страшно, будто эти люди везли ее не к Дэвину, а в тюрьму.

Возможно, так и будет. Вряд ли кто-то пожалеет дурочку, которая собственноручно освободила дракона. Стоя на балконе особняка Дэвина, Джемма видела, как пылает центр столицы. Ветер был тугим и горячим, он нес запах крови, пепла и сгоревшей человеческой плоти — такой жуткий, что волосы на руках поднимались дыбом.

А потом дракон поперхнулся пламенем и рухнул на город — Джемма почувствовала, как дрогнула земля.

— Его высочество убил дракона, да? — осторожно спросила она у рыжего офицера, который сидел напротив.

Он снял фуражку, провел ладонью по лбу и ответил:

— Да. Убил.

— Ранен? — Джемма сама удивилась тому, как вдруг задрожал ее голос.

Офицер кивнул.