Баронет. Книга 2. Часть 1

Я метнулся за стол, но был остановлен строгим окриком родительницы:

— Ты куда?! А руки с улицы мыть?!

Я скрежетнул зубами, нарочито шумно сглотнул слюну и нехотя побрел мыть руки.

Пока я, часто работая ложкой, уменьшал содержимое миски и мама, и девочки, молча смотрели как я ем.

— Уф-ф! — я довольный отодвинул миску. — Вкусно! Спасибо, мам!

— Ну, я не одна его готовила, — лукаво заулыбалась матушка, — мне Бира и Сора активно помогали! — и она требовательно посмотрела на меня.

Я согласно кивнул ей и посмотрел на сестер.

— Спасибо, сестренки! — тепло поблагодарил я их, улыбнувшись обеим.

— Ну, рассказывай, — присела к столу мама. — Как ты там, в замке живешь?

— Да, нормально, — я пожал плечами.

А действительно, что я еще могу сказать? Рассказать, что целыми днями учимся, перерыв только когда спим? Да, зачем? Еще разволнуется, что ее ребенку достается…

— Ну, то, что нормально, это мы с девчонками видим! — добродушно рассмеялась матушка. — Вон, подрос, окреп, возмужал! — и она, протянув руку, взлохматила волосы на моей голове.

— Ну, мам! — я возмущенно дернул головой.

— Не мамкай! — нахмурилась родительница, и, пользуясь тем, что я посчитал себя в полной безопасности, резко протянув руку, опять взъерошила мне волосы, а потом задорно подмигнула. — Рассказывай, давай!

Я успел только возмущенно фыркнуть, как она резко построжела лицом, и в голосе прорезались командирские нотки.

— Ну, так, как ты живешь? И не надо говорить, что нормально, это я и так вижу! Хотелось бы подробностей — чему тебя учат, что за учителя, какие у тебя отношения складываются с наследником барона?

И матушка облокотилась щекой и подбородком на подставленную руку. Сестренки затихли и «навострили ушки». Поняв, что отвертеться не удастся, я, скорбно вздохнув, начал подробный рассказ о своем житье-бытье в замке.

Как ни хотелось мне покончить с этим поскорее, часа полтора у меня это заняло. Нет, рассказал я обо всем, что со мной случалось в замке, минут за пятнадцать-двадцать, ну, может, двадцать пять, а вот дальше женская часть нашей семьи просто забросала меня вопросами. И если мамины вопросы касались каких-то тонкостей или непонятных ей моментов моей учебы или жизни, то вот сестры…

— Раст, а ты, вообще, часто баронессу видел?

Это был первый вопрос, который я услышал от Бирки и, к сожалению, не поняв подоплеку, честно ответил, что каждый день, вернее, каждый вечер. Все! Хуже я найти ответ просто не мог! Я понял, что конкретно влип, минут через пять. Сначала я не придал значения оживившимся сестренкам и их загоревшимся глазам!

Эх, вот, что бы мне сразу сообразить! А матушка тоже хороша! Нет, чтобы громко крикнуть: — «Раст — беги!», так нет, промолчала, только поерзала, устраиваясь поудобнее!

— Ага! — после секундной паузы, обрадовано потерла руки Бирка, а Сора согласно закивала головой. — А во что она была одета?

В этот момент во мне начало зарождаться некое подозрение, но тогда оно еще не оформилось во что-то конкретное. Я наморщил лоб и попытался припомнить, в какое платье была одета баронесса. По мере вспоминания, я, как мог, попробовал его описать. После платья я начал вспоминать и описывать украшения, потом морщил лоб, вспоминая прическу…

Когда Бирка задала вопрос:

— А во что она была одета следующим вечером? — я сначала подумал, что это шутка, но, взглянув в ее лицо, понял — не-е, не шутка! Она, и правда, хочет услышать ответ на свой вопрос. Я аж вскипел!

— Ты что, издеваешься?! — буквально взревел я.

— Раст! — резкий, как удар хлыста орка, мамин окрик снизил накал моего негодования, и я невольно посмотрел на нее. Она сидела и… улыбалась. Вот же! Ну, за что мне это все?! Ведь, честно хотел сделать своим дамам приятное!

— Раст, — продолжала улыбаться матушка, — не сердись! Просто, баронессу у нас в баронстве, да и, кстати, не только в нашем баронстве, считают чуть ли не образцом вкуса и изящества. Поэтому, конечно, девочкам и интересно! — и, увидев, как я, подняв голову, закатил глаза, подмигнула и сменила тон на игривый. — Да и я бы, с удовольствием послушала о ее нарядах и украшениях!

Я просто пожал плечами, а потом озвучил пришедшую мне в голову мысль:

— А давайте я расскажу вам то, что помню, хорошо?

Мама просто кивнула головой, а вот сестренки радостно запищали, а Сора даже захлопала в ладоши. Офигеть! Столько радости от рассказа о какой-то хрени! И вот дальше я рассказывал своим сестрам и маме о нарядах, прическах и украшениях, ну то, что смог вспомнить более-менее полно, без мук.

Когда я уже окончательно выдохся, и женская часть нашей семьи поняла, что больше от меня ничего путного не добьется, от меня милостиво отстали, правда, под обещание посмотреть и поправить рисунки, которые они собирались сделать по моим рассказам.

Я, уже реально опасаясь, если не за свою жизнь, то за состояние мозгов, сразу же пообещал всяческое содействие. А что? Я был в таком состоянии, что готов был им даже попробовать все нарисовать, лишь бы они от меня отстали!

Вдохновленные моим обещанием сестры, весело щебеча, упорхнули в свою комнату. Подозревая, что мне лучше задерживаться дома как можно меньше, я быстро спросил у мамы:

— Мам, а где батя?

Мама понимающе усмехнулась и немного ворчливо ответила:

— А то ты не знаешь? На городской стене, конечно?

— А чего он там забыл? — удивился я.

— Ты что, совсем ничего не знаешь? — удивилась матушка. На мгновение она задумалась, а потом вдруг с подозрением посмотрела на меня. — Так, вроде, ты был, когда он говорил, что барон доверил ему орков и воинов барона Засса, что остались живы после вашего боя?

— Ну, да! — я пожал плечами. — Это я помню, только, причем здесь это?

— А-а-а! — с каким-то облегчением качнула головой матушка. — Так, он тренирует и тех и других, он что, тебе ничего не рассказывал?

— Не-а! — качнул головой я. — Мы с ним вообще не разговаривали, как-то все не получалось, виделись только издали. — Пояснил я маме. — Слушай, а зачем он их тренирует? — до меня вдруг дошла несуразность маминых слов. — Что те, что другие хорошие воины, а орки, так вообще, что-то с чем-то! Чему он их там учит?

— Ну, не знаю! — сварливо отозвалась родительница. — Его послушать, так у него не воины, а крестьяне с вилами и граблями! Ты бы слышал, как он ругается! Сейчас еще ничего, а по-первости обзывал их всяко, разными нехорошими словами! — и, увидев мои, вскинутые в изумлении брови, мелко закивала:

— Да-да! Самое простое, что я запомнила, это было повторенное им на протяжении нескольких дней словосочетание «беременные улитки»!

— Странно, — я был реально удивлен. Орки априори сильные воины, причем, как в прямом, так и в переносном смысле, да и в баронскую дружину абы кого не берут, а значит, это воины с каким-никаким, но реальным боевым опытом. Так, чем же недоволен отец? — И что, он и сейчас там?

— Не знаю, — пожала плечами мама, — наверное.

— Ага, понятно! — я встал. — Пойду, проведаю, заодно посмотрю чего там и как!

— Сходи! — согласилась мама. — Ты на ужин придешь?

— Нет, мам, — я отрицательно покачал головой, — к ужину мне велели уже быть в замке.

— Понятно! — мама вдруг шмыгнула носом, обняла меня за шею и когда моя голова чуть наклонилась, чмокнула меня в щеку. — Не пропадай, Раст, ладно?

В ее голосе я расслышал слезливые нотки.

— Конечно, мам, — я поспешил ее успокоить. — Я и сейчас первым делом к вам, как отпустили.

— Молодец! — улыбнулась матушка, но я заметил, как слегка дрогнули ее улыбающиеся губы.

Понимая, что успокоить ее я все равно не смогу, я просто обнял ее и шепнул на ушко:

— Мам, я вас всех очень люблю!

Мама вдруг резко отстранилась от меня и каким-то немного сердитым тоном вдруг бросила:

— Ну, все, беги, а то еще опоздаешь вернуться в замок, а это неправильно!

— Ага! — я согласно кивнул и пошел к выходу. — Пока, мам! — и, уже практически у двери, повернувшись в сторону комнат, громко крикнул:

— Сестренки, пока!

И, не слушая ответ, вышел из дома.

«Так, сейчас куда?» — спросил я сам себя и, нисколько не сомневаясь, двинулся к участку стены, находящемуся рядом с воротами. Почему-то у меня не возникло даже тени сомнения, что отец будет где-то «в тех краях». И совсем не удивился, убедившись, что оказался прав.

Отец, и правда, стоял на стене, прямо над городскими воротами, о чем мне сначала сообщили стражники, а потом я его уже и сам увидел. Отец стоял около зубца и что-то разглядывал. Что-то, находящееся за стеной.

На всякий случай, все-таки осада идет, я ткнул пальцем в ту сторону, где находился родитель и спросил:

— Я поднимусь?

— Поднимайся, — безразлично пожал плечами стражник, — чего спрашиваешь?

— Ну, вдруг правила изменились, — пояснил я, двигаясь к лестнице в башне, — осада все-таки!

— А! — как-то лениво махнул рукой стражник и отвернулся, давая понять, что продолжать разговор он не намерен. Я не спеша поднялся на стену и подошел к отцу. Тот, заслышав мои шаги, обернулся.

— Пап, привет! — я протянул руку, здороваясь, но отец просто сграбастал меня своими руками и крепко обнял.

Обнимал он меня, хотя и крепко, но осторожно — чувство раздавленной лягушки у меня не появилось. Подержав меня секунд десять, он разжал свои руки и заботливо полюбопытствовал:

— Ты как, Раст?

— Да, у меня-то все отлично! — махнул я рукой. — Как у тебя, пап? Мама говорит, что ты днями напролет измываешься над своими бойцами?

Я позволил себе чуть-чуть улыбнуться, намекая на некую легкость в обвинении.

— А! — отец скривил лицо, но ничего не ответил, только еще махнул рукой.

— Ого, как их много! — присвистнул я, бросив взгляд за стену и увидев шатры армии баронов. Отец тоже бросил взгляд через плечо.

— Ну, не так уж и много! — небрежно заметил он.

— Не зна-аю… — задумчиво протянул я. Сколько хватало глаз, все было заставлено шатрами. Свободными оставались только полоса, шириной около полукилометра перед стеной, и примерно столько же шатры не доходили до леса. — И что, вот так вокруг всего города?

Мне стало не по себе.

— Да, нет! — чуть усмехнувшись, успокоил меня отец. — Такое только перед воротами.

— Этими? — уточнил я.

— Перед всеми, — сухо ответил отец.

— А остальное? — удивился я. — А вдруг мы через стену…

Я не договорил, и так было понятно. Отец усмехнулся.

— И много народа ты сможешь перебросить через стену, чтобы потом атаковать вражескую армию? — он насмешливо смотрел на меня.

— М-да, уж! — я почесал затылок. — Глупость сморозил.

— Я рад, что ты это понял, — отец уже был предельно серьезен. — Смотри, перед воротами у них сосредоточены основные силы, а другие участки стены контролируются либо редкими наблюдателями, либо патрулями, понял? Просто, чтобы в случае чего подать сигнал основным силам, понимаешь?

— Угу! — я кивнул. Что ж, по-моему, это была разумная тактика. — Пап, а скажи, — я решил чуть сменить тему, — а чего они не штурмуют наши стены? Чего ждут?

— Да нет, — отец бросил долгий взгляд за стену, где между шатров сновали вражеские воины, а перед лесом их вообще было очень много. — Просто так штурмовать они уже пытались — у них ничего не вышло. Тогда маги даже не вступали в бой… — отец чуть качнул головой, — причем и у нас, и у них тоже почему-то.

Он немного помолчал. Я ждал продолжения.

— Непонятно! — почесал щеку отец. — Вот, не поверю, что они пришли без магов!

— Не-е! — поддержал его я. — Не может быть! У них много наемников, а у тех точно маги должны быть. Да и бароны должны были привести своих. Может, не всех, но сколько-то обязательно в их войске быть должно!

— Вот, и я так думаю! — поддержал меня родитель. — Но тогда непонятно, почему их маги не участвовали в первом штурме? Бароны что-то задумали?

— Пап, — я решил блеснуть своими вновь приобретенными знаниями. — Мне тут барон порекомендовал почитать умную книгу по осадам…

— Это, случайно, не размышления одного дебила по вопросу осад и штурмов? — бросил батя, насмешливо глядя на меня.

— Ну, да, — растерянно подтвердил я. — А почему дебила?

— И как тебе книжка? — как будто не слыша мой вопрос, осведомился родитель, внимательно глядя мне в лицо.

— Да, ничего… — я пожал плечами и, увидев разочарование, появившееся на лице отца, продолжил:

— Не бесспорная, конечно, кое с чем я категорически не согласен и многое бы сделал не так, но кое-что полезное в ней есть! — закончил я и вопросительно посмотрел на батю.

Нормально, или опять что-то не то или не так ляпнул? Но, к моему облегчению, отец энергично кивнул головой.

— Молодец! — он похлопал меня по плечу. — Значит, не просто читал, а думал! — пояснил он свою похвалу.