За и против кинематографа. Теория, критика, сценарии

Голос 4 (девушка) ’. Хочешь апельсин?

Голос 1: Красивые страдания вулканических островов.

Голос 4 (девушка)’. В прошлом.

Голос 1: Мне больше нечего тебе сказать.

Голос 2: После всех несвоевременных ответов и постаревшей молодёжи ночь падает с небес.

ТРИ МИНУТЫ МОЛЧАНИЯ,

НА ПРОТЯЖЕНИИ КОТОРЫХ ЭКРАН ОСТАЁТСЯ ЧЁРНЫМ.

Голос 2: Подобно потерянным детям21, мы проживаем свои незаконченные приключения.

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ МИНУТ МОЛЧАНИЯ,

НА ПРОТЯЖЕНИИ КОТОРЫХ ЭКРАН ОСТАЁТСЯ ЧЁРНЫМ.

О прохождении нескольких человек через довольно краткий момент времени

Голос 1: Этот квартал был создан для ничтожного достоинства мелкой буржуазии, для представительных занятий и интеллектуального туризма. Малоподвижные жильцы верхних этажей были защищены от влияний с улицы. Этот квартал остался таким же, как был. Он был внешним окружением нашей истории. Тут на практике подверглись сомнению все развлечения и труды общества, оспаривалась сама его идея о счастье.

Фасады домов квартала Сен-Жермен-де-Пре[1].

Субтитры: Париж, 1952.

Проходят юноши.

Фотография двух парочек, пьющих вино за столом в кафе, исследуется камерой, в стиле фильмов арт-хаус1.

Гендель: Церемониальная тема путешествий.

Эти люди также презирали так называемую субъективную глубину. Их не интересовало ничего кроме достаточно конкретного выражения их собственных жизней.

Голос 2: Люди не осознают собственную истинную жизнь в полной мере… наиболее часто действуя нерешительно; их поступки преследуют их, поражают их своими последствиями; в каждое мгновение группы и отдельные личности сталкиваются лицом к лицу с результатами, которых они не ожидали.

Музыка прерывается.

Голос 1: Они говорили, что забвение было их главной страстью. Они хотели ежедневно изобретать всё заново; стать господами и владельцами их собственных жизней.

Другие лица2.

Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, что сам он о себе думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе переворота по её сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий материальной жизни, из существующего конфликта между общественными производительными силами и производственными отношениями3.

Папа римский и другие духовные лица.

Достигнутый прогресс во владычестве над природой ещё не был продолжен соответствующим освобождением повседневной жизни. Молодёжь растекалась среди различных средств управления подчинением.

Юноши выходят из лицея. Французская полиция на улице.

Наша камера запечатлела для вас несколько образов эфемерного микрообщества.

Фрагмент в стиле кино- или телерепортажа: столы кафе Сан-Жермен-де-Пре.

Знание эмпирических фактов остаётся абстрактным и поверхностным пока оно не конкретизируется, будучи собранным воедино. Это – единственный метод, который позволяет нам отбросить частичные и абстрактные проблемы и добраться до их конкретной сущности, и далее – к их значению.

Эта группа жила на краю экономики. Она была склонна к чистому потреблению, и в первую очередь – к свободному потреблению её собственного времени. Таким образом, она оказывалась непосредственно вовлечённой в качественные изменения повседневности, но не имела каких-либо средств, чтобы влиять на эти изменения.

Область перемещения этой группы была крайне ограниченной. В те же самые времена они заставали те же самые места. Никто не хотел ложиться спать рано. Продолжались обсуждения смысла всего этого…

Ночь в районе Ле-Аль.

Ночная панорама перекрёстка Ле-Аль, крайне оживлённого и запруженного.

Голос 2: «Наша жизнь – в ночи без света путешествие зимой… путь прочесть мы тщимся свой…»4

Голос 1: Покинутая литература оказала замедляющее влияние, выраженное в некоторых эмоциональных формулировках.

Разные съёмки рассвета в Ле-Аль.

Голос 2: В этом столь исхоженном лабиринте были усталость и утренний холод, словно загадка, которую нам надо решить. Это была обманная действительность, в которой необходимо было обнаружить подлинное богатство реальности.

На берегу реки вечер начался снова; и нежность; и важность незначительного мира. Подобно тому как два глаза видят размыто многое из того, что чётко видит один, так и желание может с разной степенью упорства бороться за многие объекты, но подлинно любить может только один из них.

Вид Сены на востоке Парижа.

Куча кирпичей на набережной Сан-Бертран.

Делаланд: Величественная и трагическая тема (соло на фаготе). Девушка.

Музыка стихает.

Голос 3: Никто не рассчитывал на будущее. Не было никакой возможности быть вместе в другое время или в другом месте. Никогда не было бы большей свободы.

В лабиринте из кирпичей.

Выезжают машины полиции.

Сумерки на острове Сан-Луи.

Две очень юные пары танцуют на пляже возле гитариста.

Голос 1: Отказ от времени и от старения заранее ограничил количество возможных встреч в этой узкой и условной зоне, в которой всё, чего недоставало, осознавалось как непоправимое. Предельная сомнительность методов выживания без работы лежала в корне этого нетерпения, которое сделало излишки необходимыми и разрывы бесповоротными.

Где-то между площадью Сан-Сюплис и улицей Мазарини.

Голос 2: Мы никогда не сможем бросить реальный вызов организации общественных отношений, не бросая при этом вызов всем формам языка, которые принадлежат этой организации.

БЕЛЫЙ ЭКРАН.

Голос 1: Когда свобода осуществлена в закрытом кругу, она превращается в фикцию, становится пустым образом себя самой. Обстановка игры непостоянна по своей природе. В любой момент «обычная жизнь» может снова возобладать… Территориальное ограничение игры даже более поразительно, чем его временное ограничение. Всякая игра происходит в пределах собственного пространства.

Съёмка движущейся камерой внутри кафе.

Движение картинки произвольно прерывается кадрами с текстом: «Страсти и праздники жестокой эпохи»,

«По ходу движения и, следовательно, с их эфемерной стороны», «Самое волнующее ожидание!»

Делаланд: аллегро придворной музыки.

За пределами квартала и его туманной и полной угроз неизменности простирался полузнакомый город, где люди встречались лишь случайно, заблудившись навсегда.

Кадр с текстом: «В чарующей обстановке, созданной специально для такого применения».

Прохожие на бульваре Сан-Мишель в тёмное время суток. Музыка стихает.

Девушек, нашедших свою дорогу туда и находившихся под юридическим контролем семьи до совершеннолетия, зачастую возвращали назад защитники этого отвратительного учреждения. Обычно они оказывались заперты под стражей существ, которые среди всех плохих продуктов плохого общества являются самыми уродливыми и противными, – монахинь.

Пара за столом в кафе.

Япония, появляются несколько сотен бегущих полицейских в касках.

Стена ограды исправительного учреждения в Шевильи-Ларю.

Простота восприятия большинства документальных фильмов достигается произвольным ограничением их сюжета. Они описывают лишь атомизацию социальных функций и отчуждённость их продуктов. Наоборот, вообразите цветущую сложность мгновения, не ограниченного лишь работой; мгновения, дальнейшее развитие которого содержит взаимосвязанные факты и ценности и чьё значение ещё не очевидно. Эта запутанная тотальность могла бы быть предметом документального фильма.

БЕЛЫЙ ЭКРАН.