Помоги проекту - поделись книгой:
Снег сыпал в лицо, острыми иглами впивался в кожу и таял, стекая ледяными ручейками по щекам. Повернувшись спиной к ветру, они укрылись за углом дома. Слева и справа тянулся лес. Склон холма уходил вниз к белеющему пятачку космодрома. В закатных сумерках проступали очертания стальной башни, почти неотличимой от окружающих деревьев. Лишь уютный свет в окошке выдавал ее истинную природу.
У Деборы перехватило дух.
— Как красиво!
— И чего тебе не сиделось в тепле? — клацал зубами Ральф. — Так и окоченеть недолго.
— Ничего страшного, такая красота не может навредить. — Вместе со словами изо рта вырывался пар. — Разве не чудесно жить на лоне природы, а не в лабиринте галерей, коридоров и искусственных парков! — мечтательно произнесла Дебора. — Сколько можно смотреть на фальшивые окна с их бесконечным летом. Хоть бы вид иногда меняли!
— Не любишь солнце? Другие не жалуются.
— Все хорошо в меру! Особенно если помнишь, что это чужое солнце, которое сияет на дикой планете за много световых лет, а у нас за окном только уродливый ящик с серебряными трубками и медными проводами.
— Под куполом иначе нельзя, а в центре галактики слишком много звезд, и их излучение…
— Хоть бы подключили еще три планеты, тогда кроме лета у нас появились бы осень, зима и весна.
— Дебора, не говори глупостей! Летняя погода составляет психологическую основу нашей цивилизации. Под солнцем люди счастливы, жизнерадостны, у них повышается трудоспособность…
— У моего отца были настоящие окна! Осенью по стеклу барабанил дождь. Шагнешь за порог и чувствуешь его вкус. Только ничего нет лучше зимы, когда привычный мир превращается в настоящее снежное царство. На деревьях лежат снежные шапки, точь-в-точь как сейчас, стволы тонут в сугробах, и, если у тебя есть любимое дерево, где знакома каждая веточка, каждая трещинка на коре, тогда можно понять, сколько снега намело…
Ральф смотрел в изумлении. На щеках Деборы расцвел румянец, глаза лучились. Эти глаза он видел лишь однажды, много лет назад, у юной красавицы на возу с сеном.
— Отец научил меня стихотворению, оно старое-престарое. Хочешь, прочитаю? Вряд ли еще представится случай.
— Валяй.
— Оно чудесное. Слушай!
— Корабль! Корабль! — вдруг закричал Ральф.
Увязая в сугробах, он кинулся вниз по склону, сквозь снежную завесу, волоча за собой тяжелый чемодан.
Изрыгая огонь из сопел, серый призрак вынырнул из мглистого неба. Израненный снег взметнулся вверх клубами пара, затянувшаяся проталина вновь открылась, обнажая черный, влажно блестящий круг. Корабль завис над его центром, протянув к земле стальные паучьи лапы.
— Не отставай! — выкрикивал на ходу Ральф. — Ты же не хочешь застрять здесь!
На ватных ногах Дебора спешила следом. Свежий снег на губах был соленым от слез.
КОШКИ-МЫШКИ
Начало серийного производства телемпаторов ознаменовало новую эпоху в развитии масс-медиа, однако столкнулось с рядом серьезных технических проблем. Перед нами один из парадоксов человеческой цивилизации: именно эти технические изъяны породили вид искусства, непревзойденный по сей день. Первые телемпаторы транслировали общие декорации и сюжетную линию виртуальной иллюзии, но на персонажей мощности не хватало. Игроку приходилось создавать их самому вплоть до имен, внешности и особенностей личности.
Гипнотизатор крутится все быстрее, превращаясь в безумную карусель цветных пятен перед глазами. Вдруг наступает кромешная тьма — верный признак грядущего отождествления. И вот…
Он — беглый преступник, скрывающийся в заброшенном секторе марсианского города Красных Песков. Его зовут… зовут… Ричард Форестер!
Потоком хлынули воспоминания. Он родом с Земли. Отца после смерти матери обвинили в незаконных экспериментах и приговорили к пожизненному заключению в марсианской исправительной колонии. Но ему удалось бежать, прихватив с собой сына. Независимая лига ученых предоставила им убежище в горах Лейбница на Луне.
Отец погиб в стычке с Межпланетной полицией, а двадцатилетнего Ричарда на десять лет упекли в ту же колонию. Потом три кошмарных года в трудовом лагере Красных Песков, пока его не разыскали тайные агенты лиги. Шесть месяцев ушло на подготовку побега, еще шесть — на согласование деталей.
Наконец та страшная ночь в пустыне. Патрульные корабли с высоты обшаривают прожекторами каждый уголок. Бортовые орудия на взводе, готовые учинить скорый суд. Он мчался не разбирая ног, петлял в лабиринте улиц, спеша к условленному месту на окраине города… И вот пустынный переулок, желтый свет фонаря… Никого. От одиночества и тоски хотелось выть.
Притаившись в тени здания на углу, он с надеждой вглядывался в темноту. Постепенно надежда сменилась отчаянием. Четыре года! Четыре года кормили обещаниями, а теперь бросили на произвол судьбы!
По обе стороны улицы зловеще вырисовывались фасады многоэтажек. Пустые глазницы окон чернели в сумраке ночи. Сквозь разрушенную кровлю виднелся клочок неба, сверкали звезды.
Сколько он еще протянет?
Впрочем, здесь хотя бы безопасно. Патруль в город не сунется. Согласно уставу кораблям запрещено покидать пустыню, и уж тем более пускать в ход оружие на чужой территории. Конечно, есть еще Межпланетная полиция и сигнал о побеге наверняка уже поступил. Проклятые ищейки вот-вот явятся. Ну и что? В этом хаосе они его долго не найдут. Если повезет, то не найдут вовсе. Он воспрянул духом и приосанился, чувствуя как под кожей перекатываются мышцы — результат принудительных работ в лагере. Завидев в полосе света идущий на посадку автолет, Ричард чуть не вскрикнул от радости. Все-таки не обманули!
Вдруг за лобовым стеклом сверкнул алый гребень шлема. Фараоны! Уже тут! Беглец отпрянул, вжимаясь в выщербленную стену. Просто безумие! Как они ухитрились так быстро выйти на след? Все равно что найти иголку в стоге сена. Даже вся Межгалактическая полиция за это время не успела бы прочесать и четверть района.
Сыщик разглядывал какой-то маленький светящийся предмет на запястье. Детектор ЭПЛ, ну конечно! Беглец покрылся холодным потом. Ветер донес отдающий пряностями запах марсианской пустыни. Лучше бы патруль схватил его еще там. Если уж умирать, то среди песков, а не в этой вонючей дыре…
Поиски преступника по эмоциональному полю личности заменили устаревшую дактилоскопию. Принцип один и тот же, ибо ЭПЛ, равно как и отпечатки пальцев, — вещь сугубо индивидуальная. Вероятность ошибки минимальна, но плюсов у новой системы куда больше. Помимо стандартной идентификации, она сразу определяла, виновен ли подозреваемый. Но и это был не предел.
Как выяснилось, эмоциональное поле излучается в пространство — непроизвольно и даже, как в случае с правонарушителями, вопреки воле. Неважно, спит человек или работает, занимается сексом или отдыхает — трансляция идет все равно. Теория не находила применения, пока не изобрели детектор эмоционального поля, который произвел настоящий переворот в криминалистике.
Поиски преступника теперь напоминали детскую игру. Злоумышленник прячется, ищейки настраивают детектор на его эмоциональное поле и ищут, определяя по показаниям «горячо» или «холодно». Прибор действовал в радиусе двух километров, и стоило добыче попасть в зону приема — пиши пропало! Спастись можно, только изменив ЭПЛ.
Существует единственный способ это сделать.
По плану тут вступал агент лиги. На него, точнее на нее, была вся надежда. При воспоминании об агенте Ричард горько усмехнулся. Длинноногая голубоглазая нимфа не оправдала ожиданий. Новоиспеченная deus ex machina[4], тренированная специально для этой миссии, ухитрилась ее провалить… но вот ведь странность! Вместо злости беглец испытывал непонятную нежность и дикое желание оправдать отсутствие той, в чьих руках находилась его жизнь. Нет, она и есть его жизнь, ради которой стоит побороться!
Он вдруг ощутил новый прилив сил. Рассудок прояснился. Во-первых, нужно ее найти. Вернее, продержаться, пока она сама его не найдет. Лига своих не бросает, наверняка случилось что-то серьезное.
Наконец сыщик оторвался от детектора. Полумрак смягчил суровые черты странно знакомого лица, но Ричард кожей чувствовал его безжалостный взгляд. Автолет медленно двигался вперед, метр за метром погружаясь в тень.
Прижимаясь к стене, Форестер добрался до ветхого крыльца и, припав к ступенькам, осторожно подполз к двери. Пальцы нащупали трухлявый порог и покосившиеся створки. Лишь бы петли не подвели… К счастью, дверь отворилась совершенно бесшумно. Очутившись внутри, он едва успел прикрыть створки, как сыщик, предвкушая скорый триумф, врубил прожекторы. Улицу залил яркий свет.
Привалившись к двери изнутри, беглец подождал, пока глаза привыкнут к полумраку. Различив впереди очертания винтовой лестницы, он стал опасливо взбираться по ступенькам, останавливаясь на каждом пролете и прислушиваясь. Из бесконечной анфилады коридоров и комнат не доносилось ни звука.
Наконец в открытом люке, ведущем на крышу, показался бледный квадрат неба. Ричард ускорил шаги. Впереди возник темный силуэт.
— Это ты! — облегченно выдохнула тень.
Перемахнув через три последние ступеньки, он схватил незнакомца за пояс и дернул вниз на удивление податливое тело, прижимая к полу, но тут же отпрянул, ощутив под рукой женственные формы.
— Я спасу тебя, — послышался нежный шепот.
Беглец потрясенно молчал, не в силах вымолвить ни слова.
— Милый, что с тобой? Это же я.
Она нашла в темноте его руку, и Ричард безропотно последовал за ней на крышу, где смутной кляксой на фоне звездного неба темнел автолет. Возле машины девушка обернулась.
Короткие светлые волосы, прекрасное лицо — все точь-в-точь как он представлял. Цвета глаз не различить, но и без того ясно, что они голубые.
Агент Лиги, наконец-то! У Ричарда перехватило дыхание, кровь застучала в висках.
— Милый! — Она придвинулась ближе. — Ты разве забыл? Скорее поцелуй меня!
Еще один недостаток первых телемпаторов касался половой принадлежности персонажа, которая строго Лимитировалась физиологией игрока. Если главная роль была мужской, отождествляться с ней мог только мужчина. Женщина не могла войти в роль даже ненадолго. Тогда-то и сложилась популярная по сей день концепция, изначально предназначавшаяся для устранения виртуальной дискриминации. Теперь в иллюзии полноправно участвовали двое, мужчина и женщина. Их линии развивались параллельно, то и дело соприкасаясь. Расходились лишь в исключительных случаях, когда того требовал сюжет, но после опять сливались и вместе достигали развязки.
Гипнотизатор крутится все быстрее, превращаясь в безумную карусель цветных пятен перед глазами. Вдруг наступает кромешная тьма — верный признак грядущего отождествления. И вот…
Она — агент Независимой лиги ученых, заброшенный в марсианский город Красных Песков. Ее зовут… зовут… Ронда Форестер!
Потоком хлынули воспоминания. Все детство после смерти матери она провела вместе с отцом в полуразрушенном особняке среди развалин Чикаго. Отец, тщедушный коротышка, вечно пропадал в лаборатории. Однажды к ним нагрянула Межпланетная полиция. Последнее, что запомнилось, — как отец ковыляет им навстречу, потом яркая вспышка — и его моментально испепеляют лазерные копья сыщиков.
Неведомо сколько времени она проторчала в пустом доме, сотрясаясь от беззвучных рыданий. Мир словно погрузился во тьму, но потом снова расцвел яркими красками. Спасибо лиге. Там ей дали убежище, вернули к жизни и направили в разведшколу.
Год назад началась подготовка к первому заданию, и спустя девять месяцев ее забросили в город Красных Песков. Потянулись унылые дни в ожидании сигнала… который поступил слишком поздно! Идеально разработанная комбинация оказалась на грани срыва.
Чертов центр города! Все плетутся как черепахи. Она предусмотрительно поднялась на пятый уровень, благодаря чему могла хоть как-то двигаться, но даже с такой скоростью на явку не успеть. Со всех сторон — скопище автолетов. Они парили в воздухе почти впритык друг к другу, едва ли не касаясь полированных боков ее специального «Скай-дрима».
Ну просто закон подлости! Получить сигнал именно сейчас, когда каждый паршивый марсиашка радостно спешит с работы домой!
Самое обидное, что при разработке плана побега интенсивность движения учитывалась как положительный фактор. Тогда тем более, почему не предупредили вовремя?
Мало-помалу путь начал освобождаться. Вздохнув с облегчением, она рискнула перескочить на шестой уровень и на полном ходу миновала три квартала, прежде чем вспыхнувшие впереди багровые фары пожарного турболета не заставили снизиться и сбросить скорость.
Внизу неоновые артерии улиц расходились в разные стороны тоненькими капиллярами. Поток машин заметно редел. Ронда осторожно передвинула рычаг на шестую отметку, потом сразу на десятую. «Скай-дрим» рассекал надвигающуюся темноту, в воздухе повеяло экзотическими ароматами пустынных оазисов. Гнев угас, вытесненный жаждой приключений. Промелькнул промышленный район, ему на смену пришли многоэтажки трущоб. Погасив фары, автолет стал снижаться.
Покружив немного, чтобы сориентироваться, она приземлилась в переулке меж двумя тусклыми фонарями. Раздался скрежет металла о мостовую и наступила зловещая тишина. Ронда Форестер невольно поежилась. Она знала местность, как свои пять пальцев, при свете дня изучила тут каждый уголок, каждую улочку, но в сумерках все выглядело иначе. Сориентировавшись по трехмерной карте, она прикинула расстояние до объекта. Детектор ЭПЛ высветил 79,6. Нет, не успеть, объект уже на месте. Впрочем, он жив, и это главное.
Жив и нетерпеливо ждет, злится, что никого нет. Сердце забилось чаще при одной лишь мысли о высоком мускулистом мужчине с опаленной пустынным солнцем кожей и пронзительными серыми глазами. Вот он подобрался, как марсианский кот перед прыжком. Малейший шорох — и кинется словно хищный зверь, готовый растерзать незадачливого сыщика!
Она вздохнула, вспомнив о лазерных копьях, которые ищейки пускали в ход при малейших признаках живого существа, будь то даже дикий кот.
«Скай-дрим» заскользил в хитросплетении переулков, временами паря буквально в сантиметре от мостовой. То и дело бросая взгляды на экран, Ронда молилась, чтобы не увидеть безнадежный ноль… Вот и нужный перекресток! Прибор уже показывал 88,1.
Беглец где-то рядом. Сотня — это максимум, достижимый при непосредственном контакте.
Фонарь освещал пустынную улицу. Кругом ни души. Сердце тревожно сжалось в груди. Где же он?
Цифры росли. Девяносто, девяносто один…
И тут на освещенном перекрестке показался другой автолет. Ронда не поверила своим глазам. Нет, это невозможно! Несправедливо, черт возьми! Мелькнул ненавистный шлем с алым гребнем. «Скай-дрим» круто развернулся и юркнул в темный проулок.
Какое-то время она сидела неподвижно, уставившись на сыщика, в чертах которого сквозило что-то смутно знакомое. Закончив возиться с детектором, он немигающим взглядом исследовал окрестности.
Все пропало! Жестокие слова рефреном звучали в голове, вспыхивали ядовитыми неоновыми буквами. Только она по своим физическим данным могла нейтрализовать ЭПЛ беглеца и тем самым спасти ему жизнь! Однако ищейки ее обскакали, задание провалено. На секунду ей захотелось отступить и, забившись в уголок, ждать, когда победно завоют сирены, возвещая конец игры, и детектор покажет смертельный ноль…
Минутная слабость прошла быстро — сказывалась многолетняя выучка. Ронда выхватила лазерное копье, но прицелиться не успела: полицейский автолет тронулся с места и скрылся за поворотом.
Проклятье! Она включила зажигание. «Скай-дрим» плавно взмыл вверх. Теперь осторожно, не торопиться, так больше шансов остаться незамеченной. Наверняка тут полно ищеек. Крыша — единственный шанс. Лучшего наблюдательного пункта не найти, да и стрелять оттуда удобно. Объект, если появится, будет проще перехватить, а если его убьют, удастся хотя бы отомстить.
Поднимаясь, она проверила детектор. Девяносто один. Странно! На высоте разрыв увеличивается, сигнал должен слабеть.
Вот и крыша, девяносто один! «Скай-дрим» пошел на посадку. Вцепившись в подлокотники водительского кресла, Ронда с бешенством уставилась на прибор. Проклятая железяка сломалась, не иначе. Девяносто один и один. Но что это за квадрат чернеет на крыше? Входной люк! От сердца сразу отлегло. Значит, там, там…
Сгорая от нетерпения, Ронда выбралась наружу и устремилась к открытому проему. Внизу все тонуло во мраке. Шаги! Кто-то осторожно поднимался наверх. Дыхание девушки участилось, пальцы вцепились в рассохшееся дерево.
Наконец на лестнице возник силуэт. Она различила широкие плечи, родной профиль.
— Это ты!
Перемахнув через три последние ступеньки, он схватил ее, увлекая за собой в проем, но вдруг резко отпрянул.
— Я спасу тебя… — шепнула она. — Милый, что с тобой? Это же я.
Ронда нашла в темноте его руку, и он безропотно последовал за ней на крышу, где смутной кляксой на фоне звездного неба темнел автолет. Возле машины она обернулась и пристально посмотрела на спутника.
Высокий брюнет с вьющимися волосами — точь-в-точь как она себе представляла. Цвет глаз не различить, но и без того ясно, что они серые.
У Ронды перехватило дыхание, кровь застучала в висках.
— Милый! — Она придвинулась ближе. — Ты разве забыл? Скорее поцелуй меня.
Виртуальная иллюзия охватывает все сферы ощущений: зрение, слух, обоняние, осязание и мышечную моторику. Тем не менее, современные игры абсолютно безопасны и не представляют угрозы организму, ибо в их основе неизменно остаются три идеала — отдых, развлечение, секс. К сожалению, первые виртуальные иллюзии были начисто лишены всякой идеологии. Для привлечения большей аудитории основной упор делался на секс и романтические приключения.
Можно проследить интересную параллель между ранними телемпаторами и первыми телевизорами, которые транслировали кровавые вестерны в двухмерном формате. Первые виртуальные иллюзии воссоздавали похожую атмосферу космических приключений, но уже трехмерных.
Очевидно, игроки не выдерживали иллюзию в полном объеме, и ее приходилось делить на четыре части по десять минут. Само собой, паузы заполнялись рекламой.
Во внезапно опустевшем сознании прозвучал вкрадчивый голос:
— Мы продолжим «Кошки-мышки» буквально через несколько секунд. А пока прослушайте рекламу нашего спонсора..
— Неплохо бы выпить. Кто за? — спросил Ричард Форестер, поднимаясь.
— Не откажусь, — кивнула Ронда Форестер.
— Давай помогу, — предложила Анита Эсмонд.
На кухне Ричард вынул из шкафчика виски и бокалы. Анита достала из холодильника минералку и лед, кинула по кубику в бокал. Смешивая коктейли, Ричард подмигнул:
— Давай с тобой отдельно?
— Почему нет? — хихикнула она.
Он взял еще два бокала и наполнил на треть:
— Не разбавляем?
Поделиться книгой: