Месть-горячее блюдо

Вид человека, обвешанного оружием, словно Шварценнегер в фильме ”Коммандо”, произвел должный эффект. Не говоря ни слова, сотрудники вскочили и двинулись вслед за ним.

Кто еще наверху?

Никого, - сказала Марина. - Охрану Ричер еще вчера отпустил. Он и остальные обедают в ресторане. А что случилось?

Нападение. Остальное потом.

Ага, теперь все понятно. После серьезных операций погибший командир почти всегда разгонял внешнюю обслугу, не посвященную в тайны группы, чтобы не мешали “отдыхать и праздновать”.

Как большинство военных, Шульга психологов недолюбливал. Марину - особенно. В первую очередь потому, что она отбирала в группу людей, у которых начисто отсутствовали какие бы то ни было тормоза перед убийством человека. Даже секретную диссертацию вроде бы на этом материале готовила. Один ее тренинг он хорошо запомнил.

Есть два типа реакции на смерть рядом. И оба они вызывают у обычного человека угрызения совести. Если кого-то снимает снайпер или убивает осколок, то первое что промелькнет в голове будет: “Слава богу, что не меня!”. Затем придет стыд за такие мысли. Отбрасывайте этот стыд нахрен. Радость от того, что вы живы, вы уцелели - нормальная реакция психики. Она уберегает от стресса и позволяет осмысленно действовать дальше, а вот рефлексии - прямая дорога к ПТСР. Далее, вас начинает грызть мысль: “Они погибли из-за меня!”. И ее отбрасывайте, как ненужную. Они погибли из-за врага, а потому сосредоточиться нужно на холодном анализе всех ошибок, чтобы в дальнейшем это не повторить.

Этот “тренинг” Марина проводила в тот день, когда ей в первый и последний раз удалось затащить его в постель здесь же, в одном из гостиничных номеров. И потому он особенно хорошо запомнился. Шульга еще потом размышлял, что по сравнению с людоедской моралью войны даже циничное учение Макиавелли смотрится кодексом строителя коммунизма. И сейчас, глядя на подтянутые ягодицы психологини, подчеркнутые брюками из “чертовой кожи” поймал себя на том, что сейчас именно так и думает: “Слава богу, что не меня!”

Не время для рефлексий! Он решительно отбросил все мысли о своей собственной роли в произошедшем. Да, блядь, напали на группу явно из-за него, Шульги. Но ведь сто раз тот Ричеру было говорено — не расслабляйся в Киеве, не в бирюльки играем. Да, хорошо, что он жив. Все, на этом и завязали. Сейчас нужно избежать неприятных вопросов от тех, кто будет делать разбор полетов и проводить расследование, затем найти и уничтожить тех, кто расстрелял группу и тех, кто их направлял. И только потом можно будет каяться и рвать на себе рубаху.

Оставив Марину с Иваном в зале оперативного центра, Шульга возвратился в проход, где располагались личные шкафы группы. Теперь, когда сотрудники в безопасности, следовало до прибытия подкрепления подготовиться к более чем вероятному обыску. Он достал ключи Ричера, отпер его ячейку и перебросил в нее баулы с трофейными миллионами.

Слава богу те, кто проектировал эту базу, обеспечили возможность скрытого проникновения на объект. Не было, как в кино, никаких глупых машин с надписью “Водопровод” или “Доставка пиццы” - именно для таких случаев и был оборудован секретный тоннель, выходящий на подземную парковку расположенного метрах в ста нового бизнес-центра.

Минут через пять после того, как он поднялся в разгромленный зал и укрылся на кухне, снизу раздался топот армейских ботинок, и в ресторан ввалилась небольшая толпа.

Впереди двое, направили на него стволы автоматов. Шульга предупредительно поднял руки, открывая ладони. Знакомый “мультикам”, обувь. Это те, что дежурят в приемной куратора. Волкодавы тоже его узнали, опустили оружие.

За ними из темноты вышло еще трое или четверо. Шульга ожидал увидеть все что угодно. СБУ-шную “Альфу”, спецназ “НАБУ”, “Омегу” Нацгвардии. Даже известное лишь по слухам подразделение, состоящее из иностранных наемников. Но такое…

Судя по форме, шевронам и поведению, на усиление прибыли контрачи из бригады охраны Генерального Штаба. Причем не особенно и обстрелянные. Один, залетевший с разгону едва ли не в центр зала, разглядев трупы, позеленел и отскочил к стене. Другой, едва присмотревшись, тут же возвратился обратно на лестницу и начал блевать.

Последним в ресторан зашел Орест Петрович Мамонтов. Человек, известный Шульге как куратор центра “Мирослав” - сверхсекретной государственной службы, созданной для осуществления внесудебных ликвидаций, для своих шестидесяти с хвостиком держался неплохо, но, судя по всему, наблюдал подобную картину впервые в жизни. Старая школа, оглядев жуткую картину, явно испытал шок, но сдержался, сохранил контроль над желудком. Сглотнув, спросил:

- Сколько?

- Пятеро: Ричер, Шаман, Ласка, повар, бармен. Все кто были в ресторане.

- Остальные?

- На базе в это время находились только Иван с Мариной. Они внизу, в безопасности.

- Ты как уцелел?

- Как в фильме “Три дня Кондора”. Только там герой через заднюю дверь выскочил за бутербродами, а я с Ричером поругался, пошел в соседний бар, чтобы остыть…

- Что не поделили опять? Впрочем, это теперь не важно. Никого не видел снаружи?

Нет, - про подозрительный добробатовский бус, который его чуть не сбил на переходе, Шульга умолчал.

Твои предположения, что случилось?

Шульга перевел дух. Орест его не подозревает, иначе сразу бы приказал разоружить. Впрочем по логике вещей он обязан был сделать это в любом случае, сам Шульга именно так бы и поступил… Выдержав паузу, ответил:

Версий, я думаю, ровно столько, сколько группа провела операций. Российские спецслужбы, политические противники, карманные армии олигархов, чьи интересы мы успели задеть. Плюс те расклады, про которые я не знаю, Орест Петрович.

Куратор, приняв ответ, кивнул. Сказал, обращаясь к одному из своих волкодавов:

Петренко, командуй! Организуй оборону внутреннего периметра. Мы будем внизу, посовещаемся…

Волкодав стал отдавать команды в рацию, и по коридору вновь затопали армейские берцы.

Шульга и Орест, к явному облегчению последнего, покинули ресторан и начали спускаться в оперативный центр. На лестнице, убедившись что их никто не может услышать, Шульга спросил:

Больше некому доверять?

Неясная ситуация, - так же тихо ответил Орест. - СБУ тянет на себя одеяло по захвату экс-президента. После стычки под Краматорском арестованы руководители харьковской управы, их преемники на нас смотрят косо. С генпрокуратурой тоже конфликт, после того как Ричер их паренька искалечил. Но это только события последних дней. Военная прокуратура - сам знаешь, оттуда протекает, как из ржавого ведра. Есть еще подводные камни, но тебе пока знать не нужно… Так что на данном этапе привлекать можно только этих и еще, ограниченно, госохрану…

Иван и Марина сидели за длинным столом оперативного центра испуганные и ничего не понимающие. Увидев Ореста, одновременно вскочили. Мамонтов устало махнул рукой “Все садитесь”.

Шульга вкратце описал произошедшее. Иван посерел, Марина выкатила глаза и закрыла ладонью рот.

Все, никаких вопросов и обсуждений! - сказал куратор. - Сейчас решаем самые неотложные дела. Сергей Богданович, что скажете?

В первую очередь найти и эвакуировать всех сотрудников, где бы они не находились - твердо сказал Шульга.

Орест кивнул, чуть прищурился, оценив не озвученное. Среди тех, кто покинул центр незадолго да налета, вполне мог оказаться предатель.

Этим займется группа из госохраны, их профиль. Иван, срочно поднимите личные дела, найдите адреса, телефоны, контакты родственников.

Юрист кивнул и потянул к себе один из компьютеров.

Нужна какая-то закрытая база, куда их всех можно эвакуировать. Есть такая?

Куратор кивнул:

Да, я сейчас согласую. Далее, как я понимаю, требуется эвакуация тел?

При мне никто еще не погибал, - сказал Шульга. - опыта нет. Но ведь предусмотрена какая-то процедура?

Да! - не отрываясь от клавиатуры, сказал Иван. - До тебя мы два раза легализовывали безвозвратные потери. Все члены группы приписаны к разным частям, через них и проводили…

Понял. Орест Петрович, понадобятся спецмешки, к эвактоннелю нужно будет подкатить машину, чтобы их вывезти. Займусь сам, но потребуется три человека.

Куратор снова кивнул:

Все будет!

Ну и остальное…

Шульга сделал красноречивую паузу, Мамонтов понял, обратился к сотрудникам.

Марина, Иван, поднимитесь наверх и подождите там. К вам придет капитан Остальцев, он отвечает за эвакуацию.

Юрист и психолог покинули зал оперативного центра.

Кто займется поиском нападавших? - спросил Шульга, когда они остались одни.

Не знаю! - честно ответил Орест. - Лично у меня нет людей. Буду, конечно, спрашивать наверху...

Но время! Время уходит!

Я аппаратчик, Сергей! Я слабо представляю, что в сложившейся ситуации нужно делать. Каковы твои предложения?

Шульга тихо под столом скрестил пальцы. Главная цель разговора была достигнута.

Базу законсервировать. Документы и компьютеры немедленно вывезти. Оставить постоянную охрану человек пять. Погибших - похоронить. На похоронах буду светиться. Я последний выживший, думаю, будут за мной охотиться.

Куратор надолго задумался. Кивнул, опять соглашаясь.

Наверное, так. К тебе будет приставлена группа антиснайперов, они и охранять будут и, если что, отследят контакты. Это все, что мы можем сделать сегодня. Ты пока ночуй здесь, место самое безопасное. Я обо всем позабочусь.

И еще, Орест Петрович. Я не знаю, как это можно сделать. Ну там Моссад, частная фирма или еще кто-нибудь. Но нужно, чтобы в палате у Еврея… у Кульбицкого, в Хайфе, сегодня же стояла охрана. Если они вычислили группу в Киеве, то определенно знают о том, что одного тяжелого отправили в Израиль на операцию...

Куратор поднялся, тяжело опираясь на стол и, не прощаясь, покинул зал. Шульга перевел дух. Первый этап пройден - он, Шульга пока что вне подозрений, и начальство не догадывается про истинную цель нападавших. Сколько удастся так продержаться, бог знает. Но тут уж такое дело: попал хвост в колесо - пищи да беги…

2. Молот и наковальня.

Суббота, 5 августа

Ворота Зверинецкого кладбища были закрыты, у калитки дежурили два вооруженных охранника. В наушнике зазвучал голос командира группы сопровождения, которую Мамонтов приставил к Шульге:

Спецмероприятие. Обеспечивают наши, но машину не пустят на территорию. У них протокол...

Принял!

С госохраной не поспоришь. Шульга припарковался на обочине у деревьев, выбрался из затонированной “Шкоды Октавии”, на которой ездил все эти дни и пошел к воротам.

Вас пропустят, предупредили, - сказал наушник. - Мы здесь подождем.

“Субару Форестер”, в котором за ним неотступно следовали два спецохранника с антиснайпером, остановился метрах в пятидесяти.

Один из УГО-шников у ворот послушал рацию, заглянул в паспорт на имя Шульгина, кивнул и отодвинулся, пропуская его вовнутрь.

Это был третий день когда Шульга, отрабатывая согласованный с Орестом “план первичных мероприятий”, хоронил боевых товарищей, при этом честно исполняя роль живца.

Ласку хоронили позавчера, по мусульманским обычаям сразу после подольской бойни. Ее контактом, согласно файлу, поднятому Иваном, оказался один из старейшин крымско-татарской диаспоры. Как выяснилось, у татар о девушке ходили легенды, и на прощание со “снайпершей батальона “Крым” собралось не меньше двух десятков людей. Община была влиятельной и получила разрешение для погребения на давно закрытом кладбище, находящемся на Татарке.

Шульга, укрывшись за деревьями, наблюдал, как два крепких бородатых парня опускают тело, спеленутое белым саваном, словно мумия, в узкую глубокую щель, укладывают покойную в боковую нишу, и при помощи присутствующих забираются наверх. У мусульман не принято “освежать” надгробия, потому будут помнить Латифу ровно столько, сколько будет читаться короткая надпись, выбитая на белом камне крымскотатарской латиницей.

Ну что же, будь, Ласка!

В ожидании нападения, спрятавшись меж могил, Шульгу страховала спецгруппа, которую организовал Орест. Но сам Шульга смерти не ожидал. Нападавшие хотят возвратить свои деньги, а потому убивать, во всяком случае сразу, не будут, сперва попытаются выйти на контакт и поговорить. Командир группы прикрытия этого, к счастью, не знал и работал всерьез. Но ни на татарском кладбище, ни потом, до конца дня, на Шульгу так никто и не вышел.

На второй день он был в морге. Передавал тело Шамана, “доставленное из зоны АТО”, ребятам из “Эвакуации-200”, которые повезли его на родину, в Кривой Рог. Группа прикрытия ходила за Шульгой по пятам, но и на этот раз вхолостую.

Повара и официанта, трагически попавших в графу “сопутствующий ущерб” Шульга толком не знал. В отличие от Ричера и остального “ядра” группы, в ресторане обедал редко, разговаривал с ними за год службы в подразделении всего пару раз. Но погибшие были людьми своими и также как остальные числились за одной из войсковых частей. Их тела он лично передал молчаливому подполковнику...

Сегодня, по-христиански на третий день, хоронили Ричера. Шульга прошел метров сто по центральной аллее и от удивления едва не присвистнул, на месте бывшего монастырского погоста раскинулся ВИП-некрополь. Небольшое по размерам, Звнринецкое кладбище располагалось в сердце Печерска, и несколько столичных семей, обладавших достаточным уровнем власти и состояния, выстроили здесь свои фамильные склепы.

У одного из таких склепов - строгого квадратного сооружения размером с двухэтажный дом с белыми оштукатуренными стенами, стрельчатыми витражами и позолоченным куполом, за рядом дорогих черных машин стоял в окружении нескольких человек открытый гроб из лакированного красного дерева. Шульга, ошеломленный, замедлил шаг - явно не по чину была компания.

Панихида уже подходила к концу. Гроб закрыли. Шестеро крепких парней в черных костюмах подняли его за ручки и занесли вовнутрь. Один их охранников, стоявший у припаркованного чуть в стороне от остальных машин “Сабербена”, переговорил по рации, покрутил головой и двинулся в сторону Шульги.