За пределами лун

В центре дороги битва была окончена. Дракониды были разбиты, хотя и определенной ценой для людей Вандурма. Капитан и еще двое наемников слезли с лошадей и занялись своими спутниками. Двое наемников были явно мертвы: всадник был зарублен насмерть, когда упал, а второй убит Траммазом в последней атаке аурака. Еще один человек сидел на земле, схватившись за бок. Его лицо было бледно-голубым, а глаза остекленели. Кровь сочилась сквозь его пальцы, и он пробормотал что-то тихим стоном. Вандурм посмотрел на него, затем повернулся к одному из оставшихся в живых. — У нас нет целителей. Оторк — мертвец. Предложи ему меч или пусть сидит там, пока сам не умрет. Человек кивнул, затем опустился на колени и что-то прошептал на ухо умирающему наемнику.

Несколько других человек щеголяли ранами — кровавыми порезами и проколами, но казались достаточно здоровыми, чтобы ехать верхом. Все пятеро сказали, что они в порядке. У одного из них сильно кровоточила большая рана на ноге. Вандурм подошел и осмотрел рану. — Ты сможешь ехать верхом? — потребовал он ответа.

Солдат посмотрел на умирающего, на дороге Оторка. — Да, сэр, — процедил он сквозь зубы.

— Хорошо. Подсадите его на лошадь, — приказал Вандурм. — Мы скоро уезжаем. Вандурм повернулся к Телдину. — Итак, у тебя есть плащ, Тел, и очень интересный, я в этом уверен. Понимаешь, кому-то очень нужен этот плащ. Они предлагают хорошую цену за фермера со странным плащом, то есть просто за плащ. Я даже слышал об этом в Каламане. Вандурм взял край плаща и потер его между пальцами. — Интересно, почему он такой ценный? Наемник схватился за цепочки, которые удерживали плащ.

Телдин почувствовал покалывание в спине, затем раздался резкий треск и запах гари. — Аааа! — закричал Вандурм, отдергивая руку от цепочек. Наемник потряс рукой, пытаясь прогнать боль из своих нервов. — Он ударил меня искрой!

Заподозрив фермера в предательстве, солдаты сомкнули ряды за спиной своего капитана, и подняли мечи. Их лица были мрачными и враждебными. Острие копья снова вонзилось в спину Телдина, на этот раз до крови.

— Что случилось с нашей дружбой, Вандурм? — горячо потребовал Телдин. — Ты сказал, что я был для тебя как твой сын. А как же война? Действительно, Вандурм был его другом — но никак не этот человек, стоявший сейчас перед ним. Телдин в ярости сжал кулаки. В окружении людей с мечами он мало что мог сделать.

— Стальные деньги, вот в чем дело. Много денег, Тел, — коротко ответил капитан, все еще массируя онемевшую руку. — Но поскольку ты мой друг, сними плащ, и я оставлю тебя в живых.

Телдин напрягся. — Я не могу, — тщетно попытался он объяснить. — Это…

— Слишком плохо. Это очень плохо, — перебил фермера Вандурм. — Мне грустно, что ты так говоришь. Я думаю, что не смогу снять с тебя плащ — с живого. Он повернулся и пошел обратно к своим раненым, но на полпути остановился и оглянулся. — Убей его, а я возьму плащ, — приказал он всаднику, стоящему за спиной Телдина.

Телдин втянул в себя воздух, готовясь к удару.

Раздался громкий треск, за которым тут же последовал громкий крик. Копье рванулось вперед в финале удара, но внезапно упало со спины Телдина и с грохотом упало на землю. — «Должно быть, что-то сделал плащ, как и в предыдущем случае, ударив искрой», — с изумлением подумал Телдин. В то же самое время фермер увидел, как Вандурм и остальные удивленно обернулись, когда тяжелое тело наемника обрушилось на плечо Телдина, размазав кровь и сбив фермера с ног. Лошадь в панике встала на дыбы, фыркнула и поскакала прочь.

— Отойдите, или я выстрелю снова, — прогремел бас Гомджи. Вандурм и остальные застыли, не понимая, что произошло. Гифф стоял на краю дороги. В каждой руке он держал по пистолету, тщательно нацеленному на наемников. Из ствола одного из них валил дым. — Подойдите сюда, сэр, — сказал Гомджа.

Лежа на земле, Телдин потянулся, чтобы скатить упавшее тело со своих ног. Наемник рухнул на землю с зияющей раной на затылке. Вскарабкавшись на ноги, Телдин осторожно двинулся к Гомдже.

Вандурм сделал небольшое движение вперед. — Нет, сэр. Стойте на месте, — приказал ему Гомджа. Капитан остановился, глядя на ужасную рану лежащего на земле человека. Когда Телдин подошел, гифф, не отрывая взгляда от наемников, тихо спросил: — Что мне теперь делать, сэр? Может, мне пристрелить их главаря?

Телдин на мгновение поддался искушению, испытывая чистую ненависть к своему вероломному бывшему другу, но потом ему пришла в голову более лучшая идея. — Вандурм, — позвал он, — мой друг — волшебник Красных Одежд. Вы видели, что он уже сделал своей магией. А он использовал только свои палочки. Отойдите от своих лошадей.

Вандурм стоял неподвижно в свете фонаря, не зная, что делать. — Гомджа, ты можешь продемонстрировать им свое оружие? — прошептал Телдин.

— У меня остался один выстрел, сэр. Вы хотите, чтобы я убил еще одного? — предложил Гомджа. Вандурм и остальные переглянулись, пытаясь понять, что происходит.

— Нет, никого не убивай, — медленно ответил Телдин. — Просто демонстрация оружия.

— Есть, сэр. Только демонстрация. Тщательно прицелившись, гифф осторожно нажал на спусковой крючок второго пистолета. Раздался еще один громкий хлопок и запах горелого металла, когда из пистолета Гомджи вырвался столб пламени и дыма. Телдин подпрыгнул от неожиданности, хотя почти ожидал такого результата. На мгновение густой дым скрыл все вокруг. Один из людей Вандурма вскрикнул от боли, за ним последовала череда стонов.

— Будь ты проклят в Бездне Такхизис, фермер! — крикнул Вандурм. — Хватит, мы уходим! Когда дым от пороха рассеялся, Телдин увидел, что Вандурм и его люди направляются к обочине дороги. Одного из раненых теперь тащили капитан и еще один человек. Лицо упавшего солдата исказилось от боли, он схватился за окровавленное колено.

— И что же ты сделал? — спросил Телдин у Гомджи.

— Демонстрацию, сэр, как вы и просили. Я прострелил ему колено, — невинно ответил гифф.

— Отлично, — сплюнул Телдин, все еще пылая гневом. — Держи их под прицелом. Я собираюсь взять нам лошадей.

— Сэр, — сказал Гомджа уголком своего большого рта, — у меня кончились заряды.

Телдин сохранял бесстрастное выражение лица, услышав эту печальную новость. Заряды, предположил он, были силой волшебной палочки. — Слушай, только не говори им — блефуй!

— Есть, сэр.— Гомджа шагнул ближе к наемникам, свирепо глядя на них. Из глубины его груди вырвался животный рокот. Пока он был занят, Телдин поймал двух самых сильных на вид лошадей и криками и воплями разогнал остальных. Для себя он выбрал жеребца Вандурма, испытывая жажду мести. Вскочив в седло, он подвел другую лошадь к Гомдже.

— Передай мне пистолеты, и садитесь в седло,— приказал Телдин. Гомджа передал ему пистолеты, один за другим. Телдин старался держать их направленными прямо на Вандурма. — Колдун показал мне, как пользоваться его магией, — громко объявил Телдин, обращаясь к свирепым людям.

— Я никогда раньше не ездил на таком звере, сэр, — заметил Гомджа, глядя на лошадь.

Телдин собрался с духом и глубоко вздохнул. — Все в порядке, Гомджа. Она тоже никогда раньше не возила таких созданий, как ты. А теперь, поехали! — сквозь стиснутые зубы прошипел приказ фермер.

— Есть, сэр. После нескольких неуклюжих попыток Гомджа, наконец-то, устроился в седле. Телдин шлепнул лошадь гиффа по крупу, посылая ее вперед, в темноту.

— Не пытайся следовать за нами, Вандурм, или я забуду, что ты когда-то был моим другом, — яростно выкрикнул Телдин. Вонзив пятки в бока жеребца, Телдин поскакал в темноту вслед за Гомджей.

— Я найду тебя, черт бы тебя побрал, фермер! — выругался Вандурм, когда Телдин исчез в темноте. — И я заставлю тебя заплатить за это твоей болью!

Глава 10

Гомджа вцепился в седло, крепко обняв ногами бока коня, и его лошадь понеслась галопом сквозь темноту. Помимо того, что гифф был начинающим наездником, он просто не подходил для этой задачи. Его ноги с большими круглыми подушечками никак не могли влезть в стремена, а туловищу было неудобно в узком седле, рассчитанном на человеческий зад. Хуже всего было то, что конь с трудом тащился под тяжестью Гомджи, едва поддерживая резкую рысь.

Гомджа терпел это, казалось, несколько часов. Наконец, он крикнул Телдину, который ехал впереди: — Сэр, прошу приказа спешиться и идти пешком! Слова гиффа прерывались резкими шагами его кобылы, и каждый толчок заставлял обычно низкий голос Гомджи звучать все громче.

— Ну, я думаю, что мы достаточно далеко отъехали от Вандурма, чтобы замедлить темп, — заявил Телдин ради своего спутника. По правде говоря, Телдин понимал, что не будет чувствовать себя комфортно, пока не окажется в безопасности в стенах Палантаса. Рано или поздно Вандурм соберет своих лошадей и обязательно придет за плащом.

— Хорошо, если вы так думаете, сэр, — простонал Гомджа, слезая с лошади. Однако, помня о возможной погоне, Телдин поскакал вперед в хорошем темпе, заставляя Гомджу бежать рядом. И все же гифф казался счастливее, чем когда-либо во время верховой езды.

По мере того как они приближались к Палантасу, небо постепенно светлело, и снежные горные вершины светились насыщенным лазурным светом. По мере того, как солнце поднималось над гребнем хребта, его оттенки тускнели и превращались в красные и желтые.

Солнце уже час как поднялось над горами, когда Палантас, наконец, показался в поле их зрения. Почувствовав себя в безопасности, Телдин натянул поводья, чтобы полюбоваться видом города с вершины перевала. Телдин забыл, как – даже во время войны – Палантас был величественным и вдохновляющим зрелищем.

Расположенный в чашеобразной долине, прижавшись спиной к сверкающему сине-зеленому заливу Бранчала, город имел смутные очертания огромного колеса. Концентрические улицы расходились от центра, завершаясь массивным кольцом стен, пронизанных огромными воротами. Стена давным-давно доказала свою неэффективность в сдерживании бурного роста Палантаса, и город вырвался из своих границ, чтобы подняться на окружающие холмы и образовать лабиринт, названный Новым Городом.

Телдин показал на похожее, на собор здание, стоявшее на краю центральной площади в центре города. — Это дворец повелителя Палантаса, — сказал Телдин гиффу, указывая на одну из достопримечательностей. — Видишь те низкие здания, ближе к нам, вдоль дороги? Это библиотека, где должен находиться мудрец Астинус. Однако Гомджа проявил лишь незначительный интерес к архитектуре. — Эти стены построены гномами, — кратко объяснил Телдин. Он был слегка раздосадован тем, что гифф не обращает внимания на его описания. — Говорят, что эти стены — одни из самых древних в мире, построенные еще до Эпохи Могущества.

— Что это за темная башня, которая стоит сама по себе? — спросил Гомджа, указывая на угольно-черное строение неподалеку от дворца. Башня представляла собой одно главное здание с двумя стройными опорами, каждая из которых была увенчана кроваво-красным минаретом.

Телдин вздрогнул, взглянув туда, куда указывал Гомджа. Он бессознательно избегал этого сооружения. — Это называется Башня Высшего Колдовства. Разве ты не чувствуешь зла? Фермер поразился тому, как спокойно гифф смотрел на темное строение.

Гомджа пожал плечами, не смущаясь той осязаемой мерзостью, которую излучала башня. — Магия — это не для гиффа, — вот и все, что он мог предложить в качестве объяснения.

Телдин принял ответ и снова перевел взгляд на Палантас. Он с удивлением отметил новую особенность ландшафта. На дальней стороне, за городскими стенами, возвышалась огромная скала, увенчанная отдельным замком. Все это сооружение находилось в поле на краю Нового Города. Он вспомнил, что во время войны на этом пространстве был учебный полигон. Он показал гиффу на любопытное сооружение, но Гомджа лишь равнодушно кивнул.

— Он очень похож на Скалу Брал, — заметил гифф, небрежно сравнивая эту странную конструкцию с реликвией своего далекого дома. Он посмотрел на расходящиеся улицы города. — А как насчет постоялых дворов? Есть ли здесь что-нибудь такое, где подают еду? По-моему, я уже несколько дней ничего не ел, сэр. Пока он говорил, синекожий инопланетянин искренне смотрел на фермера.

Раздраженный, но довольный, Телдин кивнул головой. — Да, конечно, есть еда. Он потер усталые глаза. — Тогда в город, парни! — бодро произнес Телдин, сидя прямо и игриво, словно обращаясь к тысяче человек. — Во-первых, на конный рынок, чтобы продать этого прекрасного скакуна. Во-вторых, завтрак! Отдав приказ, Телдин повел свою воображаемую армию к городу Палантас.

*

К позднему утру кошелек Телдина зазвенел, а живот Гомджи снова приятно заурчал. Лошадь Вандурма принесла хорошую цену на ярмарке, хотя продаже в значительной степени помогли знания Телдина о лошадях и торговцы лошадьми из Палантаса. — «Годы, проведенные в войсках Уайтстоуна в качестве погонщика мулов, не прошли даром», — размышлял фермер. Продажа обеспечила достаточно стальных денег для них двоих, чтобы прожить несколько недель, хотя Телдин был вынужден понизить свою оценку к тому времени, когда Гомджа закончил завтрак. Преодолев свой страх перед странной фигурой в мантии, служанки снабжали солдата, казалось бы, бесконечным потоком фруктов и овощей. Телдин мог только утешаться тем, что гифф, по крайней мере, отвергал более дорогие жаркое и сосиски, которые ему предлагали.

Телдин нервничал, когда они с Гомджей шли по улицам Старого Города, направляясь к Великой Библиотеке Палантаса. — «Как же мне попасть к Астинусу?» — подумал он. — «Мы совсем не дворяне — мы даже не помылись!»

— Что, сэр? — спросил Гомджа.

— Ничего. Телдин удивленно поднял глаза. — Я просто задумался. Видишь ли, этот Астинус, мудрец, ну, у него нет репутации гостеприимного человека, и мне просто интересно, как мы собираемся к нему войти.

— Возможно, он проявит любопытство ко мне, сэр.

— Не думаю, что слово «любопытство» применимо к Астинусу. Возможно, он уже знает о тебе. Говорят, Астинус все знает и все время все записывает. Предположительно, он написал все книги в Великой Библиотеке. Телдин удивленно покачал головой. — Не такой жизни я бы хотел.

— И я тоже, сэр, — добавил Гомджа. — Никаких сражений. Может быть, он сжалится над вами, сэр.

— Вряд ли. Безразличный человек даже не поднял руку, чтобы помочь армии во время войны, — презрительно ответил Телдин. — Он все время сидел в своей библиотеке и писал. Можно подумать, что он мог бы найти хорошее применение тому, что он знает.

Гомджа поджал губы, едва заметные на его тяжелом подбородке. — Может быть, взятка? — наконец, предложил он.

Телдин покачал головой. — Орден Эстетики, который его окружает, обеспечивает все, что ему нужно. У нас даже не хватит денег, чтобы подкупить привратника.

Гомджа молчал, предоставив Телдину предаваться своим размышлениям, и оба молчали, пока не добрались до Великой Библиотеки. Войдя на территорию, они миновали небольшой парк, густо заросший растениями позднего лета. Парочки, прогуливавшиеся по саду, останавливались и глазели на странных, грязных посетителей. Телдин не обращал на них внимания; он не питал особой любви к жителям Палантаса. Он вспомнил, как они прятались за своими стенами, в то время как гораздо лучшие люди, многие из его друзей, погибли, защищая город от драконьих армий. Он вернулся к насущной проблеме и направился прямо к главному зданию.

Как и почти все здания города, Великая Библиотека была монументом из сверкающего белого мрамора. Она состояла из трех крыльев, длинных залов, в стенах которых с колоннадами были маленькие окна. Хотя библиотека была трехэтажной, она производила впечатление низкого приземистого строения. Возможно, это было вызвано широкой крышей или, возможно, простым фасадом здания. За исключением колонн, украшавших вход, здесь не было ни одного причудливого украшения, которые так любили жители Палантаса.

Телдин прошел мимо небольшого, ничем не примечательного входа в публичную часть библиотеки и повел Гомджу к следующей двери. Это был величественный фасад с изогнутой мраморной лестницей и портиком с колоннами. Добравшись до верха, Телдин глубоко вздохнул и постучал в застекленную дверь.

Несколько мгновений ничего не происходило, но как только Телдин собрался постучать снова, дверь распахнулась.

— Что вы ищете в Ордене Эстетики? — спросил молодой человек, стоявший в дверях. Среднего роста и несколько полноватый от сидячего образа жизни, этот человек был одет в простую строгую одежду. Его темные волосы были аккуратно подстрижены, а чисто вымытое лицо не скрывало презрения, которое он явно испытывал к грязному бродяге, стоявшему перед ним.

— Мой друг и я, — Телдин жестом пригласил Гомджу выйти вперед, — ищем аудиенции у великого мудреца Астинуса. Телдин говорил тихо и почтительно, испытывая неподдельный трепет от присутствия столь очевидной силы. Гомджа, демонстрируя свое лучшее поведение, стоял позади Телдина, его собственная голова возвышалась над человеческой. Как они и договорились заранее, Гомджа откинул одеяло, накрывавшее его голову. Телдин надеялся, что это заинтригует монаха, а не напугает его до полусмерти. Гифф пошевелил ушами и даже улыбнулся, широко раскрыв рот.

Глаза швейцара расширились. Презрительное выражение исчезло и сменилось ошеломленным изумлением. — Ждите здесь, — пропищал он и поспешно скрылся в темных глубинах здания. В своей торопливости он оставил дверь открытой.

Как раз в тот момент, когда Телдин уже собирался проскользнуть в дверь, пухлый привратник вернулся. Он, видимо догадавшись о намерениях Телдина, церемонно загородил вход. Привратник сглотнул, но встретил сердитый взгляд гиффа. — Ну, он вас не примет,— напыщенно ответил Эстетик. Его голова слегка дернулась от нервного тика.

Телдин недоверчиво посмотрел на него. — Он должен меня принять. Я прошел долгий путь, и он не может просто так меня прогнать! Гомджа шагнул ближе к двери, подтверждая слова Телдина.

Круглолицый Эстетик стоял твердо, на мгновение, вернув себе самообладание. — Астинус не должен никого принимать, — ответил привратник, повышая голос с каждым словом. — На самом деле, насколько мне известно, у него были гости только один раз.

— Он не может просто так меня прогнать! — настаивал Телдин. — А как насчет моего друга? Ему нужно увидеть Астинуса, чтобы вернуться домой. Телдин положил руку на плечо Гомдже. Гифф шагнул чуть ближе, наклонившись, чтобы опуститься на уровень Эстетика.

Взглянув на гиффа, монах снова ощутил нервный тик. И все же, даже слегка дернув головой, привратник наотрез отказался. — Астинус приказал, чтобы его не беспокоили, — сказал он напряженным голосом.

— Мы могли бы пробиться силой, сэр, — прошептал Гомджа на ухо Телдину. Человек быстро наложил вето на это предложение, коротко покачав головой. Хотя фермер почти не сомневался, что они легко одолеют мягкотелого, избалованного монаха, он знал, что это не даст им аудиенции у Астинуса, а, скорее всего, обеспечит им аудиенцию у констеблей Палантаса. Им нужен был более убедительный аргумент, который привлек бы ученых монахов библиотеки.

— Книги! — внезапно сказал Телдин, хотя и не слишком громко. — Гомджа, у тебя сохранились те книги и карты, которые мы нашли в сундуке?

— Да, сэр, — медленно ответил гифф, не понимая намерения Телдина. — Я думаю, что они все еще у меня… прямо здесь. Последнее было сказано с пониманием. Гомджа торопливо порылся в своих вещах и, наконец, извлек один тонкий томик. — Это все, что у меня осталось, сэр. Остальные я оставил в горах прошлой ночью. Гифф протянул ему одинокий фолиант с несколько извиняющимся выражением лица.

Телдин с облегчением увидел, что у них осталась хотя бы одна книга. — Не волнуйся, Гомджа, — заверил он. Телдин протянул книгу привратнику. — Может быть, нам поможет пожертвование этого редкого тома?

Привратник с любопытным выражением лица взял тонкий томик, повертел его в руках и осторожно открыл обложку. Беглый взгляд на текст, очевидно, заинтриговал его; он никогда не видел ничего подобного. Его пухлые руки переворачивали страницы с растущим интересом. — Подождите здесь. Я проверю, — наконец предложил монах. С этими словами он снова поспешил прочь.

Казалось, что монах ушел на несколько часов, но Телдин не беспокоился. Реакция монаха на книгу придала ему уверенности. Когда Эстетик, наконец, вернулся, терпение Телдина было вознаграждено. Его манеры изменились, так как теперь он был озабочен и слегка удивлен появлением странной пары у дверей библиотеки. — Астинус сказал, что даст вам краткую аудиенцию. Телдин обратил внимание на слова монаха, но решил, что попасть внутрь — это уже достижение.

Нервный монах провел их через дверь, и они оказались в мраморном коридоре, который тянулся вдоль фасада здания. Белый камень, истертый веками и гладкий, поблескивал в утреннем свете, лившемся через ряд окон. Телдин ожидал, что библиотека будет тусклым и мрачным местом, но ярко освещенная реальность была удивительной.

Все трое прошли по коридору, не встретив ни души. Путь лежал вдали от общественных залов и далее, в невидимые глубины здания. Телдину было понятно, что Астинуса, славившегося своим уединением, можно найти далеко от открытых секций Великой Библиотеки. Дорога вела их мимо множества дверей, одни из них были закрыты, другие открыты. Телдин заглядывал в каждую из них, сам толком не зная, что ищет. Большинство комнат были заставлены книгами, аккуратно расставленными по полкам и покрытыми слоями пыли. Телдин поразился количеству томов в библиотеке. В одной комнате было больше книг, чем он когда-либо видел, а здесь было много комнат с заплесневелыми альбомами.

Но не все комнаты были пустыми. В какой-то момент Телдин осторожно заглянул в приоткрытую дверь и обнаружил, что она заполнена членами Ордена Эстетики. Они сидели рядами на скамейках и внимательно переписывали разложенные перед ними тексты. Воздух был наполнен шумом гусиных перьев по пергаменту. Телдин тихо прикрыл дверь и пошел дальше.

Наконец, сделав несколько поворотов, монах остановился перед простой, непритязательной дверью. Телдин был немного удивлен, что это кабинет Астинуса. Фермер полагал, что для человека такой важности его окружение будет намного больше. Слегка постучав, привратник тихо сказал тому, кто был внутри: — Господин, я привел их, как вы просили.

— Впусти их, Малтор. Я встречусь с ними на минутку. Голос был холодным и бесстрастным, в нем не было и следа теплоты или враждебности. Малтор с легким скрипом распахнул дверь, провел Телдина и Гомджу в маленький кабинет и указал им на табуреты, где они должны были сесть.

Человек, возраст которого Телдин не мог определить, сидел за столом в дальнем конце комнаты и что-то тщательно писал на листке пергамента, разложенном перед ним. Каждые несколько секунд он поднимал руку от страницы, чтобы окунуть перо в чернильницу. Без лишней задержки он продолжил писать, ни разу не остановившись, чтобы подумать о слове или сформулировать фразу. Рядом с ним были сложены две стопки пергамента, одна чистая и нетронутая, другая аккуратно исписанная безупречными строчками. Закончив с лежащим перед ним листом, Астинус посыпал его белым песком, чтобы промокнуть высыхающие чернила, осторожно отложил лист в сторону и положил перед собой еще один чистый лист. Затем перо снова стало уверенно двигаться по странице.

Все это время Астинус ни разу не поднял глаз, чтобы отметить присутствие своих гостей. — Подожди снаружи, Малтор, — сказал Астинус, не прекращая поток слов от пера к странице.

— Да, господин, — с поклоном ответил Эстетик. Он вышел из комнаты и тихо прикрыл за собой дверь.

Телдин ждал, что великий мудрец заговорит, задаст вопрос, но Астинус не обращал на них внимания. Чернила неуклонно текли из его пера. Наконец, нервно сглотнув, Телдин заговорил: — Лорд Астинус, я…

— Ты Телдин Мур из Каламана, сын Амдара Мура и женщины Шери, — прервал его Астинус, все еще глядя на свою страницу. — Две недели назад твоя ферма была разрушена упавшим с неба кораблем. Я уже сделал пометку об этом. Того, кто с тобой, зовут Гомджа. Он прибыл на этом корабле. До этого я ничего о нем не знал.

У Телдина и Гомджи отвисли челюсти; их рты непроизвольно раскрылись от леденяще эффективного изложения их историй.

— Я знаю все это, Телдин Мур из Каламана, из того, что я уже написал, — продолжал Астинус своим педантичным, деловым тоном. — Прямо сейчас я пишу, что вы здесь передо мной, потому что мне стало интересно узнать, — мудрец с особенным отвращением скатил это слово с языка, — о ваших несчастьях. Астинус помолчал и, наконец, поднял глаза. В глазах мудреца мелькнуло легкое раздражение. — Задавайте свои вопросы, и я их тоже запишу, как и ответы, если они мне известны. Не дожидаясь ответа Телдина, он продолжил писать.

Телдин снова нервно сглотнул. Что-то в Астинусе, возможно, его холодная самоуверенность, наполнило Телдина испуганным уважением. — Мне дали этот плащ, и я не могу его снять, — прошептал он.

— Я это уже отметил,— сказал Астинус. — Объяснения излишни.

Телдин не мог не смотреть на него. Казалось, не было ничего, чего бы великий мудрец уже не знал. Это наполнило его надеждой, что Астинус даст ему решение. — Я имею в виду, как мне его снять?

— Этого я не знаю. Астинус замолчал, поняв, что ему не хватает определенного знания. Мудрец закрыл глаза и задумался о возможных последствиях. Наконец он заговорил снова, и в его голосе послышалось легкое недоумение: — Плащ пришел из-за пределов этого мира, что вне пределов моей… власти.

Плечи Телдина поникли от внезапного крушения его надежд. — Вашей власти? Тогда кто же знает? — слабым голосом спросил он, и его уверенность быстро улетучилась.

— Для получения этого ответа ты должен выйти за пределы нашей планеты, — ответил Астинус. Он вернулся к своим записям, по-видимому, забыв о присутствии этой пары.

— Планеты? Какой планеты? — спросил Телдин. До сих пор великий мудрец Астинус давал больше загадок, чем ответов.

— Разве твой друг не объяснил тебе, что такое полеты в космосе? — с легким интересом спросил Астинус.

Гомджа нервно облизнул губы. — Я и сам никогда этого не понимал, сэр, — признался гифф.

— Незнание мира — это не достоинство, — без тени юмора заметил Астинус, продолжая писать плавными строчками, — хотя слишком много знаний тоже может быть плохо. Осторожно вставив перо в подставку, бесстрастный мудрец посыпал высыхающий лист песком и осторожно положил его наверх стопки. После короткой паузы Астинус взял другой лист и снова начал писать.

Телдин вспомнил рассказы о мудреце и его библиотеке. Это действительно была его библиотека, поскольку книги Астинуса считались единственными произведениями, находящимися здесь. Согласно легендам, каждый день мудрец писал определенное количество страниц, и каждую ночь его помощники тайно забирали их, переплетали в тома и ставили на полки в залах Великой Библиотеки. В его трудах была изложена история всего мира.