Ночь в объятиях покойника

Полицию все же вызвать пришлось. Нужно было зафиксировать факт ограбления. Приехали они на удивление быстро. Я порадовалась, что не потрачу на это целый день. Но радость моя была недолгой. Настроение окончательно ушло в минус, когда я услышала знакомый противный бас:

– Здравствуйте, Оксана Викторовна.

– Что вы здесь делаете? Вы и взломами занимаетесь? – я даже не стала делать вид, что этот человек мне хоть сколько-нибудь приятен.

– Сейчас я занимаюсь любыми преступлениями, связанными с вашей персоной. Но в одном вы правы, ехал к вам я по другой причине.

– Какой же? – я напряглась.

– Пришли результаты экспертизы. На одежде убитого найдены ваши отпечатки пальцев.

– Что? Этого не может быть, я, скорее бы, из окна выпрыгнула, чем коснулась трупа! – внутри всё похолодело, дела становились всё хуже и хуже.

– Я и не говорю, что вы касались трупа. Он был еще живой, пока его не зарезали.

– То есть вы меня обвиняете? – я старалась придать голосу храбрости, но сама тряслась, как мелкая дворняжка.

– Пока нет. Мы не нашли орудие убийства. За ним мы и приехали, – он погладил свои торчащие во все стороны усы и прошелся взглядом по моей многострадальной квартире, достал какую-то бумагу из папки, которую ему принес паренек в форме, – Вот, ознакомьтесь. Это ордер на обыск вашей квартиры, хотя вижу, что мы опоздали.

– Ордер? То есть получается ваша версия такова, что я заманила мужчину в номер, заколола его насмерть в присутствии двух несовершеннолетних девочек, потом положила его к себе в кровать и провела с ним ночь. А орудие убийства повесила себе на стену, как охотники вешают ружья и головы лосей и кабанов. Так получается? – я на последних секундах сдерживалась, чтобы не вцепиться в усы этому тупице.

– Звучит гладко. Это мы проверим, – он усмехнулся, – В квартире трогать и забирать ничего нельзя, пока мы не закончим. Кстати, у вас что-то пропало?

– Вроде нет, – я вздохнула, протирая глаза, – «Ну, почему это не сон?»

– Стало быть, вломились просто так. Только навели беспорядок, чтобы нам было труднее что-то найти. Опять же, очень удобно.

– Вы намекаете, что я сама устроила это представление? Хотя не отвечайте, я и так знаю. А я лично вам сейчас нужна? – у меня не было сил смотреть, как все мои личные вещи становятся достоянием общественности.

– Вы хотите уйти? Не слишком ли это опрометчиво, когда обыскивают ваш дом? – казалось, он действительно удивился.

– А мне нечего скрывать, – я кинула ему связку ключей, – Мой дом – ваш дом. Ключи отдадите консьержке. Я поеду к сестре, свои данные она оставляла вчера в участке, когда вы допрашивали мою племянницу.

Я хотела, как можно скорее сбежать отсюда, чтобы, наконец, разреветься. Громко, надрывно и всерьез.

– Вы пойдете босиком? – раздалось за спиной.

Я безразлично посмотрела вниз на свои босые ноги и пробубнила, не оборачиваясь:

– Мне не привыкать.

– Хм, надо бы отправить запрос в психиатрические лечебницы, – тихо сказал он.

Даже не стала на это реагировать, вышла, хлопнув дверью. А в голове пронеслась картинка, как с таким же грохотом передо мной закрывают дверь тюремной камеры.

Вера встретила меня со всей сестринской любовью:

– Ты где шляешься, черт побери? Я четыре часа звоню тебе, не переставая!

– Вер, остынь! У меня был очень тяжелый день, ты одна? – я хотела было разуться, но вспомнила, что приехала сюда босиком и просто прошлепала в ванну, чтобы отмыть ноги от всей заразы, что успела подцепить.

Сестра проследовала за мной, как ни странно, в полном молчании. И только когда я уселась на край ванны и подставила свои уставшие конечности под струю воды, сказала:

– Ксю, что случилось?

– Ну, с чего начать? С утра меня чуть на смерть не пришибло упавшее дерево, потом сломался каблук на новых туфлях, и мне пришлось ехать до дома босиком. Дома я обнаружила, что ко мне в квартиру кто-то влез, устроил там настоящий бедлам. Я вызвала полицейских, которые вручили мне в дрожащие руки ордер на обыск моего скромного жилища. Потому что результаты экспертизы показали, что на моем ночном мертвом друге были найдены мои отпечатки пальцев, – я выпалила всё это на одном дыхании и резко замолчала. Затем посмотрела на сестру, ожидая её реакции.

Она молчала минут пять, потом села рядом на край ванны и сказала:

– Может чаю?

– Давай что покрепче.

– Ты права, – она кивнула и ушла на кухню.

Через несколько минут я присоединилась к ней. Мы просидели около трех часов, опустошая запасы коньяка, припрятанного на особый случай. Я раз за разом повторяла всю историю от начала до конца, чтобы найти хоть какие-то зацепки, которые могли подсказать, кто и для чего меня подставляет. Наши размышления прервал выпуск новостей. Ведущий ровным и спокойным голосом вещал:

– Два дня назад в доме отдыха Озерки было найдено тело местного чиновника Каримова Вячеслава Игоревича. По предварительным данным он был заколот острым предметом, предположительно ножом. Руководитель дома отдыха подтвердил, что в ночь происшествия Каримов остановился в номере-люкс в компании молодой девушки, которая по версии следствия является главной подозреваемой. На данный момент не найдено орудие убийство. Если вы что-то знайте о случившемся или видели людей, которые сейчас появятся на экране, сообщите по номеру телефона, номер так же появится на экране.

Я сидела с открытым ртом и не могла поверить своим ушам. Вера выключила телевизор и в порыве злости швырнула пульт в стену.

– Я не ослышалась, руководитель этого проклятого дома отдыха подтвердил, что я провела ночь с Каримовым? – в моей голове просто не укладывалось, что сейчас ведущий новостей центрального канала выставил меня убийцей на всю страну, – Что же мне делать, Вер? – я всхлипнула и зарыдала.

– Держись, Ксюнчик! Мы обязательно что-нибудь придумаем. Завтра же идем нанимать адвоката. Очевидно, что тебя решили сделать козлом отпущения. Но кто и зачем? Ты уверена, что не знаешь Каримова?

– Н-нет, – ревела я белугой, – Почему я? Почему именно мне решили разрушить жизнь? Что я такого сделала?

– А вот и вспоминай, с кем ты ругалась за последнее время. Хотя нет, вспоминай всех, с кем у тебя когда-либо был конфликт.

– Ну, с кем я могла ругаться? Ты меня знаешь. Хотя недавно накричала на хозяйку той вшивой собачки, которая порвала мой паспорт. Но я не думаю, что она могла так сильно обидеться на мои слова о том, что она дранная кошелка, – я уткнулась сестре в плечо, всё еще продолжая всхлипывать.

– Ну да. Оставим её, как запасной вариант. Может на работе кто?

– Вер, я продаю детские товары. Ну, кому я могла перейти дорогу?

– Я тогда не знаю, – она горько выдохнула, – Ладно, пойдем спать. Завтра с утра к юристу. А мне еще надо позвонить Косте, я их с Катькой отправила на дачу к его маме. Они точно новости смотрели, надо успокоить.

– Костя сильно на меня зол?– я начала убирать со стола.

– Подуется и успокоится. Он же понимает, что ты ни в чем не виновата, – отмахнулась Вера и вытолкала меня в комнату.

Естественно, о сне и речи не было. Как только я закрывала глаза, передо мной появлялся мертвый Каримов. Даже полбутылки бальзама не смягчили моё состояние. Отключилась я только под утро, провалившись в темноту от усталости.

Новый день начался непозволительно рано. Мне казалось, что как только я закрыла глаза, так сразу ко мне ворвалась Вера и стала вытаскивать меня из кровати.

– Нет времени спать, собирайся. Нам надо ехать, я записалась на встречу с юристом.

– Иду, дай мне пять минуточек. Может это последние дни, когда я могу полежать в теплой постельке, – промычала я в подушку.

– Не смешно, – Вера выдернула подушку из-под моей головы, – Вставай!

Через полчаса мы уже стояли в коридоре, полностью готовые к выходу. Вера одолжила мне одежду и обувь, чтобы я не заявилась на встречу к адвокату босая и в мятом платье. Это бы сильно снизило мои шансы обзавестись защитой в суде. Вдруг совершенно неожиданно раздался звонок в дверь.

– Ты кого-то ждешь? – посмотрела я на сестру.

– Нет, да и в такую рань никто хороший не приходит, – заволновалась сестра, открывая дверь.

– Доброе утро! Я майор полиции Приходько Виктор. Мы ищем вашу сестру Меркулову Оксану Викторовну. Она здесь?

– Да, здесь.

Этот голос я узнаю даже будучи под наркозом. Я вышла к двери, чтобы меня стало видно.

– Я здесь. Какой повод у вас на этот раз?

– Оксана Викторовна, вы обвиняетесь в убийстве Каримова Вячеслава Игоревича. Вы имеете право хранить молчание, всё сказанное вами может быть использовано против вас в суде.

Секунды превратились в пластилин. Я, будто в замедленной съёмке, смотрела, как из-за спины майора выходит полицейский и медленно приближается ко мне, поблескивая наручниками в руках.

– Но за что? – в полном отчаянии шепчу я.

– В вашей квартире был найден нож со следами крови убитого и вашими отпечатками, – холодным голосом сказал Приходько.

– Не может быть! Я ничего не делала! Я здесь не причем!

– Пылкую речь оставьте для суда, – он кивнул парню, стоящему за мной, – Поехали!

Я посмотрела на Веру мокрыми от слез глазами. Она вся тряслась, не в силах сдержать дрожь.

– Я вытащу тебя, – прошептала она одними губами.

В следующую секунду меня вытолкнули из квартиры и повели, как заключенную, в полицейский бобик.

Глава 5

Заканчивалась первая неделя моего долгожданного отпуска. Что же я имела на данный момент? Ничего, кроме огромного желания впасть в летаргический сон. Скамейка в изоляторе временного содержания была неудобная, сосед по клетке был пьян, вонюч и совсем не привлекателен. На стене напротив висели старые часы, которые отвратительно тикали, отсчитывая каждую безнадежную секунду, что я находилась здесь. А шел уже пятый час. Что происходило за решеткой изолятора, было для меня тайной. Мимо проходящие угрюмые лица полицейских не сообщали мне ровным счетом никакой информации. Я знала, что сестра будет до последнего бороться, чтобы вытащить меня отсюда. Но силы врага, как и сам враг, были мне неизвестны.

На восьмом часу ожидания вера в лучшее окончательно меня покинула. Пришла спасительная пустота. Строго говоря, я думала, что буду биться в нескончаемой истерике, но стоило мне сесть в полицейскую машину, как все чувства будто испарились из моего тела. Я впала в некий анабиоз, лишь изредка возвращаясь в себя, когда в участке звонил телефон. Но спасительного звонка так и не было. Спустя десять часов дверь изолятора открылась, и меня проводили в кабинет Приходько. Поджилки начали трястись по дороге туда. Я даже не знала, как должен себя чувствовать и вести человек в такой ситуации. Так как и подумать не могла, что окажусь в таком месте, да еще и под стражей.

Меня посадили напротив стола майора. Он был зол, видно было, как он устал. Откашлялся в кулак и заговорил:

– Что ж, Оксана Викторовна. Вы всё же послушались моего совета и нашли хорошего адвоката. Он бился за вас, как зверь. В моей практике такого еще не было в делах об убийствах, но вас отпускают под залог до суда.

Я слушала его, не проронив ни слова, ни один мускул не дернулся у меня на лице, и только слезы полились градом от осознания, что сейчас меня отпустят домой.

– Но это не значит, что вы свободный человек. Вы являетесь главной подозреваемой по этому делу. Следствие будет продолжаться, и вы должны будете явиться в участок по первому зову. Естественно, из страны вам выезжать нельзя, ровно как и из города. Суд назначен через месяц. А сейчас можете идти домой.

Я встала, глядя на него мокрыми глазами, и сказала:

– Я знаю, что вы уже вынесли мне свой личный приговор, решив вести расследование по легкому пути, слепо веря всем уликам, которые так удобно разбросали вокруг меня. Но вы не зря дослужились до майора и должны видеть, когда вас водят за нос. Вы осудили невиновную.

– Вы забываетесь, Оксана Викторовна.

– Я всего лишь констатирую факты. Если вы не хотите узнать правду, я выясню всё сама.

С этими словами я вылетела из его кабинета и практически бегом направилась к выходу.

На улице меня ждала Вера. Не замечая ничего вокруг, я подскочила к ней и крепко обняла.

– Спасибо тебе! Я не представляю, как ты это сделала.

– Слава Богу, с тобой всё хорошо! Но это не моя заслуга.

Она отстранилась, и я смогла разглядеть, что с ней рядом всё это время стоял мужчина.

– Привет! Рад, что ты в порядке.

Казалось, этот день уже ничем не может меня удивить, но такого поворота я не ожидала. Передо мной стоял мой вечно рассеянный сосед Юра.

– А что ты здесь делаешь?– спросила я, не отводя от него взгляда, чем заметно смущала его.

– Как это что? Спасает тебя, конечно. Почему ты не сказала, что знакома с лучшим адвокатом в мире? – сестра радостно хлопнула его по плечу.

– Я не понимаю, – я таращилась на них двоих в надежде, что кто-то догадается объяснить мне, что происходит.

– Я не сказал тебе, я работаю юристом, специализируюсь по уголовным делам. Просто не думал, что тебе может понадобиться моя помощь в этой сфере. А утром пришел к тебе, чтобы отправить бригаду начать ремонт, и увидел, что твоя квартира опечатана. Позвонил тебе на мобильный, трубку взяла Вера и всё мне рассказала. Вот.

– Так это ты меня спас? – я стояла с открытым ртом, не в силах поверить своему везению.

– Еще пока не спас. Просто договорился о залоге, невероятно большом залоге, надо признать.

– Что? Но откуда у нас невероятно большие деньги? – я посмотрела на сестру.

– Я отдала то, что мы копили на дом.

– Вера, не надо было. Это же твоя мечта, – я закрыла глаза руками, проклиная каждый миг той злосчастной поездки.

– Перестань, дом не имеет никакого значения, если тебя посадят в тюрьму.

– Я всё тебе отдам, я клянусь! Но сначала найду гадов, что решили меня подставить.

– Что значит найдешь? – сестра нахмурилась и схватила меня за руку, – Не говори ерунды и оставь это дело полиции.

– Полиция сейчас прямым текстом сказала, что убийцу они уже нашли, а мы только оттянули момент моего ареста. Никого они искать не будут. Значит, буду я.

– Юра, вразумите её, пожалуйста! – сестра схватилась за голову.

– Дамы, давайте все дела обсудим подальше отсюда, предлагаю зайти в кафе, – он посмотрел на меня, – Думаю, ты проголодалась?