Ларс

Дядя все это рассказывал, попутно открывая подвал. Я с ним спускаться не стал. Убедившись в сохранности «сокровищ», он поднялся и сообщил о скором собрании племен. Через несколько дней союз племен, возглавляемый Гостомыслом, проведет некое собрание, которое официально решит о походе на Гунульфа и дальнейших действиях по расширению торговли. Там, по предположению Радомысла, будет решаться вопрос о возможном походе на юг для будущей торговли с Византией.

Мое предположение о том, что в походе против Гунульфа на самом деле руководством будем заниматься дядя, было верным. Он не раз водил воинов на серенные племена с набегами и откровенным разбоем. Посетовав на то, то память моя дырявая, дядя удалился. И я лег спать. Вернее, попытался. Я долго пытался уснуть, считал барашков, но не помогало. В какой-то момент на меня нахлынули воспоминания о моей прошлой жизни. К счастью или нет, меня насторожил шорох возле двери. Кто-то упорно хотел пробраться ко мне с минимальным шумом. Дверь открывалась на столько медленно, что я заворожено пытался согнать с себя гипнотическое наваждение. Сегодняшний вечер полон гостей. Даже не знаю, кто ко мне пришел такой «тихий».

Я аккуратно, стараясь производить как можно меньше шума, босиком и на цыпочках проскользил к двери, становясь так, чтобы открывающаяся внутрь дверь закрывала меня от ночного посетителя. В руках у меня дрожал меч. Не смотря на то, что я им не могу пользоваться, он меня успокаивал, дарил ощущения силы. Да и в качестве дубины его можно использовать. Адреналин скакал бешенным ритмом, отдаваясь частой пульсацией в висках. В какой-то момент захотелось помочь посетителю, уж очень медленно он открывал дверь.

А может это тот мальчишка, которого я отпустил? Тот ассасин недоделанный. Митрюшка или Михрютка, не помню уже.

Когда проем увеличился до размеров, позволяющих пройти взрослому человеку, в дом перетекла тень. На улице было темно, ночь была безлунной, поэтому особого света не было, чтобы можно было рассмотреть гостя.

Я с силой толкнул дверь, пугая ночного посетителя. За счет короткой дистанции я используя рукоять меча вместо кастета наотмашь взмахнул в область головы своему гостю. На удивление маленькое тельце визитера отлетело к стене, брякнув своими тщедушными костями.

Гость потерял сознание или притворился мертвым. Тишина в углу настораживала. Как-то легко все вышло. Хотя я еще не выздоровел, но тело у Ларса крепкое, силушкой не обделен.

Подбежав к гостю, я схватил его за ноги и поволок внутрь дома. Отсутствие какого-либо сопротивления, воодушевило меня. Как можно быстрее я отыскал подаренную свечу, поджег от уголька в печи и водрузил на стол, освещая лежащее в центре комнаты тельце. На человеке была накидка, которую я сдернул. Лучше бы я этого не делал.

Это была девушка. Причем, очень даже симпатичная дама. Лет двадцать на вид. В мужской обтягивающей одежде. Вот она действительно похожа на ассасина. Куча ремешков на одежде, кинжал, метательные ножи, какие-то непонятные мешочки. Жгучая брюнетка с курносым носом и огромными пушистыми ресницами. Маленькое личико, тонкая шейка и милая стройная фигурка. То ли у Ларса давно не было женщины, то ли у меня она была через десяток веков, но организм юноши недвусмысленно реагировал на выпуклый третий размер груди и точеные ножки.

Сообразив, что она – враг, а не ночная бабочка, я срочно-обморочно нашел веревку, туго перевязал руки за спиной гостьи, освободив ее от ненужных металлических орудий смертоубийства. Пока я размышлял и убеждал себя в необходимости освобождения ее от одежды, так как она могла в ней много чего опасного спрятать, моя посетительница дернулась в попытке встать и ударилась головой о ножку стола. Да уж, не везет ей сегодня.

– Если будешь дергаться, то свяжу и ноги. И кляпом рот заткну, – «успокоил» я пленницу, – а может, варягов отца кликну. Пусть поэкспериментируют над тобой.

– Эспе…что? – скорчив умильную рожицу, поинтересовалась она.

Опять я со своим словечками упорно в одни и те же грабли наступаю. Зачем в наше время столько заимствованных слов? Ведь можно же было употребить не «поэкспериментировать», а «провести опыты». Закатив глаза похлеще Роберта Дауни-младшего, я нахмурил брови, игнорируя ее вопрос. Игру в «гляделки» я наглым образом проигрывал. Мой взгляд то и дело пытался скользнуть ниже ее лица.

– Кто ты такая? – собравшись с мыслями, начал я допрос.

– А ты кто такой? – недостатком наглости гостья не страдает.

– А не подохренела ли ты? – я растерялся от нахальства девчонки.

– Мы так и будем вопросом на вопрос вести диалог?

– А не ты ли первая начала?

– А как тебя зовут? – съехала гостья.

Мне кажется, что она заговаривает мне зубы. Или она действительно такая дерзкая, словно бойцовый пес. И это притом, что ее поймали с поличным на месте преступления. Она тайком вошла в мой дом во всеоружии и спрашивает – как меня зовут!

Глава 3

Хольмгард, весна 826 г. от рождества Христова.

Миловидная связанная девушка в моем доме меня радует. Она в меру красива и бесконечно наглая. При этом она довольно умна и, судя по количеству и качеству оружия, умеет за себя постоять. То, что я легко ее обезоружил не должно меня обнадеживать. Все случилось слишком внезапно. Даже профи могут ошибаться. Ее ошибкой было то, что посреди ночи я не спал.

– Ладно, давай начнем наше общение сначала. Меня зовут Эстрид. Я случайно забралась в твой дом. Ошиблась дверью. Прими мои глубочайшие извинения. Ты теперь меня развяжешь, я останусь в неоплатном долгу и мы мирно разбежимся. Тебя устраивает мое предложение? – заявило это чудо, хлопая глазками.

– Ты случайно забралась в мой дом? Ты минут десять открывала дверь. Случайно?

– Я же сказала, что ошиблась дверью. Я просто не в ту дверь вошла.

– Кто ты?

– Я же сказала…

– Я не спрашиваю имя. Кто ты? Вор, убийца, разведчик? – она меня порядком достала. Так я и до утра не разберусь с ней.

– А что бы ты хотел услышать из названного?

– У тебя слишком грамотно поставлена речь. Простой воришка не всегда блещет интеллектом…

– Инте… Чем?

– Забудь, – я махнул рукой, поморщившись, – ты либо говоришь мне правду, и мы вместе решим, как поступать дальше, либо я зову стражу и передаю тебя отцу, снимая с себя такую головную боль – тебя.

Мхатовская пауза после моих слов могла бы быть драматичнее, если бы я чуть ли не физически слышал работу ее мыслей. Будто процессор разгоняется под работой тяжелой программы. Глаза чуть прищурились, губку чуть прикусила, грудь начала чаще вздыматься. Кстати, грудь! Я снова отвлекся от процесса допроса.

Заметив мою заинтересованность, Эстрид эротично изогнула свою фигурку.

– Не прокатит. Можешь даже в позу «зю» встать, все равно не соблазнишь. Надо звать стражу! – я направился к двери.

– Стой, я сдаюсь, – девушка сразу поникла.

Она устало посмотрела на меня, собираясь с мыслями.

– Если и дальше будешь молчать, то я все-таки кликну стражников.

– Я – дочь Улофа, конунга Сигтуны. Прошу снисхождения.

Эстрид опустила голову в отчаянии.

И что мне делать? Наверное, мне что-то должно было сказать ее принадлежность к некоему Улофу, конунгу Сигтуны. Конунг – это титул у викингов, сравнимый с княжеским. Кто такой этот Улоф – ума не приложу. Пленница, не дождавшись от меня реакции, посмотрела на меня и недоуменно приподняла бровь.

– Чего смотришь? Мне ничего не говорит твоя родственная связь с каким-то Улофом.

– Ты не понял? – ее глаза расширились от удивления, – Я дочь Улофа, сестра Гунульфа.

Вот это поворот. Дочь моего врага и сестра убийцы моих братьев у меня в доме. И как это понимать? С какой целью она пришла сюда? И что мне делать с ней.

– Что ты хотела в моем доме?

– Не знаю. Либо убить тебя, либо предупредить.

– Предупредить о чем?

– О том, что за твою голову назначена награда.

– Я это и так знаю, ты опоздала.

– Откуда это ты узнать мог? – девушка нахмурилась.

– Не имеет значения. По поводу моего убийства – понятно, но предупредить о награде за мою голову – зачем тебе это?

Эстрид перевела взгляд, что-то обдумывая. Наконец, решившись, она рассказала прелюбопытную историю. Оказывается, она была жрицей в храме, ее учили не только служить Богам, но и воевать за них. Своеобразная каста священных воинов, которые за кажущейся хрупкостью, хранят в себе убийственную силу.

Когда ее брат пришел после той злосчастной битвы, когда погибли братья Ларса, он гордился свершенной местью, которая длится годами между Улофом и Гостомыслом. Когда выяснилось, что Ларс выжил, Гунульф поклялся Одином, что уничтожит семя Гостомысла, то есть меня. Эстрид предложила отцу убить Ларса, а тот сказал, что честь убийства наследника Гостомысла лежит на Гунульфе. Эстрид поругалась с отцом, он всегда выделял старшего сына среди своих детей. Я так понимаю, в этом он похож на отца Ларса. Эстрид ушла из храма и убежала из дома. Теперь она здесь для того, чтобы убить меня, либо спасти от гибели. Если с первым – понятно, то со вторым – большие вопросы. Какой мотив у Эстрид идти против отца и брата, помогая мне? И пока я не пойму ее – доверять ей не следует. Она согласилась в разумности моих умозаключений, предложила взять с нее клятву верности, своеобразную присягу вассала перед сюзереном. Не знаю, что решит эта клятва, но в этом времени к клятве Богам относятся трепетно. Есть подозрение, что ссора с отцом и братом были часто, а основной мотив помощи мне предстоит еще узнать. Так же она сообщила о наличии драккара с наемниками недалеко от пристани Хольмграда. Двенадцать человек наняты сроком на три месяца. Эти люди теперь тоже в моем подчинении на этот срок.

Уже на рассвете Эстрид поклялась Богами, что будет служить мне верно и преданно, а я взамен обязан охранять ее жизнь от посягательств со стороны ее врагов. Хитроватая клятва, но я ее принял. Что с ней делать дальше я не знаю. На первое время отправил обратно на судно, подробно расспросив его местоположение. Сказал, что через пару дней приду. Эстрид предложила называть ее Эса. После чего она вышла за дверь и буквально испарилась. Я же говорю – профи. Видимо, то, с какой легкостью я ее поймал, впечатлило ее. Это время уважает силу. Не объяснять же ей, что мне просто повезло. Но и доверять ей я не собираюсь.

Что-то я больно добрый. Мальчишку, неудавшегося покусителя на мою тушку, отпустил, дочь и сестру своих врагов – туда же. Нужно забыть догмы и правила двадцать первого века и жить текущим временем. Здесь пощаду могут принять за слабость, а возможно и за трусость.

Попытка немного вздремнуть получилась не очень хорошо. Поспав часа два, пришлось вставать, умываться и топать к отцу. Нужно убедить его отправить меня в разведку к родственникам Эсы. Об Эстрид лучше никому не говорить. Она поможет мне инсценировать смерть Ларса.

Наверное, самое тяжелое в моем попаданстве – это столь ранние побудки. Сейчас часов пять-шесть утра. Рань, от которой тошнит просто. Городок кипел жизнью. То тут, то там слышались разговоры, окрики и ругань. Пахло сыростью от речки и навозом. А, это коров ведут на пастбище. С детства не чувствовал это амбре. Еще с тех времен, когда к бабушке и дедушке в деревню на каникулы ездил, помню незабываемый аромат коровьих какашек. Из-за этого запаха как-то отказался пить коровье молоко, которое было очень вкусным, но психологически было тяжело воспринимать хороший продукт от животных, производящих навоз. Выверт подросткового мозга. Но ремень деда, а точнее щелчок ремня, вмиг вставили шестеренки на нужное место. И пил я молоко в обе щеки, характерно причмокивая от удовольствия.

Улыбаясь нахлынувшим воспоминаниям, я дошел до дома родителей. Руяна сходу взяла меня в оборот, впихивая в меня завтрак. Отец, посмеиваясь моим попыткам убедить маму в том, что я уже не маленький, спихивал мне свою еду в те моменты, когда он думал, что ни я, ни Руяна не видим его телодвижений. Есть подозрение, что мать не только меня терроризирует обильной едой.

Кое-как покончив с завтраком, мы с отцом остались одни. Он, понимая мой настрой на серьезный разговор, предложил прогуляться верхом. Как оказалось, ему надо было направится на важную встречу возле озера. Гостомысл решил убить двух зайцев: и меня выслушать, и дела свои поделать.

Ни разу не ездил на коняшках. Впечатления захватывающие. Ничего сложного в управлении лошадью нет, но со стороны я, наверное, смотрелся как мешок с картошкой. Гостомысл насвистывал незаурядную песенку. Мы трусцой поплелись в сторону озера. Сзади два варяга сопровождали наши бренные тушки.

Природа здесь – это предмет особого разговора. Хвойный лес, обступающий нас, заставлял дышать полной грудью. Одуряющий сосновый запах, смешиваясь с влажностью близкой реки, оседал в легких покрепче любого табака. Шум дикого зверья, отчасти непуганого, удивлял звонкостью и разнообразием. Как и любому жителю двадцать первого века, меня поражала какофония звуков дикой природы в этой эпохе. В современном мире не осталось уголков природы с такой концентрацией «естественности» и «нетронутости», как здесь, по крайней мере, в европейской части России.

– Ладно, рассказывай. Вижу же, что гложет тебя что-то, – прервал свою песенку отец.

– Не сказал бы что гложет, но хотел бы тебя попросить…

– Кстати, – прервал меня Гостомысл, – как поживает твоя подруга?

Я немного растерялся. О чем это он, Может, старик на старости лет решил с катушек съехать, причем на этой самой лошади? Отец ухмыльнулся, искоса на меня поглядывая.

– Вчера из твоего дома выбежала дивная девица. Говорят, бежала, словно лань от волка спасалась, – Гостомысл заговорщицки подмигнул.

– Я не знаю о чем ты, отец, – не буду же я ему рассказывать, что на самом деле произошло вчера.

– Да ладно, – хлопнул он меня по плечу, – дело молодое, только ты это, – он покряхтел, – не переусердствуй. А то всех девок распугаешь, волчок ты дикий.

Отец заржал громче коня, на котором скакал. Очень смешно. Обхохочешься. Если бы у меня вчера было бы чуть меньше везения, то сегодня для меня могло и не наступить. Вот так-то, папаня. Но этого я тебе не скажу. Пусть Эса будет моим джокером в рукаве.

– Ты спрашивал, что меня гложет и тут же перевел тему. Итак, я хотел…

– А вот и озеро. Не хочешь охладиться? Вода хорошая, теплая.

Он серьезно? Зачем спрашивал тогда про то что «гложет»? Или это такая тактика выведения меня из себя? Ужасный, скверный характер у батюшки Ларса.

Тем временем мы соскочили с коней, и отец пошел к берегу, по пути снимая рубаху. Раздевшись, он вбежал в воду, словно таран в крепостные ворота.

Я решил поддаться его примеру и, не успев снять рубаху, получил чем-то тяжелым по спине. Меня опрокинуло на землю какое-то чудовище. Оно было буро-волосатым и облеплено деревянными ветками.

– Ларс, баляба, теряешь реакцию, – прогудело чудовище, – Чего уставился, дурень?

Я ошалело пялился на комок разговаривающей шерсти. Чудовище оказалось в некоем подобии маскхалата. И звали его Сокол. Как пояснил подошедший отец, Сокол был лазутчиком словенского племени. Жил он на берегу озера Ильмень. Высокий, жилистый, с незаурядной внешностью, но очень живым и все подмечающим взглядом. Лицо незапоминающееся. Волосы коротко стрижены. Руки, правда, словно лопаты – большие, широкие.

Он – идеальный разведчик. Почти. Рост подкачал. Гостомысл пригласил Сокола и поведал ему мое желание сходить на разведку к Гунульфу. Мне наконец-то стал понятен смысл маразматического поведения отца. Он изначально знал, что я хочу от него и откровенно измывался над моей реакцией. Вот ведь старый прохвост!

Сокол удивленно смотрел на то, что говорил Гостомысл, не понимая, зачем мне объяснять прописные истины. Известие, что я потерял память, его очень расстроило. Мне кажется, что Ларс и Сокол были в хороших дружеских отношениях. Сокол схватил меч и потребовал от меня того же. На мой недоуменный взгляд, отец ответил, что Ларс – ученик Сокола.

Сокол гонял меня по ильменскому берегу минут десять. Я получил множество ушибов и порезов. Мне нечего было противопоставить ему. Я махал мечом будто дубиной. Много нового я узнал от Сокола и по поводу своих способностей. В частности, живописное описание мест из которых растут мои руки, убедило в могучести русского языка в этом времени. В какой-то момент я разозлился, и начал двигаться в тренировочном бою не раздумывая, на автомате. Я так понимаю, что это во мне проснулась мышечная память Ларса.

Вдохновившись неожиданному подарку от бывшего владельца этого тела, я стал более уверенно атаковать, но, к сожалению, потерял тот момент, когда тело двигалось на автомате. Сокол опустил свой боевой топорик и нахмурился.

– Я не пойму его, Гостомысл. То он двигается, как косолапый медведь, то вспоминает все, чему я его учил. Что с ним? – обратился к отцу Сокол.

– Ларсу придется многое наверстать. И ты ему в этом поможешь. Вы пойдете на юг. Нужно передать послание главе вятичей. По дороге будешь с ним заниматься боем, разведкой, пусть вспоминает, с какой стороны меч берут в руки, а то повадился девок портить, – с усмешкой крякнул Гостомысл, – не тем мечом орудовать вздумал сынок.

Сокол с отцом зашлись в хохоте. Мне было не очень смешно. Они мне все планы портят. Выяснилось, что в намечающемся собрании союза племен, возглавляемом Гостомыслом, будут отсутствовать вятичи. Это племя было приглашено в союз и планировалось выпить братскую чашу о присоединении к союзу на планируемом собрании. Отцу сообщили, что причиной отсутствия вятичей является их подкуп Гунульфом. Я с Соколом должны пойти к ним и выяснить этот вопрос. Гостомысл прямо сказал, что он хочет, чтобы я «вспомнил» как воевать с мечом и только потом он будет слушать мои предложения по набегу на Гунульфа раньше планируемого срока. Вместе с нами пойдет и дядюшка Радомысл в качестве дипломата.

У меня в голове созрел план. Я сообщаю Эсе, что нужно организовать покушение на меня. Склянку с кровью я найду и в нужный момент разобью, инсценируя убийство. А стрелять по мне будут тупыми стрелами. В нужный момент я подставлюсь и обломаю стрелу, будто наконечник застрял в ране. Нужно будет организовать это покушение на мосту или возле какого-нибудь обрыва, чтобы тело не искали.

Мы собрались с отцом и его охраной обратно. Сокол обещал завтра прийти в Хольмград, чтобы вместе, не откладывая, направится к вятичам.

Обратный путь был не таким веселым. Может из-за того, что отец не напевал песенки, а может из-за того, что я ходил мрачный, планируя покушение. А может быть из-за того, что на меня действительно совершили покушение. Стрела с противным свистом воткнулась мне в грудь и упала на землю. Оказалось, она воткнулась в медную пуговицу, разбив ее. Гостомысл отреагировал моментально. Он схватил меня в охапку и прикрыл собой, не стесняясь того, что я был намного больше в габаритах.

Воины охраны, спрыгивая с коней и прикрываясь ими же, встали на защиту Гостомысла.

Какая ирония Судьбы. Я голову ломаю, как бы инсценировать свою смерть, а тут на самом деле покушаются на мою жизнь. И это с учетом того, то оно уже третье за последнюю неделю.

Не дождавшись очередного выстрела, Сокол юркнул в чащобу.

– Сокол найдет их, – успокоил меня Гостомысл.

Мы простояли так минут пятнадцать. За это время никто больше не стрелял. Сокол пришел с пустыми руками. Он считает, что стрелял одиночка-наемник. Мне кажется я знаю, кто это может быть. Неужели Эса? Но зачем?

Нужно срочно добраться в город и сбежать к судну Эстрид.

Дорога в Хольмград стала утомительной, постоянно приходилось оглядываться. Когда мы въехали в ворота города, я со скоростью гончей направился к координатам, указанные Эсой. Надеюсь, она там и мне наконец-то дадут нужные ответы. Когда я выбежал из города уже был полдень. Сокол с отцом отправились в зал совета.

К стоянке корабля Эсы я добрался без происшествий. Уверенным шагом я направился к кораблю. Очередной драккар. Команда относительно хорошая, по крайней мере, занималась действительно своим делом. Меня они проигнорировали. Эса обнаружилась сзади меня. Она сидела на дереве вместо часового. И это было подозрительным. Почему она сзади? Может потому, что она в меня стреляла и не успела прибежать сюда? Бред конечно. Но необходимо удостовериться.

– Где твой лук, Эстрид? – прокричал я, поднимая голову, разглядывая ее вооружение.

– Справа от тебя, в котелке. Ты решил покашеварить в нашем отряде, мой господин? – с издевкой произнесла она.

Не понял. О чем она? Оглянувшись, я увидел костер с наваристой, кипящей ухой. Она о каком луке говорит?

Что-то тут не сходится. Она сейчас могла бы меня убить. Если бы захотела. Может быть, это не она стреляла в меня?