Помоги проекту - поделись книгой:
– Да я не об этом, – возразил Антон, но развивать тему не стал.
Глава 7
Уснуть той ночью Соня так и не смогла: крутилась, плакала в подушку, напуганная угрозами Короля, прислушивалась, не раздастся ли мяуканье Васьки.
Тетя, конечно, заметила, что она чем-то расстроена. Но, погруженная в заботы, в проблемы племянницы не вникала. Соне это было только на руку. На вопрос тети она отговорилась, что обеспокоена пропажей кота, и получила ожидаемый ответ: «Никуда не денется. Жрать захочет – придет». Посчитав, что проблемы племянницы решены, Арина придвинула к себе бухгалтерскую книгу и принялась сверять расходы с доходами. Соня молча убрала со стола, налила чай и ушла, но не в комнату, а на улицу.
Она просидела во дворе, глотая слезы, почти до темноты, а когда вернулась в дом, тетя уже уснула. Из соседней комнаты доносилось похрапывание, на кухне уютно тикали старые ходики, которые купила еще бабушка, иногда лениво гавкала соседская собака, но эти привычные ночные звуки не убаюкивали Соню, а наоборот, добавляли тревоги. Сегодня – Васька, а завтра Король сделает что-то похуже. И она не в силах помешать, даже обратиться в полицию не может, потому что тогда Король вытащит из рукава главный козырь.
Соня не знала, чего он хочет, и это пугало больше всего. До вчерашнего дня она считала, что ему нужны деньги, но, оказывается, все забирал себе Толька. Тогда зачем она Королю?
…Впервые Соня увидела его в пять лет. Тот день, сухой и теплый, запомнился ей не столько деталями, сколько ощущениями. Она радовалась, потому что впервые обула ярко-желтые резиновые сапожки. Их берегли до первых луж, но в ту осень дождей долго не было. Бабушка обеспокоилась, что внучка вырастет из обновки, так и не поносив, и достала с полки заветную коробку. Соня сидела на скамеечке возле крыльца и, тиская котенка, любовалась сапожками на вытянутых ножках.
Внезапно калитка распахнулась, и во двор уверенно вошел незнакомый молодой мужчина. Он уже поднялся на крыльцо, когда заметил Соню. Незнакомец тут же спустился и навис над девочкой, заслонив ей солнце.
– Как тебя зовут?
Мужчина улыбался, но его слишком светлые глаза оставались холодными, будто лед. Может, он заколдованный Кай? Незнакомец протянул ладонь, но Соня только отшатнулась.
– Как тебя зовут? – повторил он, выпрямляясь. Солнце выглянуло из-за его спины, но напуганной девочке оно уже не показалось ярким, как раньше.
– Соня, – выдавила она. Незнакомец чему-то усмехнулся и без стука вошел в дом.
К ним всегда приходили люди, как говорила бабушка, за сказками. Она действительно знала много историй, поэтому Соня ей верила, хоть и обижалась на то, что гостей приглашали в специальную комнату. Соню манило туда, как в сокровищницу: там приятно пахло сушеными травами, сладко и сухо – бабушкиными духами. У стены стоял шкаф с книгами в обернутых бумагой обложках. Эти книги бабушка читала, стоя у окна и беззвучно шевеля губами. Но больше всего Соне нравился высокий столик с тяжелой ступкой для растирания трав, скляночки, бутыли из темного стекла и флаконы с притертыми крышечками. Бабушка говорила, что придет время и она обучит внучку многому. Но когда это время настанет? Соне оставалось только слушать сказки, которые в ее воображении перепутывались, обрастали новыми деталями и теряли оригинальные финалы.
В тот день, глядя на закрывшуюся за «Каем» дверь, девочка подумала, что пришел он за очень страшной сказкой. Незнакомец ничего не сделал, не обидел ее, только спросил имя и даже улыбнулся, но Соне отчего-то каждый раз при встрече с ним становилось страшно. Этот страх вымораживал, заставляя замереть на месте или торопливо спрятаться, если она еще издали видела этого мужчину. Каждый раз после встречи с ним настроение портилось, а сам день терял краски, даже если до этого был ярким и солнечным.
В последний раз в детстве Соня видела Королева уже в девятилетнем возрасте и отдала бы многое за то, чтобы того дня не случилось. Потом долгие годы они не виделись, потому что Соня с бабушкой жили в других городах. Но два года назад вернулись. И сразу после бабушкиной смерти ее навестил Королев: пришел напомнить, что не забыл ее поступок. Соне уже исполнилось пятнадцать, но она снова, будто в пять лет, испытала знакомый вымораживающий страх. За эти годы Королев не изменился, словно законсервировался в двадцатилетнем возрасте. Он был красив: действительно похож на Кая холодной нордической красотой, тонкими чертами и светлыми глазами, но на Соню его привлекательность только наводила ужас. Они почти не виделись, но она чувствовала его присутствие: в городе словно стало холоднее, а солнце приглушала морозная дымка. В день Сониного семнадцатилетия Король подкараулил ее возле магазина и сказал, что от него к ней иногда будет приходить один человек и Соне надлежит исполнять его просьбы. С тех пор еще одним ее кошмаром стал Толька…
Часы на кухне пробили два, Соня перевернулась на другой бок, уткнулась заплаканным лицом в подушку и вдруг услышала за окном приглушенное мяуканье.
– Вася! Васенька!
Она вылетела во двор, как была, в пижаме и босиком, сбежала с крыльца, продолжая звать кота. Мяуканье повторилось, но донеслось уже с улицы. Соня быстро вернулась, обулась и стянула с вешалки тетину кофту. Кошек и котов на их улице было много, иногда во двор забредали и чужие, но Соня понадеялась, что звал ее Васька. Она добежала до развилки и действительно обнаружила кота, но, увы, чужого – слишком тощего для домашнего. Слабая надежда треснула, как тонкий ледок, и от разочарования стало еще больнее. На глаза вновь навернулись слезы, Соня закусила губу, чтобы не разрыдаться. И в тот момент увидела
Он же, в отличие от нее, выглядел прилично: одет в джинсы и светлую футболку. Даже взъерошенные, как после сна, волосы добавляли ему привлекательности. Его же спутница была одета по-домашнему. Соня скользнула по ней удивленным взглядом и встрепенулась, когда к ней обратились:
– Все в порядке?
– Я кота ищу, – ответила она с вызовом, грубостью маскируя стыд.
– Не вернулся?
– Нет.
Мужчина вздохнул, сунул руки в карманы джинсов и тихо попросил:
– Возвращайся домой. Опасно разгуливать одной в такой час. Проводить?
– Я… Я сама, – запаниковала Соня, потому что к ним подошли и остальные. – Дом рядом.
Не дожидаясь ответа, она побрела прочь.
Незапертая калитка хлопала на поднявшемся ветру, грозя разбудить тетю. Досадная оплошность! Соня вошла во двор и чуть не вскрикнула от испуга, когда в желтом свете фонаря увидела фигурку. Незнакомый мальчик сидел на ступеньке крыльца и водил носком тапочки по бетонному покрытию.
– Ты кто? – спросила Соня, приближаясь к неожиданному гостю. Мальчик не отреагировал на вопрос, продолжая что-то вырисовывать перед собой. Худенький, со взъерошенным светлым хохолком, одетый в пижаму с покемонами, он казался беззащитным птенцом. Сердце сжалось от жалости, Соня присела рядом с мальчиком и осторожно коснулась его плеча.
– Ты потерялся?
Он дернул рукой, будто стряхивая прикосновение, и что-то тихо прогудел. Соня тяжело вздохнула: мальчик или немой, или не слышит. А может, то и другое. Что с ним делать? Откуда он взялся? Внезапно ей вспомнилась компания, с которой она повстречалась у леса. Женщина была одета в пижаму и выглядела расстроенной. Возможно, они искали этого ребенка! Соня вскочила на ноги, но за спиной уже распахнулась дверь.
– Кто тут? Сонька, ты? Чего не спишь? И калитка стучит! А это кто?
Тетя сонно щурилась и зевала, но, увидев гостя, мгновенно проснулась.
– Чей это мальчик?
– Не знаю. Пришел сам. Возможно, потерялся.
То, что она недавно встретилась у леса с компанией взрослых людей, Соня добавлять не стала: тетка примется ругать ее за ночную вылазку.
– Погоди-ка. Как потерялся? Мальчик, ты чей? Откуда пришел? Ты же не нашенский?
– Я думаю, он из туристического центра.
– Это ж далеко! – ахнула Арина. – Совсем без совести люди! Гуляют, а про дите забыли! Безответственные!
– Тетя…
– Что «тетя»? – вскинулась Арина, уперла руки в боки и широко расставила босые ноги. – Дите в пижаме мерзнет и по темноте один так далеко ушел, а родители… А ну пойдемте в дом! Нечего на бетоне рассиживать! Ты, Сонька, хоть кофту догадалась накинуть. А малец… Как тебя зовут?
Тетя взяла мальчика за руку, но тот испуганно выдернул ладошку и протяжно прогудел.
– Чего ты?
– Мне кажется, он не говорит. И, может, не слышит.
– Час от часу не легче. Сонька, принеси одеяло! Шоб не простыл, пока мы тут думаем.
Но мальчик, поняв, что Соня собирается уйти, вскочил и вцепился в ее руку. Так, держась за нее, он и вошел в дом.
– Веди его на кухню! – скомандовала тетя. – Чаем отпоим. Что ж делать-то, а?
– Мне кажется, его ищут, – осторожно заметила Соня.
– Кажется? А ну выкладывай, что знаешь!
– Ну… Я Ваську искала. Тут, рядом, далеко не уходила! И увидела на дороге взрослых. Двух мужчин, женщину и собаку. Женщина была в пижаме.
– Ишь, какая глазастая! Аж отсюда пижаму разглядела? – сощурившись, подловила тетя, и усмехнулась. – Сонька, выпорю, если будешь по ночам к лесу шастать! Мало ли тут негодяев!
Угроза выпороть, конечно, была пустой: Арина хотела казаться строгой, но в племяннице души не чаяла. Соня улыбнулась и виновато пожала плечами.
– Вернется твой кот, – смягчилась тетя и отвернулась, чтобы поставить чайник. Мальчик тем временем увидел забытую на столе бухгалтерскую книгу и радостно загудел.
– Ты хочешь что-то написать? – поняла Соня, сбегала в свою комнату и вернулась с карандашами и чистой тонкой тетрадкой. Арина, выставляя на стол вазочки с конфетами и печеньем, вполголоса размышляла:
– Что ж мне с этим мальцом делать? Ищут его?.. Соньку за туристами не отправлю, страшно девку в ночь гонять. Павла попрошу! Точно, Павла.
Тетя остановилась и громко объявила:
– Сонь! Напои мальчишку чаем! А я к Куницыным сбегаю. Снаряжу Пашу в гостиницу. Пусть на машине мальца отвезет. Если мальчик оттуда, наверняка там переполох.
Соня кивнула, а гость выхватил из коробки черный карандаш и быстро застрочил им на тетрадном развороте. Тетя поглядела на него, качая головой, и тихо пробормотала:
– Ишь как… Потерялся. Мамка наверняка уже от страха поседела.
– Мы-а, – промычал вдруг мальчик и поднял на Соню ясные голубые глаза. – Мы-а…
– Мы-а… Ну вот, а ты, Сонька, говорила, что он глухой. Все он слышит! Говорит только плохо. Сколько ж тебе лет? Тощенький какой, ключицы цыплячьи и шеенка, что у котенка. Не кормят тебя, что ли? Сонь, намажь ему бутерброд деревенским маслом! И буженины положи сверху толстый кусок. И сахару, сахару побольше в кружку. Господи, отдали бы мне этого мальчонку на лето, откормила бы так, что мать родная не узнала бы. Сонь, ну я побежала! Скоро вернусь!
Тетя накинула поверх сорочки шаль и унеслась в ночь.
– Как тебя зовут? – спросила Соня, когда за Ариной захлопнулась дверь. – Если не можешь сказать, напиши.
Но мальчик так увлекся рисунком, что не отреагировал и на поставленную перед ним чашку с чаем. Чуть склонив вихрастую голову набок, он увлеченно, даже с каким-то остервенением рисовал. Соня заглянула ему через плечо и с удивлением увидела спящую девушку. Мальчик вырисовывал ее черты лица, и Соня, забыв о конфетах, которые собиралась предложить гостю, тихо присела на стул. Ей случалось наблюдать за работой художников: на площади возле ресторана «Теремок» местные таланты рисовали портреты туристов или смешные шаржи, а кто-то продавал готовые пейзажи. Но она впервые видела, чтобы так рисовал ребенок. Сколько же ему лет? С виду – совсем маленький, худенький и невысокий, а взгляд – серьезный, как у взрослого. Возможно, сложение обманывает.
Мальчик накладывал быстрые штрихи-стежки, будто торопился выплеснуть на бумагу образ, который занимал его воображение. Красавица спала, закрыв глаза и чуть приоткрыв губы, и ее миловидное лицо показалось Соне знакомым. Но мальчик уже переключился на склоненного над спящей принца.
– Ты очень талантливый, знаешь? Это же Белоснежка? Эту сказку я тоже любила. Правда, думала, что эта история больше нравится девочкам…
Она что-то вполголоса бормотала ему, а мальчик будто прислушивался к ее голосу. Но их уютное уединение прервали вошедшие на кухню тетя и дядя Паша.
– Вон он, потеряшка. Сонь, ты чего ж его не накормила?!
– Да я хотела… Мы тут рисуем.
– Рисуем! – проворчала тетя и обратилась к дяде Паше:
– Не понимаю, как он в такую даль сам пришел! Тут и взрослому жутко…
– Не преувеличивай, Ариш, «жутко», – улыбнулся в густые усы сосед.
– Да разве не жутко ребенка в ночь отпускать! – дернула плечом Арина и поправила сползающую шаль. – Сонь, ты тут прибери, а я мальца с Павлом отвезу. Пойдем, мальчик. Вернем тебя мамке.
Но ребенок никак не отреагировал, продолжая торопливо заканчивать рисунок. Соня скосила глаза и увидела, что лицо принца почти закончено.
– Пойдем, – ласково повторила тетя и потянула мальчика за свободную руку. Но тот вдруг резко вскинул на Арину глаза и сердито фыркнул.
– Какой, с характером! И что мне с ним делать? Не силом же.
– Дай ему дорисовать, – подсказал Павел и широко зевнул, прикрывая рот ладонью с темными от мазута и папиросного табака пальцами. – Куда нам торопиться.
– Да его ж ищут! С ума сходят от беспокойства. Вот горе на мою голову…
– Да погоди ты причитать, Арина. Горе. Какое горе? Мальчик вон как рисует! Способный! Сказку рисуешь, да?
Павел подвинул табурет, присел рядом и заглянул гостю под руку.
– Хорошо рисуешь! Только нож ему зачем?
Соня снова покосилась на рисунок и едва не вскрикнула, заметив, что склонившийся над гробом «принц», так похожий на Короля, занес над спящей Белоснежкой нож.
– Ишь ты… – прицокнул Павел и склонил голову. – А эта красавица на нашу Соню-то как похожа. Талантливо, только жутко, а? Что-то, парень, сказка у тебя получилась невеселая. Вместо ножа лучше цветы нарисуй!
Мальчик упрямо качнул головой, взял Соню за руку и, оставив тетрадь на столе, поднялся.
– Ариш, похоже, художник хочет, чтобы его отвезла Соня, – остановил тетю Павел, когда та кинулась следом, а мальчик испуганно загудел.
– Так ночь же на дворе! Куда я девку отпущу!
– А я на что? Отвезу и обратно доставлю. Похоже, без нее ваш гость никуда не собирается.
– Ох, что с вами поделать. Сонь, слушай Павла! Без него никуда не ходи! Мало ли.
– Я… – запаниковала она, поняв, что ей придется ехать в туристический центр и, возможно, снова встретиться с
Соня рванула было в комнату, но мальчик крепче сжал ее запястье и умоляюще заглянул в глаза.
– Тетя! – в отчаянии воскликнула она.
– Не вопи, сейчас принесу одежду. Паш, подожди во дворе. Беда с вами.
Соне хотелось бы и умыться, и переплести косу, но выбирать не приходилось. Тетя принесла ей широкую толстовку с капюшоном и джинсы, и Соня была благодарна уже за это. Торопливо переодевшись прямо на кухне, она закрыла тетрадь и решила потом этот рисунок уничтожить.
Почему они ее отпустили?
Ярослав разулся, помассировал разболевшуюся ногу и поморщился. Уснуть, видимо, так и не удастся: слишком много находился, даже анальгетики не помогут. Но если с болью он уже смирился, то от увиденного в лесу адреналина хватило бы на три бессонных ночи.
Он не собирался подключаться к поискам чужого ребенка, за которым не уследили родители. Не его это дело. Слишком много смертей – жестоких и несправедливых – он видел и, как итог, зачерствел душой. Он не благородный рыцарь из книг, не безрассудный герой. У него своя цель и свой путь.
Но что-то неведомое заставило сорваться с места. Ярослав и сам не понимал, что так гонит его к лесу, но бежал так быстро, словно ему выпал единственный шанс все изменить.
Поделиться книгой: