Пепел бессмертника

Дождь усилился, а он, как назло, забыл дома зонт, поэтому, когда увидел открытое кафе, не раздумывая, зашел. Молоденький официант, который, наверное, и бриться еще не начал, предложил ему столик в самом центре, но Ярослав, качнув головой, прошел в дальний угол с декоративным камином. И пусть огонь в том был ненастоящим, и тепло исходило электрическое, на какое-то мгновение ему почудились запахи дыма и сухих дров, и губы тронула невольная улыбка. Скучал ли он по тем временам? Возможно. И, скорее инстинктивно, по старой памяти, чем отдавая отчет своим действиям, он вытянул ноющую еще с ночи ногу к огню. Пусть тот не излечит и не опалит желанным жаром, но на какое-то мгновение убаюкает иллюзией.

– Что будете заказывать? – нарушил его уединение официант. Есть не хотелось, но Ярослав, дабы оправдать нахождение в кафе, попросил тост с омлетом и кофе. Мальчишка ушел выполнять заказ, а он снова проверил телефон. Кроме рабочих вопросов от Лидии Ивановны, других сообщений не оказалось. Что ж…

Ему позвонили, когда он, размышляя над тем, что в это место стоит вернуться из-за вкусного омлета и превосходного кофе, заканчивал завтрак.

– Ее самой уже нет в живых. Но у нее осталась внучка, – после короткого приветствия произнес звонивший. – Семнадцать лет, живет с теткой – родной сестрой по отцу.

– А родители?

– Погибли. Автокатастрофа.

Автокатастрофа… Ярослав прикрыл глаза и на мгновение услышал грохот удара, звон разлетающихся стекол, почувствовал резкую боль, хлынувшую от ног к груди, а затем погрузился в ватную тишину.

– Да, с трех лет ее воспитывала бабка. А последние два года девочка живет с теткой, – продолжил собеседник, возвращая его в реальность – к камину, остаткам кофе и ноющей боли в правой ноге.

– Ясно. Адрес?

– Сейчас сброшу.

В сообщении оказалось лишь название городка и номер дома, будто улиц там и не было. Ярослав не сдержал усмешки: какая ирония, искал рукавицу, а она за поясом. «Спасибо», – отстучал он ответ, подложил под тарелку деньги за завтрак и вышел. Надо купить билеты и найти место для проживания. Это дело он решил не поручать секретарю, а сделать все сам.

Глава 2

Они уже добрую четверть часа бродили под мелким ночным дождем, останавливаясь возле деревьев, которые внимательно обнюхивал Вульф. «Читал чаты», – как обычно смеялась Катя.

Глеб напряженно молчал. Засунув руки в карманы куртки и подняв плечи, он покорно следовал за Катей и ее псом, но так и не решался начинать разговор.

Она тоже не торопила его, испытывая не столько любопытство, сколько досаду. Возможно, Глеб надеялся на приглашение в дом, но Катя ответила, что встретиться они могут лишь во время ее прогулки с Вульфом. Когда она, одетая в непромокаемую куртку с капюшоном, походные штаны и грубые ботинки, спустилась на улицу, Глеб уже ждал возле подъезда.

– Хороший у тебя волчара, – сказал наконец-то Шаталов.

– Это не волчара, а собака, – педантично поправила Катя.

– Я знаю, – кивнул он и снова замолчал.

– Глеб, – не выдержала она. – Мне уже пора. Что ты хотел сказать?

– Может, посидим где-нибудь?

– С собакой?

– Ну… Да, понимаю. Я хотел тебе кое-что показать. Рисунки, если быть точным. Под дождем это неудобно.

– Ты увлекся рисованием? – засмеялась Катя, но осеклась, потому что Глеб бросил на нее острый и одновременно полный боли взгляд. Неудачная шутка. Надо же так облажаться.

– Ладно, – сдалась она, дабы загладить бестактность. – Давай поднимемся. Только мне завтра рано вставать.

– Я ненадолго! – обрадовался Глеб, а Катя с тоской подумала, что когда-то отдала бы многое за то, чтобы он пришел к ней в гости.

Первым в квартиру влетел Вульф. Катя вытерла ему лапы и спину, и пес проследовал на кухню – на любимое место возле холодильника. Глеб стряхнул капли с завившихся от влаги светлых волос и неловко улыбнулся. Катя поставила чайник и развернулась к гостю. Глеб осматривался, будто был здесь впервые. Или словно с последнего визита не узнавал кухню.

– Это рисунки Вали, – начал он без всякого перехода, вытащил из-за пазухи пластиковый файл и бережно разложил на чистом столе несколько листов. Катя с любопытством наклонилась, но, едва бросив взгляд на первый рисунок, нахмурилась. Валя, девятилетний сын Глеба, безусловно, был талантлив, хоть за гениальность платил здоровьем. На первом рисунке мальчик изобразил одетую в плащ с капюшоном девушку с волком на поводке. Непосвященный человек мог бы подумать, что ребенок нарисовал по мотивам сказки Красную Шапочку, только вот у Шапочки оказалось лицо Кати.

– Как тебе? – спросил Глеб, но без свойственной отцам гордости, скорее с беспокойством. Почему в его тоне просквозила нервозность, Катя поняла, когда увидела следующий рисунок: лес, избушку, оскалившегося волка и лежащую на траве девушку с ножом в груди. Лицо несчастной было закрыто длинными волосами, выбившимися из-под капюшона, но Катя и без деталей поняла, кто это мог быть. Содрогнувшись, она перевернула листок и увидела третий рисунок – абстрактный портал, по краям которого Валя изобразил расплывчатые фигуры, вытягивающие руки в желании за что-то зацепиться.

– Ужас, – невольно выдохнула она и тут же поправилась: – Ужас, потому что страшно. А нарисовано, безусловно, талантливо. Валя гениален.

– Кать, ты что, не поняла? – поднял на нее небесные глаза Глеб и наморщил лоб. Она помедлила с ответом, машинально отметив про себя, что Шаталов выглядит гораздо старше своих двадцати семи лет: рот очерчен скорбными складками, лоб испещрен горизонтальными линиями. Какой у него уставший и обреченный взгляд! Катя сглотнула горечь сожаления: от того веселого и беззаботного красавчика Глеба Шаталова, в которого она была отчаянно влюблена, осталась лишь тень.

– Глеб, ты здоров? – вырвалось у нее тихо, и она тут же прикусила язык.

– Что? Почему спрашиваешь?

– Выглядишь уставшим.

– А как мне еще выглядеть, Польская? – натянуто засмеялся он. – Ты не отвлекайся. Сама сказала, что тебе рано вставать. Что ты об этом думаешь?

– А что мне думать? Валя мог изобразить сказку… Красную Шапочку.

– Страшновата сказка! Да и у Шапочки – твое лицо.

– Я не понимаю, Глеб. Не понимаю, что ты от меня хочешь?

– Валя пытается что-то сказать. По-разному. Всяко. Рисовал лес, избушку. Волка! Одна картинка вообще передавала кровавую бойню. Я даже не разобрал, что и кто там был изображен. Месиво! После этого рисунка Валя полночи кричал, еле его успокоили. Рисунок тот я, конечно, выбросил.

– Глеб, почему ты спрашиваешь у меня, что пытается сказать твой сын? Я плохо его знаю. И я не… Я просто аналитик, который дает прогнозы, а не…

Она не договорила и беспомощно развела руками.

– Катя, что тогда произошло? – в лоб спросил Шаталов, глядя ей в глаза. – Я о той экскурсии. Там что-то произошло. Не только с тобой, но и с Лизой.

– Не помню! – резко ответила Катя. Снова, как и в прошлые разы.

– Врешь, – тихо, но весомо возразил Глеб. – Что-то произошло, но говорить об этом не хочешь! Мне не хочешь. Лиза тоже что-то видела. И это «что-то» ее потом убило.

– Не придумывай, Глеб…

– Ты тоже чего-то боишься! Скажи, ведь так, Польская? Боишься! Завела этого охранника – собаку, которая так похожа на волка! Да и вот это…

Катя не успела отступить, как Шаталов уже схватил ее за руку и быстро оголил вытатуированную на ее предплечье волчью морду.

– Шрам все равно прощупывается, – сказал тихо Глеб, проведя пальцем по рисунку. Катя дернулась, но Шаталов крепко держал ее за запястье. Казалось, они целую вечность сверлили друг друга взглядами, пока она наконец-то не выдавила:

– Тебе уже пора, Глеб.

– Хорошо! – внезапно быстро согласился он, разжал пальцы и поднялся. Делавший вид, что дремлет, Вульф открыл один глаз и проследил за гостем.

– Береги себя, – сказал Глеб уже в дверях. – Мне кажется, Валя пытается на этот раз предупредить. И извини… за резкость.

Он ушел. Катя закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце бешено колотилось, но не от взгляда Глеба, не от прикосновения его пальцев, а от нахлынувших воспоминаний, которые хотелось уничтожить, как и этот шрам, который снова горел, будто ожог.

– Я не виновата в смерти твоей жены, Шаталов, – прошептала Катя, закрывая глаза, из которых покатились слезы. – Виновата только в том, что тогда тебя любила.

Вульф, чувствовавший ее настроения, бесшумно подошел, ткнулся каменной головой с прижатыми ушами ей в колени и издал звук, похожий на скулеж.

– Я уже в порядке, волчонок, в порядке, – отозвалась Катя, потрепала его по шее и отправилась на кухню – убирать чашки, в которые она так и не налила чай. Глеб, нарочно или случайно, оставил рисунки на столе. Катя аккуратно спрятала их в файл и положила под стопку полотенец в ящик.

* * *

– Ваши ключи, Ярослав Дмитриевич!

Молодая девушка выложила на стойку ключ с прикрепленным к кольцу номерком. Надо же, не электронный, а самый обычный. Отчего-то эта старомодная уже деталь показалась приятной. Ярослав кивнул, не ведясь на заигрывающую улыбку служащей, взял ключ с паспортом и подхватил небольшой чемодан.

Ему повезло в том, что в новомодном туристическом центре, в который уже хлынули дождавшиеся начала лета туристы, оказалось свободное место. И пусть остался самый дорогой дом, это только обрадовало: находился тот в уединении и от других, одинаковых, будто близнецы, домиков его отделяла собственная территория. Все, что нужно для нескольких дней отличного отдыха вдали от столичного шума, суеты и загазованности.

Только вот приехал он сюда не на отдых.

– Завтрак и обед входят в стоимость проживания! – прокричала ему уже в спину девушка. – А вкусно поужинать можно…

Но он ее не дослушал, выйдя из двухэтажного здания наружу.

Изнутри дом оказался не таким уж большим, каким виделся снаружи. Небольшая гостиная с электрическим камином, две спальни с общей ванной комнатой и маленькая кухня с барной стойкой – вот и все. Впрочем, ему другого и не надо. Это Ветров Ярослав Дмитриевич, финансовый директор крупной компании, привык к роскоши и удобству, а ему и сырая земля пуховой периной казалась. Он не сдержал горькой усмешки, но, ставя у камина чемодан, напомнил себе, ради чего сюда приехал.

В смартфоне уже ожидали пропущенные звонки и вопросы в чатах. На пару рабочих сообщений он ответил, переадресовав запросы управляющему. Сообщения от Лели проигнорировал: ничего нового. Вначале заигрывает, потом обижается, затем снова заваливает клятвами в любви и просьбами простить ее несдержанность. Леля боится его потерять. Какая ирония! Ведь он для нее и так потерян. Знала бы она… Ярослав занес палец над экраном, с трудом борясь с искушением заблокировать Лелю – для ее же пользы, но сдержался. Все же она дарила ему некую иллюзию тепла.

Он быстро принял душ, побрился и переоделся в удобные джинсы и поло. Столичный турист, да и только. Ну что ж, лучше не тратить время. Чем раньше он все закончит, тем лучше.

Ветер растрепал мокрые волосы, солнце ослепило яркой вспышкой. Ярослав поморщился и поспешно надел темные очки. Возле гостиницы уже дежурили, окучивая туристов, местные частники-таксисты. Но он решил пройтись пешком, хоть долгие прогулки с некоторых пор стали мучительны. В другом случае он обязательно взял бы машину, но его путь лежал не в исторический центр, а в частный сектор, в который столичные гости вряд ли заглядывают.

Нужный дом находился возле зеленого луга, за которым высился лес. Новый темно-синий забор охранял ухоженный участок скорее от посягательства чужих кур и собак, чем от любопытных взглядов. Ярослав задержался, не боясь, что его интерес насторожит хозяев и бдительных соседей. В утреннее время местные уезжают в центр – торговать сувенирами, обслуживать посетителей в кафе и ресторанах, проводить экскурсии и так далее. В этом маленьком городке все крутилось вокруг туризма, заработки оставались сезонными, как на морских курортах. Поэтому можно было не опасаться настороженных вопросов. А если он и привлечет внимание, то найдет, как отговориться.

Впрочем, ничего примечательного тут тоже не было: чистый двор, яркая клумба, вывешенное на просушку благоухающее свежестью белье. Все опрятно, красиво и уютно. Городок дышал благополучием. Местные жители привели запущенные дворы в порядок, покрасили заборы, убрали мусорные кучи, залатали ямы, потому что сюда стали приезжать не только столичные жители, но и иностранцы. Хорошее место для отдыха! Может, наплевать на чуждую ему жизнь с мнимыми благами, махнуть сюда, купить или снять один из этих свежепокрашенных домиков, завести ленивого полосатого кота и дожить здесь те многие или немногие дни, что ему отведены? Слишком хорошо тут, спокойно и благостно. Думать об этом было так приятно, что Ярослав, скользя взглядом по ухоженным дворам, даже улыбнулся.

Но в тот момент, когда он напомнил себе, что столько раз проигрывал року, из автобуса вышла молодая девушка.

Ярослав узнал ее сразу: те же белокурые длинные локоны, фарфоровая кожа и нежные черты. Только одета девушка была современно: в ярко-розовый топик, в джинсы с высокой талией и широкими штанинами, открывающими тонкие лодыжки, и обута в белые кеды. За ее спиной болтался туго набитый рюкзак, а под мышкой она сжимала пластиковую папку. Похоже, возвращалась с занятий. Поравнявшись с Ярославом, девушка подняла на него глаза – такие же пронзительно-синие, как у той, образ которой до сих пор хранила память.

Глава 3

Уже в дороге позвонила Лена и сообщила, что не может поехать: заболел один из близнецов. Катя пробормотала обязательные слова поддержки и выразила надежду, что сын быстро поправится. Но подруга обреченно возразила, что следом за первым подтянется второй, и предложила Кате пригласить кого-то, раз отменить бронь нельзя.

– Да кого я приглашу!

– Да хоть племянника своего.

Позвать Антона с его девушкой было неплохой идеей, но у тех были свои планы.

– Домик все равно за тобой останется. Не нагнетай, может, завтра оба сына проснутся здоровыми, и вы рванете сюда, – закончила на оптимистичной ноте Катя. Лена лишь недоверчиво хмыкнула и пообещала позвонить позже.

Следом голосовое сообщение прислала Таня: эмоционально протараторила, что задерживается, потому что у бойфренда сломалась машина. «Мы приедем завтра! Сегодня никак!» – сообщила Таня, пытаясь перекричать какой-то механический шум. Видимо, находилась в мастерской.

Выходя возле гостиничного комплекса, Катя уронила очки. Стекла моментально покрылись паутинной сеткой трещин, а запасные она вытащила из бардачка, когда сдавала в машину в ремонт, и положить обратно забыла.

– Без очков, без подруг, зашибись отдых начался!

К счастью, с регистрацией проблем не возникло. Служащая отдала Кате ключи и подтвердила, что два других домика останутся забронированными за ее подругами на эти дни. Катя поблагодарила, поинтересовалась местонахождением ресторанов с террасами, куда можно с собакой, и взяла карту городка с помеченными на ней достопримечательностями – просто так, из вежливости, потому что в монастырь и церкви с Вульфом ее вряд ли пустят.

Настроение значительно улучшилось, когда она вошла в свой домик. Здесь было по-домашнему уютно, спокойно и хорошо. Окно спальни выходило на обширную цветочную клумбу, гостиной – на зеленый луг. Катя поставила сумку на пол и опустилась в кресло: удобно. Вульф тут же улегся рядом, показав, что это будет его место. А ведь все не так уж плохо и складывается! Даже если она проведет здесь выходные только в обществе собаки и книги, это будет отличным отдыхом.

Катя быстро приняла душ и переоделась в удобную для прогулок одежду. Делавший вид, что дремлет, но при этом зорко следящий за ее передвижениями Вульф моментально поднялся, едва она скомандовала: «Идем!»

Машину Катя решила оставить во дворе, а до городка дойти пешком: и ей, и собаке не мешало размяться. Идя вдоль дороги, по которой ее иногда обгоняли местные автомобили, она в очередной раз решила, что здесь невероятно хорошо. Но когда вошла в частный сектор и увидела темнеющий за ним лес, невольно напряглась.

Она не солгала Глебу – ни в их последнюю встречу, ни в другие, – что мало помнит произошедшее. Сейчас уже было сложно понять, что действительно она тогда увидела, а что ей лишь приснилось в последующей после того дня череде снов-кошмаров.

Вульф то ли почувствовал перемену в ее настроении, то ли насторожился из-за незнакомых ароматов, но внезапно остановился, поднял переднюю лапу и принюхался. А затем дернулся в сторону леса.

– Потом, Вульф, потом. Свожу, – пообещала Катя.

Вскоре они вошли в историческую часть городка, прогулялись по узким теневым улочками до «сердцевины» – площади. Когда-то здесь разворачивались шумные базары, сейчас же сюда сходились лепестками террасы ресторанов. Катя присела за свободный столик, и Вульф привычно угнездился у ее ног.

Когда ей принесли салат и тушеную в горшочке телятину с грибами, она внезапно почувствовала на себе посторонний взгляд. Катя подняла голову и увидела, что за соседний столик присел мужчина в джинсах и поло. И хоть он не снимал темных очков, она отчего-то поняла, что незнакомец рассматривает ее. На какое-то мгновение ей показалось, что мужчина обратится к ней с вопросом: Катя уже привыкла к тому, что Вульф привлекает внимание. Если бы за каждый вопрос, волк ли это, ей платили, она бы быстро собрала миллион. Но мужчина явно наблюдал не за Вульфом, а за ней. Катя чуть смутилась и дернула плечом, будто пытаясь стряхнуть настойчивый взгляд. К счастью, в этот момент к соседнему столику подошла официантка и мужчина отвлекся на заказ.

Больше он на нее не смотрел: неторопливо пил принесенный ему квас и, наконец-то сняв очки, читал что-то в телефоне. И тогда, когда Катя попросила счет, не поднял на нее глаза. Она снова украдкой скользнула взглядом по его профилю, подумав, что этот мужчина, внешностью похожий на актера, отчего-то ей знаком. Может, потому, что он действительно напоминал зарубежную знаменитость?

Она уже готова была подняться, когда ей внезапно позвонил Глеб.

– Катя, ты где? – без приветствия начал он. – Можно я к тебе подъеду?

– Ну, подъезжай, – усмехнулась она. – Я далеко от столицы. Глеб, а если без шуток…

– Да какие тут шутки! – воскликнул Шаталов нервно, и Катя встревожилась:

– Что-то случилось?

– Нет, но… Погоди. Кать, я тебе чуть позже перезвоню! – внезапно оборвал он разговор. Она удивленно послушала короткие гудки, затем вложила в папку нужную сумму с щедрыми чаевыми и поднялась. Вульф последовал за ней. Уходя из ресторана, Катя снова почувствовала, что ей смотрят в спину, и оглянулась.

Так и есть: незнакомый мужчина без смущения рассматривал ее.

* * *

Соня выключила под кастрюлькой с супом газ, выставила на стол миску с салатом и достала с полки тарелки. До прихода тети оставалось двадцать минут. Тетя Арина, которая продавала в лавочке сувениры и игрушки, вполне могла обедать с товарками в городе: брать с собой, как многие, лотки с супом и вторым, но предпочитала проводить перерыв с племянницей.

Иногда Соне казалось, что тетя излишне ее опекает и даже иногда «душит» заботой. Но потом вспоминала то, что предпочла бы забыть, и поднимающийся в ней протест тут же утихал. Однако, ворочаясь ночами без сна, она продумывала варианты разговора. Как убедить тетю, что после выпускного племяннице лучше поехать в столицу? Соня мечтала окончить медицинский университет, а тетя Арина об этом даже слышать не хотела. «Куда ты без связей! Куда в столицу! Там же тебя сожрут с потрохами!» Тете на каждом шагу мерещилась опасность: мошенники, насильники, грабители, террористы. Как, как убедить ее в том, что настоящая опасность грозит Соне здесь, в их тихом городке?

Ведя мысленный спор, она выложила на стол приборы, повернулась за хлебницей и только тогда вспомнила, что забыла купить хлеб. Соня бросила еще один взгляд на настенные часы и решила, что успеет.

На улице пахло совсем по-летнему: разогретой сосновой смолой, скошенной травой и выпечкой. Магазин находился в конце улицы, но ветер нередко подхватывал ароматы свежего хлеба и щедро разносил от дома к дому. Соня улыбнулась, подумав, что совсем скоро ее жизнь изменится: выпускной, а там она всеми правдами и неправдами постарается уехать в столицу.