Среди людей

========== Глава 1. Лесной найдёныш ==========

Сегодня в доме было суетно. К хозяину пришёл важный гость, и с утра слуги сбивались с ног, стараясь, чтобы всё было вовремя и к месту. Ещё бы! Сам главный сборщик податей пожаловал. Хотя словом «главный» его называли только казённости ради. Их поселение хоть и гордо именовалось городом, не настолько крупное, чтобы сборщиков было больше одного. Так что главным господина Шукара Мирафа делало исключительно то, что он был единственным. Что не мешало ему исходить самомнением от самого только названия своей должности.

Отвратительный человек. Именно поэтому хозяйка Дома предпочитала не покидать женскую половину во время его визитов. Когда-то давно Шукар к ней сватался. Неизвестно чем его прельстила совершенно обычная пятнадцатилетняя девушка, не обладавшая ни богатой роднёй, ни исключительной красотой, но он зачастил в дом к её родителям. Ещё тогда про него ходило множество слухов, а его липкий взгляд приводил её в ужас. К счастью, ей повезло родиться дочерью отца, который искренне любил своё чадо и не считал имуществом, существующим только для того, чтобы удачно выдать замуж для поправки собственного материального положения. Жених получил отказ, но в отместку сделал всё, чтобы другие женихи забыли к ней дорогу. И быть бы Цыран старой девой, не посватайся к ней девять лет спустя достопочтенный Дэкин Равил, состоятельный человек, с мнением которого сборщику податей приходилось считаться.

Когда Дэкин привёл Цыран под свою крышу, её сердце колотилось от страха. Впервые она ушла из-под опеки любящего отца под руку с малознакомым мужчиной на шестнадцать лет старше неё. Решение о её замужестве отец принял стремительно, раздумывал мало. И потому новость о свадьбе огорошила молодую женщину, как весть о начале войны. Однако опасения были напрасными. Муж оказался добрым, трудолюбивым и глубоко набожным человеком, который с пониманием отнёсся к её душевному состоянию. Вскоре она забыла и про разницу в возрасте, и про свои переживания, постаравшись стать надёжной опорой мужу, и их начатые с «договорённости отцов» отношения осветились взаимной любовью и уважением. Сейчас, двадцать лет спустя, ей легко удаётся управлять бытом их большого Дома и его многочисленными жильцами, муж любит её, как и много лет назад, а покойного отца она не устаёт мысленно благодарить за самый большой подарок в жизни.

Только регулярные приходы Шукара вселяют оторопь. Он всё ещё смотрит на неё как на вещь, которая рано или поздно попадёт к нему в руки. Да и здоровье мужа…

Помахав рукой в воздухе, отгоняя мрачные мысли, как назойливых мошек, она зажгла светильник на алтаре богини истины Илаэры. Сегодня был чтимый день, и это обязанность хозяйки. Сложив руки, она вознесла традиционную благодарность, а потом отдельно попросила ясности в делах и поступках для живущих с ней под одной крышей.

Молитву прервало шуршание занавески, и Цыран оглянулась, чтобы посмотреть, кто решил её потревожить при выполнении ритуалов. Это была служанка, одна из её преданных помощниц. Вида, мягко говоря, взбудораженного.

– Хозяйка, дровосеки нашли в лесу раненую женщину!

– Раненую?!

– Нет, она просто без чувств, – следом влетела ещё одна служанка.

Комната наполнялась женщинами всех возрастов, которые старались наперебой сообщить интересную новость.

– А у неё длинные волосы и причёска как верёвочка! – поделилась пятилетняя дочка пекаря.

– Оружие! Вы представляете?! У женщины! И одета, как эйуна какая-то! – возмущалась старшая кормилица, придерживая руками огромные груди, полные молока.

– Может, она дочь деревьев? – спросила одна из стряпух.

– Блудница? В нашем доме? – престарелая портниха хотела было выразиться неподобающе, но вовремя вспомнила, что находится в молитвенной комнате.

– Ну почему сразу блудница?! Может, просто несчастная беглянка или изгнанница, – сочувственно сказала третья служанка.

– Ты видела, как она одета? Добротная ткань, небось, дорого стоит. Может, она из… ну тех, что с ящерицами… – розовощёкая молодка зябко повела плечами.

– Бородавку тебе на язык! Фу!

– Хватит! – прервала Цыран поток трескотни. – Вы сказали, она без чувств?

– Да, хозяйка! Ваш супруг уже послал за лекарем.

– В таком случае не вижу смысла волноваться, наш господин позаботится…

– Цыран, у нас проблемы! – в комнату, ковыляя на клюке, вошла её старшая родственница, перед которой все расступились.

– Что случилось, тётя Кесса?

– Этот подонок, твой бывший женишок. Увидел девку и хочет послать за своими людьми. Твой муж пытается отговорить его, мол, не знаем, с чем дело имеем, а тот заладил как птица: «дочь деревьев» да «дочь деревьев». В холодную блудницу! А у самого аж слюна с подбородка чуть не капает. Опять у него между ног чешется, у мрази этакой!

– Тётушка!

– А что, нет? Сколько уже девок довёл до попыток побега, а потом снасильничал? Скольких отцов лишил права решать, кто будет мужем их дочерям, угрожая долговыми расписками? А охоту за дочерями деревьев, которую он устраивает каждый год? Мразь и есть.

Женщины в комнате согласно закивали, лица стали встревоженными. Шукара боялись все без исключения и готовы были пожалеть даже ведьмину дочь, попади она ему в руки.

Цыран на секунду задумалась.

– Надо успеть до прихода слуг закона. Ты, ты и ты – тащите моё парадное платье, украшения и головной убор! Покрывало не забудьте! Бегом! Остальные присмотритесь к тому, что там происходит, пока я буду облачаться. С любыми новостями – галопом ко мне!

Служанок и прочую челядь как ветром сдуло, осталась только Кесса, которая, держась за клюку дрожащими руками, наблюдала, как Цыран встаёт на колени перед алтарём, молится и, приподняв расшитое покрывало, открывает нишу-тайник. Оттуда она вытащила старинный ларец и, бережно отерев пыль, открыла его. Внутри лежало белое полотно, украшенное вышивкой со снежными узорами.

– Ты уверена, что хочешь показаться на глаза этому ублюдку?

– Да выбирайте же выражения, тётя! Помните, где находитесь.

– Не переживай, дитя, скоро я предстану перед Сёстрами, и они сами спросят меня по всей строгости. Так что?

– Дочь деревьев или нет, но я не позволю ему забрать эту несчастную, пока она без чувств и не может сказать за себя. Если этого не сделать, то после будет поздно. А до весны что-нибудь придумаем. В конце концов, даже дочери деревьев не всегда встают на сей путь добровольно. Вы Шукара знаете. Грех не помочь.

– А вдруг господин будет против?

– Мой муж добрый и понимающий.

– Но ты ещё ни разу ничего не делала, не получив его одобрения.

– Он поймёт, – сказала Цыран, хотя сомнение и дёрнуло её за сердце. И всё же другого выхода не было. Она быстро вышла в соседнюю комнату, куда уже набежало служанок, готовых помочь ей с туалетом.

___

В гостиной меж тем шёл спор, театрально обставленный взаимными поклонами и реверансами, совсем не искренними. Хозяин дома не мог себе позволить грубо обойтись с высокопоставленным гостем, а Шукар не хотел ссориться с одним из денежных кошельков города. К тому же способным пополнить его стойла самыми отменными жеребцами, которых не брезгуют покупать даже залётные богатеи из столицы. Но и уступать в своём мнении, касающемся внезапной лесной находки, не хотел никто из них. Предмет их спора лежал на скамье, укрытый одеялом, вещи были кучей свалены на полу рядом.

– Сосед, ну неужели вам охота брать такую женщину под одну крышу с вашей драгоценной супругой, её премилыми родственницами и подругами?! Кстати, а что случилось? Я давно её не видел, надеюсь, она здорова?

– Вашими молитвами, дорогой сосед. А что касается женщины, готов заложить здоровую ногу за то, что она не дочь деревьев! А если и похожа, то вы посмотрите на одежду! Такие женщины редко способны купить подобное, если только их не охраняют. Вы готовы пойти на этот риск?

– Но где тогда печать, указывающая на то, что она под защитой? На её шее нет и намёка на подвеску.

– Может, потеряла. Бедняга, видимо, долго шла, очевидно, попала в беду. Я бы на вашем месте не рисковал связываться с этой женщиной, не узнав, кто она. Мало ли…

– Лукавите, сосед. Я понимаю ваше доброе сердце, известное всей округе, но как представитель власти я должен обеспечить выполнение законов. Да вы не волнуйтесь! Не станем мы эту деточку мучить! Ну да, посадим ненадолго. Придёт в себя, расскажет, кто она такая. Попробуем убедить вернуться к благоверному облику и снова встать на путь соблюдения традиций… До Колыбели проводить даже можем! – Глаза сборщика налогов сочились сладкой патокой, как и его речь, но хозяина передёргивало оттого, что он слышал. Он знал, что на самом деле скрывается за словами гостя.

– Я бы на вашем месте подумал ещё раз, всё равно мы ждём лекаря. Я не хочу, чтобы по Ризме пошла молва, будто Дэкин Равил оставил без помощи женщину, попавшую в его дом.

– Да-да, конечно, сосед, как вам будет угодно! – сказал Шукар не без досады.

А Дэкин тем временем размышлял. Не хотел он отдавать находку своих людей. Вот принесли же тени сборщика не вовремя! Но если начистоту, то аргументы у него уже почти кончились. Слова про лекаря – лишь попытка потянуть минуты. Если Шукар и правда кликнет своих слуг, то он ничего не сможет сделать, ведь этот тип – власть. Хоть и занимается денежными делами, а с городским судьёй на такой короткой ноге, что уже не отличишь, где кончаются обязанности и привилегии одного и начинаются второго. А он всего лишь «уважаемый». Ну и с достатком, чего уж… Но деньги не помогут этой женщине: когда дело касается подола платья, этот кобелина взяток не берёт. Что же делать? Брать под полог гостеприимства незнакомку? Рискованно. Если что-то пойдёт не так, если она как-то навредит его Дому, то закон будет не на его стороне – расхлёбывай сам. Разобиженный гость может обобрать до последних подштанников. Да и перед градоначальником ответ держать придётся… Нет, он не мог рисковать покоем своей семьи, но глядя на Шукара, желание пойти на риск прямо жгло. Жаль её. Очень жаль. А что делать?!

Внезапно послышался звон колокольчика. Дэкин дёрнулся: «Неужели лекарь уже пришёл?» Шукар довольно потёр руки. Но в гостиную вошёл не мужчина, а одна из служанок. Глаза глядели взволнованно из-под покрывала. Она, как того требовали правила, терпеливо ждала, пока хозяин дозволит говорить.

– Что случилось? – спросил он.

– Господин! Ваша супруга желает скорейше видеть вас и поприветствовать вашего глубокоуважаемого гостя! – сказала женщина и склонилась в таком низком поклоне, что и без того широкое платье, упёршись в пол подолом, стало похожим на шарик.

– Цыран? Пусть войдёт, – Дэкин глядел на дверь. Он искренне поддерживал желание жены избегать встреч с их посетителем. Что же такое срочное заставило её изменить своей привычке?

Дверь неспешно отворилась, и вошла хозяйка дома в сопровождении тётки и двух ближайших помощниц. Дэкину не надо было видеть их лиц, чтобы понять, что они пришли не просто так. Глаза женщин сверкали как драгоценные камни, в руках были какие-то свёртки на подносах, а одна из них несла чашу с раскалёнными угольками и свечку Илаэры. Эта процессия вызвала недоумение у хозяина. Он знал, что сегодня один из чтимых дней в честь Великой Матери. Ведь в его обязанности, как мужчины, входило следить за календарём и сообщать не знающим грамоты женщинам, когда наступают дни отправления серьёзных ритуалов. Знал он и о том, что его жена великолепно ориентируется во всех тех тысячах мелочей, которые положено совершать в честь богов. Но почему сюда?

– Цыран, милая, что привело тебя ко мне?

– Мой господин, до меня дошла весть, что у нас в доме гость, наш дорогой сосед. А поскольку сегодня день Илаэры, я пришла просить вас всех разделить с нами радость праздника и молитву в честь Великой Матери. Я также принесла дар для нашего гостя – этот пирог, который сама освятила на алтаре.

– Это благое желание, милая, как я могу тебе отказать? – сказал Дэкин, всё ещё ничего не понимая.

Служанка, поклонившись, подала сборщику завёрнутый в полотно пирог, который тот также с поклоном принял, не сводя взгляда с жены соседа. Та была в нарядном одеянии, которое, с одной стороны, восхваляло труд мастериц, создавших его, ибо было изумительно отделано. С другой – служило для его хозяйки неприступным бастионом, защищавшим от любопытных глаз. Не давало разгуляться фантазии и даже примерно вообразить, какова фигура, скрытая под этими неисчислимыми складками платья-колокола. Большой и тяжёлый головной убор с камнями и цепочками резко контрастировал с тонким, но абсолютно непрозрачным покрывалом, которое висело на нём на небольших крючках и падало на лицо, оставляя открытыми только глаза. Уши оттягивали серьги в виде ромбов со спиралями, на которых висело по десять махоньких золотых колокольчиков. Всего двадцать – за каждый год, проведённый в замужестве. Шукару было известно, что Дэкин не ленился каждый год ездить на ярмарку в Карраж. Он выбирал для жены самые дорогие и самые ювелирно сделанные колокольчики, отдавая за каждый огромные деньги, вместо того, чтобы, как все прочие, покупать на местном базаре. «Сумасшедший», – думал гость.

Женщины тем временем расстелили на столе тяжёлый расшитый плат, установили и зажгли свечу. Мужчины склонили головы и сложили руки. Одна из служанок, обладавшая чистым, как родник, голосом, спела хвалебную песнь. После наступила тишина, длившаяся минут десять, чтобы дать каждому поговорить с высшими силами про себя и проникнуться духом совершаемого действа. Всем участникам обряда подали по куску хлеба и по глотку напитка из ягод.

Женщины снова поклонились, но уходить не спешили. Цыран спокойно обвела глазами гостиную, лишь на мгновенье задержавшись на скамье, где лежала находка дровосеков.

– Дорогая, что-то ещё?

– Позволит ли мой господин исполнить ещё один обряд в честь Великой Матери?

Дэкин медленно подошёл к жене и, положив руки ей на плечи, всмотрелся в глаза. Там плескалась неприкрытая мольба. «Зачем же ты пришла?» – терялся он в догадках.

– Конечно… – сказал он тихо, желая лишь одного, чтобы это взволнованное выражение исчезло с лица жены.

Цыран взяла у служанки последний свёрток. Быстрым шагом подойдя к бессознательной женщине, она сдёрнула тряпку, в одно движение развернула белоснежное полотно, искусно расшитое голубыми снежинками, и укрыла её поверх одеяла. Подскочивший Шукар был в бешенстве.

– Я, Цыран, волею богов старшая женщина и хозяйка Дома Равил, пользуясь правом Покрова зимы, беру эту незнакомку под свою опеку до тех пор, пока последняя снежинка не сошла с полей. Совершая сей поступок во славу Илаэры, научившей нас милосердию, я объявляю эту женщину неприкосновенной!

– Покров зимы?! – Шукар прыскал слюной. – Эта древняя чушь?!

– Нет, дорогой сосед, не чушь, – ответил ему Дэкин, машинально загораживая жену, которая опустилась на колени у лавки и осматривала лицо найдёныша. – Это право освящено богами и дано самой Великой Матерью! Дорогая, я попрошу слуг отнести её к вам, после того как лекарь сделает своё дело.

– Мой господин, мне кажется, услуги уважаемого лекаря нам не понадобятся. Я узнаю… признаки женского… Если вы позволите, мы сами позаботимся о ней.

– Да, конечно, – сказал Дэкин, – И Цыран… зайди ко мне попозже.

– Да, господин, – ответила та.