Помоги проекту - поделись книгой:
Красный кружок на карте стал растив диаметре, когда редколесье сменилось мраколесьем.
Островок диаметром в метров 300 выглядел похлеще Дремучего леса. Сплошной бурелом и поваленные деревья. Точнее, обломанные. Словно, именно сюда и упал Тунгусский метеорит. С коряг и корявых ветвей вологодскими рваными шалями свисали целые мотки паутины. Пейзаж из фильмов ужасов добивала мертвая тишина. Такая, какая настает в наушниках после завершения гипер децибельного трека. Только что орало и визжало, а теперь слух опутала глухота. Из всех звуков были слышны лишь наши с Валькой дыхания.
Моя боевая подруга напряглась. В руках ее появились два кривых кинжала из инвентаря. Клинки по форме напоминали иранские бедуты.
Я достал свой Литиус, чтобы быть наготове. Но врагов, если таковые и имелись здесь, пока не видно. Идем сторожко, по сантиметру в минуту. Оглядываемся. НИКОГО. Но все равно жутко и страшно. Умеют разрабы нагнетать обстановочку. Может, кто был на вирт аттракционах? Это когда тебя кидают в пропасть и взмывают к звездам. Ты понимаешь, что все это нереально, ты сидишь в кресле и ничего с тобой не случится. Но мозг с этим не согласен. Поэтому на очередном вираже он закручивает тело в узел, пытаясь удержать баланс и не «свалится» в пропасть. Со стороны смотришь, сидит человек в пасильоне, а его всего корежит. Так же и здесь. Осознаешь, что ты в игре, но не более. Все происходящее вокруг в какой-то момент становится реальностью.
Навигатор на карте показывает, что нам нужно в центр этого адского круга, кто бы сомневался. Хочется бросить все и свалить, чтобы вернуться обратно с дивизией наемников. Но упрямство и русский «Авось» двигают нас вперед.
— Видишь, чего? — спросил я у Вальки.
— Нет, даже в инвизе никого.
— Стоим прямо на центре отметки.
— Так ты про это… Я монстров искала, не нашла. А клад давно срисовала — под тобой, можно рыть.
Етить-колотить, РЫТЬ! А чем? Я же про лопату совсем забыл. Выручила Валька, у которой в загажнике оказалась самая настоящая саперская лопатка, стилизованная под старину. Этакий совок на короткой ручке.
— Чтобы ты без меня делал, горе-Говард Картер? — голосом женщины, наслаждающейся превосходством, произнесла Валька. — Руками клад выкапывать собрался? Где твоя голова была?
Я промолчал, а что тут скажешь — тупанул. Поэтому ошибку исправим ударным трудом. Рыть было не удобно, пришлось встать на колени. Ковырялся в грунте примерное час. Сбоку уже возвышалась кучка почвы и иже с ней. Да какая кучка? Куча целая. Я швырял землю не хуже экскаватора в режиме овердрайва.
— Зачем ты роешь? Беду на себя накликаешь, я вот тоже копал, копал, да сюда и попал. Беги лучше скорей, а то товарищем мне будешь, — услышал я незнакомый голос, и передо мной материализовался дедок ростом меньше Митрича в серебряном зипуне и позолоченной шапочке.
— Ты еще кто такой? — спросил я местного Гуддини.
— Я-то? Так коповник буду, кладовик или приставник, кому как удобней меня кликать. Сюда приставлен коп стеречь. А ты без ведома и спроса чужое берешь. Нехорошо это.
— Нехорошо, так не знал я, что у клада хозяин есть.
— Неее, хозяина нет. Был да лет уже 100, как умер. А я все охраняю, судьба у меня такая. Не уйдешь, выходит, подобру-поздорову?
— Так раз у клада нет хозяина, получается, что он ничейный. Значит, возьму я его, моим будет.
— Хозяин умер, а клад не ничейный. Не уйдешь выходит? Ну, смотри, я предупреждал.
Кладовик вдруг вспыхнул ярким светом и на меня с Валькой двинулся смерч. Воронка захватывала стоящие вокруг деревья и с легкостью ломала вековые стволы, будто соломенные. Она напиталась сучьями и походила на циркулярную пилу. И приготовился встретить стихию, выставил перед собой посох и создал воздушный щит…
… - Буян, а что такое магия? — спросил я своего Мастера.
— Ты это про что?
— Ну, например, огненный смерч создать или сделать воздух таким крепким, чтобы его ни камнем из пращи не пробить, ни мечом каленым разрубить. Или, опять же, палку сухую вновь цвести заставить. То есть, то, что чудом называется у обычных людей сотворить.
— Не чудо, а кудо правильней будет. А люди, которые его создают кудесниками кличутся. Это уже потом стали чудо говорить. Чудить, получается чарами пользоваться, а недоучек чудаками стали называть.
— Так в чем разница между чаровать и волховать?
— Чаровники, они же чарой пользуются, чашкой особой, в которую воду, кровь али другую жидкость наливали, — начал наставлять меня Буян, — чтобы потом ее духам в дар принести, а от них силу взять. Вот и выходит, что кудесникам без чары никуда. А Волхву она без надобности. Ты вот спрашал, как стену огненную пустить? А сам, как думаешь? Чтобы сделал?
— Я? — я задумался над словами Буяна. — Наверное, поднял температуру так, чтобы пламя образовалось, а затем начал выдавливать воздухом, толкая вперед.
— Вооот, при большой практике и создал бы ты сам свой смерч. Щит воздушный тоже не велика невидаль. Прессуешь воздух перед собой, делая его твердым, как булат, вот тебе и защита. А чтоб палка зацвела, надоть дать ей вспомнить, как она молодым деревцем была, как весной распускала листочки, а затем силы жизни в нее влить. Все, что ты зовешь магией, все вокруг тебя…
… Я ожидал сильного удара от встречи моего щита и смерча. Поэтому ногами покрепче уперся в землю. Однако, когда стихия должна была столкнуться с защитой ничего не произошло. Не ощутил даже легкого давления на щит. Так не должно быть. По закону Ньютона мы знаем, что для противоборства силе требуется аналогичная сила. А раз на щит ничто не давит, значит, и нет ничего! К такому же выводу пришла и Валька, прокричав мне прямо в ухо, от чего я невольно поморщился:
— Ив, не шевелись, это иллюзия. Я где-то читала про что-то подобное. Он специально морок напустил, чтобы ты отступил.
Смерч, дойдя до моих ног не принес ни веточки, а сам быстро исчез, словно и не было ничего. Только что вокруг тебя бушевала стихия, и раз — тишь да гладь, да Божья благодать. Ан, нет! Теперь деревья вокруг вспыхнули пламенем. Они начали трещать, нити паутины почему-то стали капать раскаленными каплями. Казалось, что горит целлофан. Дым пожара, удущье, жар, накатывающий волной, чтобы испепелить неугодного… Но и здесь мы устояли, не сделав ни шагу назад. Пожар, разгоревшийся в одну секунду, так же быстро и схлынул, а на меня уже летел адский пес с горящими глазами, раскаленным телом, высекающий искры лапами из земли. При этом он рычал нечеловеческим голосом, но человеческими словами: «Я тебя съем, задавлю, задушу!». Накативший на меня праведный гнев выразился в «алаверды»: «Я сам тебя съем или задушу!». Пес остановился и обернулся старичком:
— Ишь, ты не спужался, и слова правильные сказал. Все по уму. Так и быть покажу тебе схорон.
Из земли, как поплавок на поверхность воды, вынырнул сундук. Такой массивный, оббитый для прочности медными полосами. А главное, вместительный.
— Посмотрел? — спросил приставной. — И будя. Взять ты его все равно не сможешь.
— Почему? — удивился я. — Зачем тогда стращал, раз все равно показал? Почему показал, а взять не позволяешь?
— Вот же любопытный какой… Пужал, потому что так положено, я же все-таки охранник. Показал, потому, что на сто лет он схоронен был, время то уже вышло, поэтому теперича смотреть на него не возбраняется. А не возьмешь… Понимаешь, привык я к нему за это время. Словно часть меня стал, жалко отдавать. Притронешься к сундуку, испарится он, второй раз уже не найдешь.
Неожиданно к кладу подбежала Валька и протянула к сундуку руку. Кладовик начал улыбаться, предвкушая победу, но неожиданно его лицо скривилось.
— Так нечестно, с плакун-травой любой справится. — Теперь и я заметил, что моя подопечная держала в руке, пучок каких-то растений. — Обманули вы меня, самого дорого лишили.
Валькина физиомордия лучилась триумфом. В руках она держала заветный коп.
— Ты дедушка, не серчай, нам клад твой понадобней будет. Так бы он и дальше в земле гнил, а нам для дела пригодится. А за то, что стерег его и для нас сохранил, вот тебе подарок, — моя спутница вытащила из кармана самую настоящую жевательную резинку. Откуда она ее только взяла? — Со вкусом апельсина, и это, не глотай. Жуй сколь душе угодно — вечный хавчик!
Кладовик, разобрался, как развернуть резинку и тут же затолкал ее в рот. Лицо его вытянулось от вкуса экзотического фрукта, которого он ни разу в своей жизни не пробовал. Затем он умиленно скривился от счастья, неожиданно он улыбнулся и буркнул:
— Спасибо. Раз стеречь больше нечего, пойду я внучат проведаю, большие они уже стали. Сто лет их не видел, — и исчез, как мыльный пузырь лопнул. А вместе с ним исчез и мрачный бурелом, который также оказался иллюзией. Мы стояли посередине поляны, над нами светило солнце и щебетали птахи.
Валька же не обратила на это никакого внимания, она сосредоточилась над тем, чтобы какой-то проволокой вскрыть замок. Через несколько минут от щёлкнул и крышка откинулась. В сундуке лежали гномьи золотые, пересчитав которые мы поняли, что в ближайшее время Митрич будет радоваться доходу в 150 монет.
Глава 10
Потому что без воды, и не туды, и не сюды
По дороге обратно Валька меня удивила второй раз. Именно эта малявка проявила недюжую смекалку, а вовсе не я. На поиски клада она подготовилась, взяв не только лопату, но и плакун-траву, о которой банально прочла в виртгугле. Правда, за все это Валька получила от меня похвалу и нагоняй. Хвалил за сообразительность, ругал за то, что и шансовый инструмент, и необходимый ингредиент, девчушка по традиции сперла на рынке.
— Валька, светлая ты голова, спорить не стану… — начал была я.
— Ив, это что сейчас было? Ты меня хвалишь? Не, ты не останавливайся, я даже присяду, чтобы начать покоиться на лаврах. Это событие вообще нужно вспрыснуть, тебе пивком, а мне медком, пока что безалкогольным, а вот вырасту… — на дала закончить речь Валька.
— А, вот садиться погоди, — продолжил я. — Все же без экзекуции пятой точки не обойтись. Что нужное с собой взяла — хвалю. Но зачем красть? Я тебе что говорил? Как в твою голову вбить, что с воровством покончено! Без должной надобности, конечно.
— Не сердись, это привычка. Я головой подумала, что лопатку надобно бы прихватить, ну и травки… Не для того, чтобы пыхнуть, а для дела. Вот только подумала, а руки сами все сделали. Давай так, ты меня хвалить не будешь, но и наказывать не станешь. Взаимозачет такой. А я старательно исправляться начну. Вот прямо сейчас встану на путь исправления. — И Валька сделала два шага, видимо обозначая этот самый путь исправления, по которому она начала шагать в светлое будущее из темного прошлого. Ну вот что с ней делать? И вред, и польза от нее. Но сдаваться — это показать слабину, потерять уважение.
— Ругать не стану. Но два дня ты моешь полы в наших комнатах. Это не обсуждается!
— Есть, командир. Я тебе могу даже кроватку нагреть собственным телом. Я знаешь, какая горячая. Понятно, что без секса, мала я еще, но когда вырасту, мне потребуется опытный наставник, — подмигнула мне плутовка.
— Вот ты, где взрослая, даже забываю, что с детем говорю, а потом раз, и напомнишь, что ты и есть ребенок.
— Я не ребенок, — уже серьезным голосом ответила Валька. — Просто иногда дурачусь, чтобы интересней было. А про наставника — это не шутка. Первый мужчина — это как отец, он на всю жизнь, поэтому не хочу с кем попало.
— Все отстань, диво эротическое. А то я тебе настоящую половую жизнь устрою, будешь три дня полы драить!
— Готова и четыре, если ты будешь наблюдать, как я еложу тряпкой в позе собачки…
— Тьфу ты, стерва маленькая!
— Спасибо! — и отправила воздушный поцелуй.
Ее провокации понять можно. Она подросток, у нее гормоны буянят. А мне на такие выхваты нужно просто не обращать внимания. Тотальный игнор — лучшая броня. Поэтому оставшуюся часть пути, я молчал и думал о важном.
Важным по степени значимости — получить бочку живой воды. По приходу в таверну я пошел к Айке, узнать, как у нее дела. Айка была в комнате для девочек — ее и Вальки.
— Привет, как приготовления к ритуалу? — обратился я к нашей красавице.
— Готовлюсь, вечером и начнем. Мне твоя помощь потребуется. Потом объясню в чем.
— Мешаю?
— Немного, я для Живы Славо-слово готовлю.
— Извини, удаляюсь, потом поговорим.
Мне стало интересно узнать, кто такая Жива, и я полез в сеть:
Получается, что живая или богатырская вода, как ее еще называли, нечто схожее с амброзией Богов Олимпа. В игре живая вода используется, чтобы воскрешать павших игроков, поэтому и цена у нее не хилая. Зачем воскрешать, если есть респаум? Не скажите, смысл имеется. Допустим, вы в пати, прошли три уровня данжа, впереди босс. Но, как назло, за метр до финиша выбивают ключевого игрока группы. А без него никак — не справится. Что делать? Ждать респаума и по-новой? Зачем, брызнул водичкой на трупик и опаньки, он заулыбался. И так можно делать до бесконечности, если есть заветные флакончики. Поэтому игроки стараются запастись живой водой впрок.
Однако, это если поить/кропить хилого и убиенного. А если дать отведать из источника совершенно здоровому персонажу, что будет? Из былины про Илью Муромца помню, что после 33 лет сидения на печи, его напоили калики перехожие водой богатырской, так мужчина не просто пошел, а силу приобрел неимоверную, дубиной тысячи поганые, как мусор веником сносил. Но в игре абсолютно здоровые вряд ли пили воду, эффекта может и не быть и тогда полтысячи золота — коту под хвост. Вот только не в нашем случае, у нас сея вода скоро будет в промышленных масштабах. Пей — не жалко. Вот и испробуем.
Живинь день отмечается ежегодно 1 мая. Уже с утра на городское капище к идолу Живы неписи и игроки, кто выбрал в качестве покровителя Богиню лета, понесли дары — крашенные яйца, хлеб, цветные ленточки, венки из полевых цветов, молоко и печенье. А к вечеру в полях готовились гулянья, разжигались костры. Позднее, как ранее объяснила мне Айка, вокруг них начнутся ритуальные танцы. Женщины с метлами будут «выметать» всю нечисть, что осталась после поры темной Мары. А за танцами начнется джампинг через высокий костер. Таким образом по поверью можно очистить душу и тело — чем выше прыгнет человек, тем дальше от него будет смерть. В Живинь День работать возбранялось — это день всецело принадлежал веселью и восхвалению богини. Но праздник был испорчен…
ИНТРО:
Переслав отходил. Он уже был без сознания, жизнь теплилась только в теле, но не в разуме. Воеводу било судорогой, корежило, изо рта сочилась пена и текли слюни. Призванные лекари и дворовые маги лишь разводили руками, они бессильны. Был использован даже дорогостоящий свиток телепорта, чтобы вызвать личного мага-целителя Князя. Тот долго колдовал над телом Переслава, поил его эликсирами, растирал мазями, давал противоядие, после чего признал свое поражение. Но его слова поразили всех — воеводу отравили. Княжеский маг даже смог определить от чего умирает славный муж — споры восточного хебара. Как попали они в Город, а затем в тело Переслава предстояло выяснить, чтобы наказать виновного в измене. Сейчас ворота терема были закрыты для всех. По злой иронии Переслав умер в Живинь День, когда думать нужно о жизни…
Мытник радовался содеянному и случившемуся. Пусть ищут, поваренка, что за деньги подсыпал споры, его уже давно нет. Надо будет пустить слух, что преступник совершил злодеяние и пустился в бега. Пущай ведут розыски по всем дорогам, когда искать нужно на дне реки. Буча уляжется и можно будет заняться Княжичем.
…Весть о гибели воеводы опечалила всех. Но мешать ритуалам никто не стал. Переслав человек, а Жива — богиня. Правда, все обряды происходили без радости и веселия, просто, как дань традиции. Да и как тут радоваться? Мало того, что умер всеми любимый воевода, так еще и объявлено, что из-за измены. Это же как близко враги подобрались к Княжичу, так и до большой беды не далеко.
Праздновали Живинь День и русалки, богиня вместе с сестрой Лелей покровительствовали навкам. Их смерть Переслава не касалась, как и многое другое — мирское. Понятно, что сие празднество проводилось подалее от людских глаз. Но Айка, как экс-русалка, а теперь и маг воды, поддерживала с ними контакт. А в такой день, ей не могла повредить даже Беспута — ее кровный враг. Да и не будет ее на празднике.
— Ив, ты обещал мне помощь. Мои подруги тебя знают и уважают, поэтому не тронут, но больше с нами никто не пойдет. Этот обряд не для сторонних глаз. Я сначала буду водить русаличий хоровод, силы наберусь. А затем уйдем, чтобы создать живую воду.
— Что от меня требуется?
— Ты должен будешь, как скажу, ударить молниями в воду три раза.
Хм, легко сказать ударить молнией. Я, конечно, уже освоил этот трюк, вот только выходили у меня молнии через раз. Они вспыхивали на Литиусе, но не всегда били в то место, в которое я хотел. Нужны тренировки создавать разницу потенциалов, чтобы отточить навык, но времени уже на это не оставалось. Придется рискнуть.
Здоровенную бочку, которую выменял Митрич, а выбрал он САМУЮ большую, наполнили водой, и я спрятал ее в пространственный инвентарь. Она заняла 6 ячеек, но вместилась. Однако ее вес был таков, что даже с моей силой возник перегруз. Я попытался идти, но полз, как улитка со скоростью три сантиметра в минуту. Выручил Гугл. Чтобы я ранее не говорил, что не сяду на него, все осталось в прошлом. Приспичит и не так раскорячишься. А раскорячится пришлось. Я на нем смотрелся, как Дон Кихот на ослике Санчо Пансы. Мои ноги ходулями выпирали вперед и напоминали рыцарские копья для турниров. Со стороны жутко веселое зрелище. Но я решил, что полчаса позора окупятся целой бочкой живой воды, можно и пострадать немного.
Гугл, на котором я нелепо сидел, тоже испытывал перегруз. Шел быстрее меня, но все равно шагом. До места назначения, которое указала Айка, мы добрались часа за два. При этом мой маунт апнулся на уровень. И я, перед тем, как отозвать его, с радостью качнул пету Телепортацию. Она не имеет уровней, поэтому за ней сразу будет можно открыть Невидимость. Вот она имеет 5 уровней. Кроме того, длительность инвиза зависит от интеллекта маунта, а мой Гугл, профессорам и академикам даст фору по IQ. В общем, может это и эгоистично, но мне все эти приблуды были необходимы, но не суть важны, я ждал Боевой трансформации до единорога. Чтобы мой «горбатый ЗАЗик» превратился в «Бентли».
Колояра, даже уговаривать не пришлось, что он с нами не пойдет. У него были дела. Днем — тренировки, вечером охрана коней. Весть о смерти Переслаа лишь добавила на его лицо ранних морщин. Он, как и мы все, догадывались, чьих это рук дело, но как доказать? Ладно об этому будет думать позже.
Митрич сам бы не пошел, даже, если бы его позвали. У него вовсю работала лапотная мастерская. На чердаке было уже три рабочих места, где вместе с ним трудили еще два домовых. Где-то же успел нанять их. Вот проныра. По словам Митрича, скоро выйдем на импорт. «А, коли освоим обувку тридевятого государства…» В общем, планы наполеоновские.
Проблема, как всегда возникла с Валькой. Уж она то хотела поглядеть, как будут плясать девушки с рыбьими хвостами, а то, что у навок обычные ноги, Валька верить не хотела. Для нее прообраз купалок — это диснеевская Русалочка, а у той был хвост. Пришлось напомнить Вальке, что она наказана, поэтому никаких ей праздников, пусть сидит дома.
— Так работать все равно нельзя… Потом готова еще один лишний день полы юзать, только возьмите с собой, уж очень интересно.
— Нет, работать нельзя, тренируйся.
— На ком?
— На кошках, — вспомнил я известную фразу Балбеса из «Операции Ы».
Валька надулась. Ничего, переживет, ей полезно. Ну вот, вроде все разъяснил, пора и к делу вернуться. Бочку мы установили на берегу реки, рядом разбили семь костровищ. Зажечь их нужно быстро, пока кукует кукушка — личной птица Живы. Не зря она могла предсказывать, кому и сколько уготовано жить. Но это будет после полуночи. А сейчас, наложив на место ритуала защитные чары, мы с Айкой отправились на островок посреди реки.
Как только мы выбрались на берег, а плавать я уже умел, вокруг нас начали собираться русалки. Они выходили из воды, кланялись мне в пояс, принимая от меня в дар подарки-гребешки (нафига им столько расчесок, салон красоты готовятся открывать что ли?) приветливо кивали Айке. Все ничего, но навки были обнаженные, прикрывая груди только распущенными волосами. Я обернулся было к Айке с открытым ртом, чтобы высказать ей свое недовольство — могла бы и предупредить заранее, хоть готов бы был. Рот раскрылся еще сильнее. Айка также стояла нагая. Да, что ж ты будешь делать? Вот, все понимаю, что непись, неживой человек, управляется искином, но глаза и сердце говорит обратное — это офигенно красивая женщина! Для чего мне такие соблазны?
Тем временем, количество навок вместе с Айкой стало 12, и они начали водить хоровод вокруг костра, который доверили разжечь мне. Я это сделал быстро и уселся рядом с ним по наставлению навок, оказался в центре круга из голых девичьих тел. Началось таинство. Купалки пели тихую песню, при этом мелодия исходила откуда-то изнутри их, так как тра они не раскрывали. Плавные танцы ускорялись и замедлялись. Хоровод время от времени разрывался, когда в центр круга втанцовывала одна из навок, она изгибалась, припадала к моему телу часть своего, затем дразня уступала место подруге. И я поплыл…
Я пролетал над плоской и бескрайней вершиной самой Алатырской горы — райским садом Ирием. Здесь светило солнце, теплу и лучам которого радовались мириады райских жар-птиц, оперение которых состояло из золота и драгоценных каменьев. Голоса же их были столь чарующими, что слушать их можно было целую вечность без перерыва. Шел грибной дождь, теплый и искрящийся. Он питал влагой почву, но совсем не мочил обитателей. Яркая радуга стояла аркой над небосводом. Идиллию портило лишь карканье ворона. Я парил над этим местом и… падал вниз звездой.
… Выдернули меня из иллюзии банальными брызгами в лицо и далеко не банальным, а весьма чувственным поцелуем. Айка оторвалась от моих губ и облизала свои. Это было очень эротично. Она улыбнулась и спросила:
— Что видел?
Я рассказал в подробностях о своих видениях, включая и мерзкое карканье.
— Это тысячелетний ворон. Сначала Сварог возложил на него обязанности ключника Ирия. Однако тот постоянно, громко и противно каркал, нарушая царящую гармонию и тревожа, как райских птиц, так и души умерших. Сварог просил его этого не делать, но увещевания бога на птицу не действовали, и тогда ворону было приказано передать ключи ласточке, а самому больше в Ирии не появляться. Недовольный ворон покаркал-покаркал с досады и выполнил приказание. Вот только ключ от «черного входа» в рай он себе все же оставил. За это разгневанный Сварог повелел всему вороньему племени питаться до скончания времен мертвечиной. А ворон, поступив на службу к темным силам Нави, регулярно и тайно проникает в Ирий, чтобы добыть живую и мертвую воду. Вот его-то мы и будем ждать.
…Когда-то Жива была вместе с сестрами Лелей и Мараной похищена Скипер-змеем. В Нави он заколдовал их, превратив в страшных чудищ, которые питались людьми. Их спас брат Перун. Марана так и не оправилась, продолжая служить Нави. Леля пережила случившееся легче всех. Юная Весна просто забыла об этом, а вот Жива чувствовала перед людьми вину, за что раз в год дарила избранным живую воду.
На небо взошла луна, а вместе с ней закуковала кукушка. Причем, звук раздавался отовсюду сразу, со всех сторон. Айка снова скинула одежду и приказала:
— Жги костры.
Шарахнул по ним слабым зарядом файербола. (Вообще, это не совсем огненный шар, как его показывают в других играх. Это скорее разряд плазмы. В воздушное пространство вводится ускоренный пучок электронов и плазма разряда разогревается за счет пучковой неустойчивости. Газ ионизируется и разогревается до миллиона градусов. Вот этот пучок плазмы, я для простоты и называю файерболом). Заготовленные деревяшки послушно разгорелись, озаряя ночь своим светом. Отблески пламени играли в каплях воды, которые были на обнаженном теле Айки. Она вилась меж кострами по одной ей известному рисунку, ткала узор мироздания и пела Славо-словие Живе. Язык был мне не понятен. Вдруг, вдалеке показался мираж — образ прекрасной зрелой женщины в зеленом наряде с полной, налитой грудью и длинными волосами. В реках она держала зрелые плоды. Жива стояла вдалеке, не приближаясь к нам. Послышалось карканье ворона. В голове зазвучал голос Айки:
Поделиться книгой: