Укротить ловеласа

– Надя.

Она была не слишком довольна, что ее оторвали от слежки, но фотограф, судя по всему, жаждал общаться. Встал рядом, будто бы невзначай, принялся перелистывать снимки на небольшом экране.

– На танец хватит, – изрек Вадим вполголоса. – Вот этот отличный, да?

– Ага, – Надя не планировала изучать свадебный фотоальбом, но тот кадр, что Вадим бесцеремонно пихнул ей под нос, вышел и правда живым.

– Ты тоже здесь работаешь? – Фотограф решил не утруждать себя церемониями и с ходу перешел на «ты».

Надя опешила: все, с кем она сталкивалась в мире музыки, выкали до упора, а подобное обращение было для них сродни хамству. И тут человек, которого она впервые видит, вдруг вываливает ей свое неприкрытое дружелюбие.

– С чего вы взяли? – От возмущения она даже забыла про Платона.

– Да так, глаз наметанный, – Вадим заговорщически подмигнул. – Жена моего друга – в модельном бизнесе, я брендовые шмотки на раз узнаю.

Надя невольно опустила взгляд на свое платье. Вообще-то оно ей нравилось, до этого самого момента, по крайней мере. Да, купленное на распродаже, да, не самой известной марки, но все же черное и элегантное. И сшито добротно.

– Да ты не обижайся, я даже рад, что ты не из этих мажоров, – Вадим по-свойски ткнул ее локтем в бок, отчего содовая выплеснулась через край и попала на платье.

– Послушайте!.. – Надя развела руки, оценивая масштабы трагедии. – Я…

– Упс! – спохватился Вадим, молнией метнулся к ближайшему столику и схватил с него льняную салфетку, сложенную в форме лебедя.

Тряхнул ее, расправил и, ничтоже сумняшеся, принялся ожесточенно втирать мокрое пятно в Надину ляжку. Надя даже опомниться не успела, шок парализовал ее, слова повылетали из головы. Такой наглости она со школьных времен еще не встречала. А тут взрослый вроде мужчина, фотограф, что тоже означает какую-никакую причастность к искусству, а ведет себя, как беспризорник.

– Вы… Вы… – Надя беспомощно хватала ртом воздух.

– Мы, мы. Хорош уже, я же не Николай Второй, – Вадим усмехнулся, довольный собственный шуткой. – Просто Вадик.

– Вот что, Вадик! – отчеканила Надя и выхватила салфетку. – Я здесь и правда работаю! И попросила бы…

– Дай угадаю, – он отстранился от нее и, прищурившись, смерил оценивающим взглядом. – Администратор ресторана? Ассистент организатора?… Да ладно, флорист?!

– Что здесь будет делать флорист? – Надя тряхнула головой, стараясь избавиться от прилипчивой ерунды, которую вдохновенно навешивал на нее Вадик. – Я – музыкальный агент. И должна следить за своим клиентом.

– Каким? – искренне удивился Вадик, обернувшись к сцене.

Надя только сейчас поняла, что музыка давно стихла, верхний свет уже включили, а Платона и след простыл, вместо него рабочие, пыхтя, волокут арфу.

– О господи… – Надя пробежала глазами по залу: место любвеобильной хозяйки пустовало, и среди гостей ее монументальная фигура не маячит.

Оценив ситуацию, Надя торопливо сунула Вадику остатки содовой и сорвалась с места. Вдруг супруга магната решит, что за столь щедрый гонорар полагается не только вальс? И что еще хуже: вдруг Платон, напитанный эндорфинами после выступления, не станет ей отказывать? Конечно, насколько Надя могла судить о вкусах Платона, хозяйка банкета под них не подпадала, но кто знает? Последний месяц Надя не заставала около своего подопечного ни одну девицу, а для него это – суровый срок. Вдруг сорвется? Это же будет смерти подобно! Репутация музыкального жиголо вмиг разлетится среди светских львиц! Позора потом не оберешься!

Лавируя между официантами, она неслась к гримеркам так быстро, как только ей позволяли каблуки и узкий мокрый подол. Чуть не сбила с ног оперную диву, споткнулась о провода, но все же добралась до нужной каморки вовремя. Влетела, тяжело дыша, и обнаружила Платона, забившегося в угол диванчика, а рядом – разгоряченную жену нефтяника.

Увидев Надю, Платон сделал страшное лицо, бешено завращал глазами и незаметно чиркнул левой рукой по горлу.

– Простите… Пожалуйста… – Надя медленно выдохнула, приводя пульс в нормальный ритм. – Платону надо переодеться…

– А я как раз предлагала ему задержаться на банкете… – промурлыкала дама, облизывая и без того влажные губы. – Несколько гостей не пришли, и у нас найдется свободный столик…

– Я бы с удовольствием, – Платон вжался в подлокотник, отползая от удушливого гостеприимства как можно дальше. – Но я не ем после шести.

– А вот это видно! – плотоядно улыбнулась хозяйка и цапнула когтистой рукой бицепс Платона прямо через ткань смокинга. – Одни мускулы. Вы, наверное, постоянно тренируетесь.

– Да, он очень следит за режимом и питанием, это часть его работы, – вмешалась Надя, пока дама не оседлала Платона прямо у нее на глазах. – Вас, кажется, искала дочь, там какие-то накладки с горячим…

– Вот ничего без меня не могут, – разочарованно протянула хозяйка. – Только о себе и думают…

– Ну, это все-таки ее свадьба, – пожала плечами Надя. – Но если хотите, я скажу, что вы заняты…

Это был, разумеется, блеф, но Платон его распознать не смог. Перепугался, бедолага, так, что Наде показалось, у него глаза вот-вот выскочат из орбит, а изо рта вырвется не подобающий половозрелому мужчине писк.

– Ладно уж, я разберусь, – хозяйка охнула и грузно поднялась, заставив диван жалобно всхлипнуть. – Но вы уж меня дождитесь… Я скоро освобожусь.

И, отправив напоследок Платону многозначительный взгляд, дама наконец удалилась.

– Ты смерти моей хочешь?! – взвился Платон, когда дверь гримерки захлопнулась. – Да она… Она же чуть меня не съела!

– Не думаю, – Надя впервые видела своего друга таким всполошенным и не могла не признать, что зрелище это довольно забавное. – Во-первых, закуски сытные, во-вторых, не похожа она на каннибала.

– Ха-ха! – Платон хлопнул себя по коленям. – Смешно ей! Я что, по-твоему, товар какой-то? Или она тебе доплатила за спецтариф? Кошмар! – его передернуло. – Такое ощущение, что меня чуть не изнасиловали.

– Ты бы мог отбиваться виолончелью… – Надя с трудом сдерживала смех.

– Конечно, у тебя-то настроение прекрасное! – Платон вскочил с дивана. – Стояла там, значит, вертела хвостом перед каким-то левым парнем…

– Я?! – возмутилась Надя. – Ничем я не вертела!

– Ага, а то я не видел, как он хватал тебя за ляжки! – Платон победоносно ткнул пальцем в мокрое пятно на ее платье. – Что, думала, я не видел? Бросила меня на растерзание, а сама личную жизнь решила устроить!

– Конечно, это же только тебе можно!

Вообще-то Наде было стыдно за то, что из-за ее невнимательности на честь Платона посягнули, но вот так обвинять ее тоже было несправедливо. И, главное, кто ее упрекал? Уж не главный ли кобель струнного цеха? Сколько раз из-за его похождений под угрозой срыва оказывались концерты и репетиции?

– То есть ты признаешься, да? – Платон презрительно усмехнулся. – А я еще ради тебя на эту свадьбу согласился… Черная неблагодарность, вот что это такое!

– Я работала! – выпалила Надя первое, что пришло в голову.

– С фотографом? – Платон с видом дознавателя скрестил руки на груди.

– Да… Да! Именно так! Он – крутой спец, на такие свадьбы других и не зовут. А тебе мы как раз сайт собирались делать, вот я и подумала…

– А лапал он тебя в качестве предоплаты?

– Ну, знаешь! – Надя фыркнула. – Не надо всех судить по себе! Я просто пролила газировку, а он – вытер… Короче, я с ним общалась по делу, ясно?

– И сколько он берет в час? Где у него студия? – Платону не хватало только яркой лампы, чтобы ее светом слепить Надю в паузы между вопросами. – Как называется?

– А это… Это… – Надя попятилась. – Это я еще не успела выяснить, потому что прибежала тебя спасать. Сам-то ты у нас женщинам отказывать не умеешь!

– О! И я еще виноват! – Платон возвел глаза к потолку, как заправский великомученик. – Грандиозно! В общем, мы уходим. Прямо сейчас. Потому что ты как хочешь, а я с этой… – он кивнул на дверь, – с этой мадам Грицацуевой больше встречаться не собираюсь. Ни-ког-да!

– Мы не уходим, – Надя упрямо уперла руки в боки. – Потому что я еще не со всеми познакомилась. Нам нужна та, с сопрано… Ларионова, да. Хочу организовать вам дуэт.

– Найдешь ее в Интернете, какие проблемы! – Платон схватился за чехол с инструментом. – Надо делать ноги, пока за мной не пришли.

– Пересидишь в чужой гримерке, ничего с тобой не случится, – Надя вырвала виолончель из его рук, зная, что без нее Платон никуда не уйдет. – Пойдем, я тебя спрячу.

Платон еще бурчал что-то у Нади за спиной, но по интонациям было понятно, что он смирился с участью. Надя и сама не хотела его подставлять под удар, впрочем, глупо было бы упускать такую возможность завязать связи из-за одной-единственной женщины с непомерными аппетитами.

В качестве укрытия Надя выбрала гримерку через две двери, самую дальнюю. Решила убить двух зайцев одним махом: именно там разместились оперные певицы, и потому Надя могла заодно познакомиться с Ларионовой лично и в качестве главного козыря продемонстрировать ей Платона. Ни одна женщина, какой бы звездой оперы она ни была, не смогла бы устоять перед его обаянием. Даже когда он ворчал и бубнил.

– Простите! – Надя деликатно постучала и заглянула внутрь. – Можно мы тут у вас временно посидим? У нас кондиционер сломался, стоит на максимуме и не выключается… Как бы не простыть!

Для любого вокалиста простуда была страшнейшим из всех зол, и потому Надя выбрала именно эту отговорку. Если Платон смертельно боялся разбить или уронить виолончель, то певцы всегда переживали за горло. Потому что это у простых мирян грипп заканчивается вместе с кашлем, оперные же вынуждены еще долго таскаться по фониатрам, пить молоко с медом и соблюдать обет молчания до полного восстановления связок. Бросить коллегу в разверстую бездну инфлюэнцы певицам не позволял кодекс чести. На то и был расчет.

– Конечно! – Ларионова оторвалась от зеркала, поправив налаченные кудри. – Проходите, размещайтесь!

– Это Платон Барабаш, – Надя пропустила вперед свое главное сокровище. – А я – его агент, Надежда.

– Да? – Ларионова жеманно склонила хорошенькую головку набок, будто вот-вот собиралась защебетать арию Розины из «Севильского цирюльника». – А я вас знаю.

– Слышали мои записи? – оживился Платон.

– Нет, смотрела «Инстаграм». Вы там так… Хм… Пикантно играете!

Платон бросил на Надю мрачный взгляд: мол, довольна? Теперь музыканты не воспринимают меня всерьез! Надя проигнорировала этот бессловесный выпад. Что ей было ответить? Конечно, престижнее исполнять сложнейшие вещи Стравинского или Шостаковича, а не близкие сердцу широкой публики «Чардаш» и «Либертанго». Или и вовсе что-то из эстрады вроде Дина Мартина или Элвиса Пресли. Но сколько лет пройдет, прежде чем Надя сумеет привить аудитории соцсетей изысканный вкус? Сколько тысяч придется вложить в рекламу ролика, где Платон играет сонату Прокофьева, прежде чем видео станет вирусным? И как, интересно, подмигивать барышням по ту сторону экрана под Дебюсси?

Впрочем, Платон зря принял сомнительный комплимент Ларионовой за выпад в свою сторону.

– Я бы тоже что-то такое хотела… – мечтательно вздохнула певица. – Но у меня ужасно получается вести «Инстаграм», подписчиков почти нет.

– Правда? – Надя изобразила удивление. – Ну, это легко исправить!

Уж конечно, она не могла прийти на встречу со звездой больших и малых театров без подготовки. Надя все продумала заранее: из всех, кто выступал сегодня на свадьбе, у Ларионовой был самый слабый аккаунт. А какая девушка с амбициями откажется от продвижения? Другие бы неизбежно запросили гонорар сразу, за один только вопрос о сотрудничестве, Ларионову же можно было подцепить на удочку славы. Сначала – дуэт на голом энтузиазме, несколько видео, потом – афиши и концерты.

Сдвинув Платона в сторонку, Надя принялась живописать все прелести совместного проекта. Платон бьет по женской аудитории, Ларионова со своими роскошными вокальными и не менее роскошными внешними данными охватывает мужчин. Все вместе – целое человечество. Известность, граничащая с мировым господством. Куда ни плюнь, одни плюсы.

Лазурные то ли от линз, то ли от природы глаза Ларионовой влажно заблестели, полная грудь, приподнятая корсетом, всколыхнулась.

– А где вы снимаете? – поинтересовалась певица.

– Ну, можно и у меня дома… – протянул Платон, завороженный подвижностью женских прелестей, но Надя тут же будто невзначай наступила ему на ногу.

– Мы сейчас как раз подыскали новую студию, – Надя широко улыбнулась. – Я сбегаю уточню, а вы пока обсудите репертуар.

– Конечно, – Платон присел и вальяжно закинул ногу на ногу. – Ольга, вы не против?

– Ну что вы! – притворно засмущалась Ларионова. – Можно просто Леля, друзья меня так зовут.

Надя подавила раздражение и оставила будущих звезд Рунета наедине. Она не планировала снова контактировать с нахальным фотографом, но раз уж наплела Платону, что налаживала рабочие контакты…

– Вадим! – она отыскала его в толпе гостей и приветливо замахала рукой. – Вадим!

– О, давно не виделись!

– Скажите… – Надя запнулась, осознав, что с каждым надо разговаривать на его языке. – Скажи, а у тебя есть своя студия?

– Ну а то ж! – самодовольно ухмыльнулся тот и сунул руку в задний карман. – Держи визитку, все солидол. А что, хочешь пофоткаться? Мы и ню можем… Ну, без всего… – и Вадим игриво вскинул бровь.

– Нет-нет, мне для работы… Ты ведь музыкантов можешь снять? И видео, например, записать…

– Для тебя – все что угодно. И даже со скидкой.

Надя вздохнула, заранее жалея о своем решении, и поднесла визитку к глазам. «Кукушкино гнездо», – значилось там.

Глава 7

– Только пришлите сначала макет афиши для согласования, – Надя крепче сжала телефон.

– Зачем? – удивились на том конце. – У нас никогда не было с этим проблем!

– Это наше условие, – настаивала Надя. – Или мы сами займемся полиграфией, потому что ошибки недопустимы!

– У нас общий шаблон. Послушайте, ни один исполнитель еще не жаловался…

– Тогда вышлите свой шаблон. Логотип «Зарядья» и все, что необходимо. Наш фотограф подгонит по образцу.

В трубке что-то засопело и зашуршало, потом послышался раздраженный выдох.

– Хорошо, Надежда. Макет в пэдээф будет у вас на почте завтра.

– Прекрасно! – Надя сбросила звонок. – Будешь знать, с кем связался! – И торжествующе крутанулась в кресле.

Хотела уже закинуть ноги на стол, как и подобает крутейшему агенту всея Руси, которого пусть и временно, но пустили в отдельный кабинет, но в дверях показалась любопытная мордашка Лизы.

– Прости, я не помешала? – она просочилась внутрь прежде, чем Надя успела ответить.

– Да нет… – Надя сделала вид, что просто вытянула ноги для разминки, повертела ступнями и спрятала обратно под стол. – Заходи… Чаю?

– Не-не, я ничего не буду, – Лиза скромно улыбнулась, отчего на ее почти детских щеках появились задорные ямочки.

Будь она мальчиком, ее бы непременно взяли играть Буратино: вздернутый носик, тонкая угловатая фигура, но главное – вечно восхищенно горящий взгляд. Будто она все в этом мире видела впервые, и от каждой вещи приходила в неописуемый восторг.

Надя обычно сторонилась таких людей. Ну не может быть нормальный человек все время веселым и бодрым: это либо психопатия, либо наркотики, либо умелая ложь. Да и себя Надя рядом с Лизой всегда чувствовала старой и занудной. Впрочем, никто другой в агентстве в Лизе подвоха не замечал, напротив, она влилась в коллектив меньше, чем полгода назад, а уже стала чем-то вроде дочери полка. Олег Натанович млел и таял, афиши Лизиных подопечных вешал на самые видные места и даже в приемную, клиенты непонятно зачем делились с Лизой концертными цветами и дарили ей шоколадки при каждом удобном случае. Надю вот за все годы работы даже заскорузлой липкой карамелькой никто не угостил.

– Слушай, я просто хотела сказать… – Лиза взволнованно замялась. – Я видела ваш последний ролик… Ну, где Платон с Ольгой Ларионовой… Это нечто! И как ты только все это придумала?