Injectio платины-2

— Вы заставляете меня чувствовать себя неудобно перед другими невестками, госпожа Азумо, — продолжила упорствовать служительница богини милосердия. — У госпожи Эгоро маленькая дочка. Ей будет очень тяжело в такой тесноте. Нет, Азумо-ли, я настаиваю, пусть госпожа Ошо вернётся к себе, а мы вдвоём переночуем в комнате госпожи Анно.

— Ну, если таково ваше желание, дорогая золовка, — беспомощно развела белыми, холёными руками супруга хозяина дома. — Тогда я уступаю.

Обернувшись к стоявшим за спиной служанкам, она коротко спросила:

— Слышали?

— Да, старшая госпожа, — синхронно поклонились все три.

— Угара, — обратилась Азумо к одной из них. — Передай госпоже-наложнице Ошо, что она может вернуться к себе.

— Слушаюсь, старшая госпожа, — ещё раз поклонилась служанка.

— И пусть Анно-ли тоже к ней отправляется, — после короткого размышления уже в спину ей добавила жена начальника уезда.

Угара обернулась.

— Да, старшая госпожа.

… и вновь зашагала через двор.

Когда Ия, обвязав голенища сапог верёвочками, встала на ноги, супруга хозяина дома проговорила с виноватой улыбкой:

— Господин запретил задавать вам вопросы Амадо-ли, но как же мне обращаться к вашей молодой спутнице?

— Зовите просто «гостья», — помедлив, ответила монашка, добавив извиняющимся тоном: — Это ненадолго, дорогая невестка. Завтра господин всё объяснит.

— Надеюсь, этого не придётся ждать слишком долго, — доверительно понизила голос собеседница. — Иначе мы все просто умрём от любопытства.

— Ну что вы, Азумо-ли! — с шутливым испугом вскричала золовка. — Господин слишком любит вас, чтобы допустить подобное.

— Я приказала приготовить баню, — посерьёзнев, сообщила невестка. — Надеюсь, вы не откажетесь ополоснуться, Амадо-ли?

— С удовольствием! — воскликнула монашка.

«А мне, значит, грязной ходить?» — раздражённо подумала девушка.

— Вас, госпожа гостья, — словно прочитав её мысли, обратилась к Ие жена чиновника, — Оджина пока проводит в комнату. Вы сможете помыться чуть позже.

— Благодарю вас, госпожа Сабуро, — поклонилась Платина, облегчённо переведя дух и помня, что обращаться по имени даже с добавлением частицы «-ли» можно лишь к очень близкому человеку или к младшему члену семьи в сугубо неформальной обстановке при отсутствии посторонних.

— Быть может, вам подобрать более подходящую обувь? — внезапно предложила собеседница.

Девушка вспомнила расшитые яркими узорами матерчатые туфельки жён начальника уезда и решила, что в таких далеко не уйдёшь. Но и возиться с сапогами там, где то и дело приходилось разуваться, тоже надоело. Не зная, что ответить на столь неожиданное и щедрое предложение, она вопросительно посмотрела на монашку.

Та еле заметно пожала плечами, предоставив ей право самой выпутываться из данной ситуации.

— Благодарю, госпожа Сабуро, — медленно заговорила Платина, тщательно подбирая слова. — Это было бы чудесно.

Улыбка супруги хозяина дома стала ещё снисходительнее.

— Только, если можно, — продолжила Ия. — Недорогие.

— Ценю вашу скромность, госпожа гостья, — её речь явно насмешила собеседницу. — Но, хвала Вечному небу, наш господин достаточно богат.

— Возможно, я неправильно выразилась, госпожа Сабуро, — поймав недовольный взгляд старшей спутницы, торопливо поклонилась девушка. — Просто мне бы хотелось обувь в которой… удобно долго ходить.

— Ах, вон что вы имели ввиду, — понимающе кивнула жена чиновника. — Тогда я прикажу подобрать вам дорожные туфли.

— Спасибо, госпожа Сабуро, — едва не выдохнула от облегчения Платина.

— Не забудьте о наших вещах, Азумо-ли, — напомнила монашка, когда они направились к зданию с высокой черепичной крышей, всё внутреннее пространство которого занимал один большой, богато убранный зал.

— Икиба! — бросила через плечо супруга хозяина дома. — Проследи, чтобы всё доставили в комнату госпожи Амадо Сабуро.

— Да, старшая госпожа, — поклонившись, пожилая служанка в зелёном, меховом жилете и с серебряными серьгами в ушах осталась выполнять полученное приказание.

Не доходя до горбатого каменного мостика, перекинутого через замёрзшую лужу, жена начальника уезда неожиданно безапелляционно заявила:

— Дорогая золовка, пусть Оджина проводит вас в баню, а комнату госпоже гостье я покажу сама.

Монашка резко обернулась. Поймав её обеспокоенный взгляд, девушка пробормотала, скромно потупив глазки:

— Мне бы не хотелось утруждать вас, госпожа Сабуро. Лучше я постою и подожду слуг с вещами.

— Нет-нет, — покачала затейливой причёской женщина, проговорив с затаённой издёвкой: — Вы же наша гостья, госпожа гостья. А когда гость доволен, рады и хозяева. Не расстраивайте нас, госпожа гостья.

— Как я могу себе такое позволить, госпожа Сабуро?! — картинно разведя руками, Ия, не удержавшись, добавила в голос изрядную толику яда, подумав с горечью: «Тётка, похоже, порядочная стерва. А она здесь самая главная. Вот же ж повезло. Ладно, пока осмотримся, а там видно будет».

— Пойдёмте, госпожа гостья, — собеседница сделала приглашающий жест, и камни в украшавших белые пальцы перстнях разноцветно сверкнули в лучах яркого зимнего солнца.

— Только после вас, госпожа Сабуро, — столь же любезно ответила Платина.

Кивнув, супруга хозяина дома стала подниматься на мостик.

Отстав на пару шагов, девушка двинулась следом. Поравнявшись со всё ещё стоявшей монашкой, она услышала тихий шёпот:

— Не расстраивайтесь, Платино-ли. Госпожа Азумо вовсе не такая сердитая, какой хочет казаться.

— Надеюсь, Сабуро-ли, — вздохнула Ия.

Перебравшись на другой берег прудика, жена начальника уезда направилась к жилому крылу, перпендикулярно примыкавшему к другому почти столь же высокому и массивному зданию, как и то, внутри которого находился всего один просторный зал, а служанка с её золовкой пошли в другую сторону.

Поскольку покои главной жены, где ей уже довелось побывать, располагались слева от второго большого дома усадьбы, путешественница между мирами поняла, что комнаты наложниц устроены напротив друг друга в одинаковых с виду строениях по разные стороны внутреннего дворика.

Те же четыре решётчатых, затянутых полупрозрачной бумагой окна, та же пара выходящих на веранду двустворчатых дверей, возле одной из которых застыла девушка в длинной, зелёной юбке и стёганном жилете поверх синей кофты.

— Это Усуя, — небрежно представила её супруга хозяина дома. — Пока вы здесь, она будет вашей служанкой.

— Спасибо за заботу, госпожа Сабуро, — помня уроки своей старшей спутницы, поблагодарила собеседницу Ия.

Вновь пришлось разуваться под насмешливо-сочувственным взглядом жены чиновника.

Гладко оструганные доски веранды казались ледяными даже сквозь тёплые носки. Поэтому, едва Усуя распахнула двери, девушка, не дожидаясь приглашения, решительно шагнула в комнату.

«Ура, здесь, кажется, тоже топят!» — обрадовалась она, стараясь сохранить невозмутимо-вежливое выражение лица.

Прямо напротив входа располагалась узкая лежанка, покрытая пёстро расшитым покрывалом. В стороне у стены стояла низкая кровать с резными спинками, завешанная чем-то вроде балдахина из прозрачной ткани.

Кроме того Ие бросились в глаза привычного вида длинный, низенький шкафчик с расставленными на крышке безделушками и вазами, в одной из которых торчал засушенный цветок на длинном стебле, круглый столик с тремя табуретками, разрисованная причудливым пейзажем высокая ширма, туалетный столик и нечто напоминающее шифоньер с решётчатыми, затянутыми тканью дверками.

Вся мебель была изукрашена причудливой резьбой и поблёскивала от покрывавшего её лака. На задрапированных светло-бежевой тканью стенах висели картины с изображением гор, водопадов и цветов.

«А неплохо живут наложницы глав местных администраций», — усмехнулась про себя Ия, ставя сумку с вещами из своего мира на табурет.

Обернувшись, она встретилась взглядом с карими глазами жены начальника уезда. На сей раз женщина смотрела на неё с плохо скрытым удивлением и вроде бы казалась разочарованной.

«Она что думала, я раскрою рот от удивления или бухнусь в обморок при виде такого богатства? — мысленно фыркнула путешественница между мирами. — Не дождётесь!»

Однако после секундного размышления всё же проговорила:

— Благодарю вас, госпожа Сабуро, что позволили остановиться в такой чудесной комнате.

— Ну, что вы, госпожа гостья, — делано смутилась собеседница, буквально вцепившись взглядом в лежащую на табурете сумку. — Мне стыдно, что приходится предлагать вам столь убогое жилище.

— Вам нечего стыдиться, госпожа Сабуро, — держа в голове наставления монашки, решилась возразить Платина. — Все комнаты, которые мне выпала честь видеть, оформлены очень красиво, с изяществом, выдающим прекрасный вкус хозяйки.

«До чего слащаво, даже противно, — неожиданно подумала она, с трудом давя вспыхнувшее раздражение. — Надо привыкать, если здесь так принято. Ничего не поделаешь — другая культура».

— Спасибо за лестную оценку моих скромных способностей, — грациозно кивнула женщина, и золотые подвески на шпильке вновь мелодично звякнули.

— Принеси нам чаю, Усуя, — приказала она, опускаясь на табуретку.

«Мне бы от старого чая поскорее избавиться, — мысленно вздохнула Ия. — А не новый глотать. Только не будешь же спрашивать такую утончённую даму: как пройти в сортир? Не поймут-с».

— Слушаюсь, старшая госпожа, — служанка повернулась кругом, и девушка увидела спускавшуюся почти до поясницы шёлковую, малиновую ленточку, вплетённую в конец толстой, подвёрнутой косы.

— Господин велел не задавать вам вопросов, госпожа гостья, — женщина скривила ярко накрашенные губы в подобие улыбки. — Но он не запрещал мне на вас смотреть.

— Вряд ли вы увидите что-то интересное, госпожа Сабуро, — усмехнулась собеседница, не пряча глаз под холодным, испытывающим взглядом.

— А вы не очень хорошо воспитаны, госпожа гостья, — посетовала жена начальника уезда.

— У меня много и других недостатков, госпожа Сабуро, — вздохнула Платина, но играть в «гляделки» с супругой хозяина дома перестала, сфокусировав взгляд на картине за её спиной.

Примерно с полминуты в помещении стояла давящая тишина. Девушка не знала, что сказать, а собеседница молча разглядывала её, словно нечаянно выигранный копеечный приз, гадая: то ли сразу выбросить в мусорное ведро, то ли подождать? А вдруг на что-нибудь сгодится?

Тонкая дверь с заклеенными бумагой окнами в верхней части позволяла прекрасно слышать всё, что происходит на веранде. Когда оттуда донёсся звук приближавшихся шагов, женщина вдруг спросила:

— Вам нравятся ранние работы Хоммо, госпожа гостья?

— Что? — вздрогнула та от неожиданности.

— Вы так пристально рассматривали его «Плачущую сливу», — с лёгкой издёвкой пояснила супруга хозяина дома. — Что мне захотелось узнать, как вы относитесь к творчеству этого художника.

— Красиво, госпожа Сабуро, — Ия постаралась ответить как можно неопределённее.

Тут в дверь постучали, и женский голос произнёс:

— Принесли ваши вещи, госпожа гостья.

— Пусть заносят, — ответила вместо неё жена начальника уезда.

В комнату вошла знакомая служанка с узлами и мужчина с корзиной.

— Поставьте туда, — распорядилась Азумо и обратилась к замершей собеседнице. — Вам ещё что-нибудь нужно?

— Нет, госпожа Сабуро, — ответила та, чуть склонившись в коротком поклоне.

— Тогда можете идти, — отпустила слуг женщина.

— Простите, госпожа гостья, — делано извинилась она, едва за ними закрылась дверь. — Я всё-таки задала вам вопрос. Не смогла сдержать любопытства. Хотя…

Она лукаво прищурилась.

— Я же не спрашиваю: кто вы и что с вами случилось?

Её прервал робкий стук.

— Кто там? — поморщилась жена чиновника, явно раздосадованная тем, что ей не дали закончить свою мысль.

Ответ последовал незамедлительно:

— Это я — Усуя, старшая госпожа. Принесла чай.

— Войди.

Служанка внесла поднос, на котором красовались фарфоровый чайник с торчавшей в сторону длинной ручкой и пара прикрытых крышечками чашечек.

Не выставляя посуду, она опустила поднос на стол перед хозяйкой и, отступив к стене, застыла, потупив взор.

Приподняв крышечку, Азумо заглянула в пиалу, после чего, удовлетворённо улыбнувшись, лично наполнила её горячей водой.

— Я не знаю, какой чай вы предпочитаете, госпожа гостья, — любезно улыбнулась она, наливая кипяток во вторую чашку. — Но, полагаю, горный дунфань вас не разочарует.

— Надеюсь, госпожа Сабуро, — натянуто улыбнулась Ия, едва не взвыв от досады: «Да когда же ты уйдёшь, чурка раскрашенная?!»

— Куда же вы торопитесь, госпожа гостья? — поморщилась женщина, когда Ия потянулась за чаем. — Дайте ему немного настояться, чтобы по достоинству оценить вкус.