Дзэн победы. Операция «Каминг-аут»

Опер сложил документы, застегнул папку и, попрощавшись, пошел на выход. Ну что же, первая утренняя задача выполнена успешно.

Партия неучтенных российско-южнокорейских (точнее китайских) телевизоров действительно существовала в природе. Только вот никакого отношения к эвакуации группы она не имела, служила для отвлечения. Фуру, оборудованную неотслеживаемым маячком, под Новоселовкой встретит "экономическая контрразведка" СБУ, уже заготовившая бравурный пресс-релиз о "блестящей операции по пресечению контрабанды". Это был подарок "службе божьей" от ее недавнего шефа, куратора группы государственных ликвидаторов Городецкого, чтобы в главном деле не путались под ногами.

Ага, вот и главная задача! По улице мчался классический кортеж из двух машин — впереди бронированный "Мерс-членовоз", за ним брутальный джип с охраной-сопровождением.

Назгул взял планшет, запустил VPN. Переадресовался на сайт, который через хитрый скрипт делал физический транзит по каналу мобильной связи из Нидерландов в предместье американской Санта-Барбары, попутно заменяя все куки и служебную информацию.

Залогинился в местный церковный чат, где американские домохозяйки обсуждали мамские проблемы и кулинарию. Отписал: "Девочки, у Сэма в магазине, ну вы знаете, делают отличное тесто для пончиков! Ща выложу видосик, просто объедение получилось! Вау! Цем-цем!" После чего стер все данные и закрыл планшет.

Едва заончил, как за окном послышался рокот моторов. По улице, возглавляя колонну, горделиво двигался варварски размалеванный БТР.

• Хелло, "Мото"! — прочитав бортовую надпись, сказал Назгул.

Глава 3

Черный «Майбах» бесшумно подрулил к железным воротам. Из калитки вышел офицер госохраны. Дождавшись, когда опустятся стекла, попросил предъявить документы. Сидящий рядом с водителем крепкий парень в черной кожаной куртке протянул два паспорта и пластиковый пропуск. Офицер сверил фото. Все трое: водитель, охранник и пассажир на заднем сидении — крепкий властный мужчина, были в утреннем списке.

Когда ворота, ведущие во двор Администрации президента поползли в сторону, открывая проезд, у пассажира на коленях ожил планшет. "Girls! At Sam's store, you know, they make great donut dough! I'll post the stream, it's just a merger!" — отписалась в чате чернокожая Кенди с волосами, упрятанными под стильный хиджаб.

Городецкий выключил планшет и откинулся на упругую кожу сиденья.

В сообщение вчитываться не стал, оно не несло никакой информации. Существенным было то, с какого из аккаунтов отписался координатор. Чернокожая мусульманка из Санта-Барбары означала, что ночь прошла спокойно, все члены группы на месте, а объект перемещается в городе по обычному графику.

Дело теперь за малым…

— Машину поставьте справа на стоянке, пожалуйста, — попросил офицер.

Городецкий дорогу к нужному кабинету нашел бы без провожатого, но протокол есть протокол. Двигаясь в кильватере у парня лет двадцати пяти, поднялся на лифте, прошел по длинному безлюдному коридору и был заведен в приемную.

— Президент пока занят, подождите, пожалуйста! — сказал провожатый, указывая на кресла, расставленные вокруг кофейного столика. — Чай, кофе?

— Если можно, то чай, — сказал Городецкий.

Интересно, кто же там у Верховного в кабинете в такую рань? Знакомых машин на парковке он не заметил. Ладно, выйдет — увидим.

Официантка выставила на столешницу фарфоровые чайник и чашку, вазочки с конфетами и разными сластями. Конфеты были швейцарские, очень вкусные.

Городецкий посмотрел на часы. Зная регламент, свой телефон и прочую оргтехнику он оставил в машине, так что ближайшие минимум полчаса придется размышлять о вечном.

Должность директора СБУ, полученную на волне скандала, который он сам же и спровоцировал, Городецкий оставил без сожаления. Главное было сделано — по окопавшемуся внутри организации и работающему исключительно на себя преступному картелю был нанесен удар, от которого ВИП-оборотни в золотых погонах уже не смогли оправиться.

Четыре месяца назад Городецкий, воспользовавшись как поводом, убийством друга и учителя, Ореста Петровича Мамонтова, вставшего на пути у этой организованной преступной группировки, с разрыванием тельняшки и посыпанием головы пеплом, буквально выбил у президента разрешение на ликвидацию ключевых фигурантов дела.

Орест был куратором и наставником, так что Шульга и его команда отнеслись к операции не просто с особым тщанием, а буквально душу в нее вложили. Устранение начальника одного из ключевых управлений службы прямо на стрелке с российским вором в законе, вызвало мощнейший общественный резонанс. Городецкий возглавил следственную комиссию, а после того как прежний директор написал заявление об отставке, занял его кабинет. Цинично было воспользоваться смертью учителя для решения личных вопросов, но сам Мамонтов бы одобрил.

Три месяца нахождения во главе политической силовой структуры страны лишь подтвердили то, что Городецкий знал и безо всяких инсайдов. Там все было не просто плохо, а беспросветно. На сохранившийся уклад КГБ наложились волчьи законы рыночной экономики, так что нынешняя "служба божья" представляла собой не особо полезный для страны в целом мурчально-бюрократический конгломерат.

Помимо уничтоженной шайки после быстрой, но тщательной проверки внутри конторы обнаружилось еще не меньше пяти масштабных и активно действующих бизнес-картелей.

И неважно, кто занимал кабинет на Банковой, пророссийский продажный ставленник или же искренний патриот. Реформировать многократно инфицированную систему можно было разве что масштабным и тотальным применением нафтеново-пальмитиновой кислоты, более известной как напалм…

Очередной директор — навязанный сверху политический назначенец, — полностью зависел от аппарата, как от шеи, которая решает, куда смотреть голове. Проведя три месяца в этом византийском королевстве кривых зеркал, Городецкий, человек практический и конкретный, не обращая внимания на неизменные шепотки, передал контору под руку одного из относительно честных и толковых отставных генералов и вернулся на позицию советника президента. Но эта безумная стажировка оказалась временем, потраченным вовсе не впустую. Из кабинета на Владимирской он вынес все необходимые связи и, главное, понимание происходящих внутри процессов и гигабайты первоклассного компромата. Все это позволяло претендовать на более высокую ступеньку в сложившейся иерархии власти.

Отвлекая от размышлений, за стойкой оживился незаметный до того референт.

— Господин Городецкий, Президент готов вас принять!

Странно, подумал он, поднимаясь в кресле, из кабинета никто не вышел…

Караульный в парадной форме распахнул створку, Городецкий вошел.

На стене работал большой телевизор, шли новости патриотического канала.

— Так называемый пресс-офицер министерства обороны ДНР, — вещала украинская дикторша, — объявил, что во главе колонны на параде, посвященном Девятому мая в Донецке, будут идти две боевых машины — "Герой ДНР Михаил Гиви" и "Герой ДНР Арсений Моторолла". Под такими кличками известны два полевых командира террористов, отличавшихся особой жестокостью по отношению к украинским военнослужащим и бойцам добровольческих батальонов. Моторолла, Арсен Павлов, был взорван в лифте шестнадцатого октября 2016 года. Гиви, Михаил Толстых, уничтожен выстрелом из реактивного огнемета восьмого февраля 2017 года…

На этом положительные эмоции закончились. Городецкий оторвал взгляд от экрана и молча выматерился. Человек, который сидел за столом напротив Гаранта, был последним, кого бы он хотел здесь и сейчас видеть.

Глава 4

Из окна квартиры на третьем этаже кирпичной хрущевки отлично просматривались особняки на противоположной стороне улицы. Чуть отодвинув занавеску, Дайми проследила, как Шульга сворачивает во двор, бросила привычно-оценивающий взгляд на объект и отошла от окна.

Однушку немногим больше собачьей будки, Шульга и Дайми сняли у деда, уехавшего к дочери в Белую Церковь, как граждане России, супруги Сергей и Анна Ивакины. По легенде они приехали из Кирова, чтобы наладить поставки в молодую республику швейных машин и микроволновок тамошнего завода «Маяк».

Так как основной продукцией этого приуральского предприятия были боеприпасы, для местных органов нахождение в городе «инвалида второй группы с диабетом» и его жены, соучредителей фирмы «Кировснабсбыт» было вполне оправданным и понятным. Помимо документов прикрытия у Шульги имелся военный билет старшего лейтенанта вооруженных сил ДНР, а у Дайми — паспорт с луганской пропиской.

Прожили неделю, стараясь привлекать поменьше внимания — нечастые выезды в город, встречи с "деловыми партнерами", походы по магазинам. В основном же изучали график активности на объекте. К счастью сегодня рутина должна закончиться.

От входной двери донесся тихий условный стук, заскрипел ключ в замке.

Шульга в своем донецком прикиде выглядел лет на десять старше своих тридцати пяти. Встретила бы такого — в машину точно не села, как в прошлом сентябре, когда он ее завербовал.

— Что там? — спросила Дайми, возвращая пистолет под подушку.

— Все без изменений! — сказал командир. — Разве что боевая техника в городе. К параду готовятся.

День для операции выбран был не случайно. Любой мало-мальски разбирающийся в армейских традициях, знает, что наиболее уязвимой постсоветская армия бывает строго три раза в году: первого января, двадцать третьего февраля и девятого мая…

— Добро получено?

— Назгул отписался, что все по плану. Объекты на местах. Но Киев пока молчит.

Снайпинг — наука точная, у Дайми все было расписано по секундам. Плюс, конечно, важен настрой. Она недовольно нахмурилась.

Шульга отнес на кухню принесенный из магазина пакет. Послышался пшик, звук жидкости выливаемой в раковину. Образ нужно было выдерживать до конца на случай любого неожиданного визита. За пивом мужик с утра выбирается не для того, чтобы его в холодильник спрятать…

Дайми еще раз пробежалась по графику. Парад начинается в десять. Судя по репетициям, ритуал чисто совковый. Ну там все эти объезды, речи, торжественные прохождения. То есть закончат где-то к пол-первому, как и в прошлом году. По имеющимся данным, в два часа у здешней верхушки банкет. Меньше часа там цель точно не пробудет. То есть нужно быть в полной готовности после трех.

Забрать винтовку из соседней пустой квартиры, в которой они устроили склад, переодеться для отхода, подчистить все за собой, чтобы исчезнуть сразу же после выстрела, на это уйдет самое большее — час. Все остальное время придется маяться в ожидании. Но у Дайми были другие планы.

Шульга с прошлого года, после бурного свидания в день знакомства поддерживал с ней исключительно рабочие отношения. Дайми, хоть ей он очень понравился, против корпоративной этики не возражала. Да и здесь в Донецке, всю неделю пребывания в четырех стенах Шульга вел себя сдержанно, как противный герой книжки допотопного графомана из интернатской библиотеки. Дайми, в то время испытавшая первые радости хорошего секса, так и не въехала, какого хрена молодые Рахметов и Вера Павловна проведя столько времени под одной крышей и официально расписанные, так и не сподвиглись удовлетворить хотя бы первичное сексуальное любопытство.

Все семь дней, точнее ночей, в одиночку отлеживая бока на мерзком старом диванчике, Дайми лелеяла коварные планы. В прошлом году, когда Шульгу ранил маньяк, дала себе слово, что если он выживет, устроить ночь, которую он надолго запомнит, а такое обещание нужно держать. Ну ладно, вот значит сейчас и попробуем…

Шульга вернулся с кухни.

— Ты директрису проверила? Новые помехи, ветки не появились?

— Так точно! Зона стрельбы как на ладони, товарищ майор. Только вот есть проблема…

— Что еще?!

— С мотивацией перебои.

— Какой мотивацией? Анна, не греби мне мозги, мы не на корпоративном тренинге!

Непонятливый и злой Шульга был забавен. И возбуждал.

— Ощущается общий дискомфорт, командир. Понижение остроты зрения и реакции…

— Не морочь голову, чего надо?

— Нужна профилактика.

— Говори, не тяни!

— У нас на чемпионатах по биатлону врач команды рекомендовал для снятия стресса и обострения чувств умеренный секс за шесть-восемь часов до старта.

До Шульги, наконец, дошло. Он нахмурился, затем ухмыльнулся.

— Я так понимаю, что к началу соревнований ваш врач и тренер были от этой профилактики выжаты как лимоны?

Ага. Как гондоны, подумала Дайми. Оба были геями и на девок смотрели как на манекены с винтовками и на лыжах, потому приходилось справляться своими силами. Сама же, до конца играя серьезную роль, сказала.

• Как бы то ни было, товарищ Ивакин, но, невзирая на ваш диабет, уж извольте исполнить свой супружеский долг. Не удовольствия ради, а исключительно в целях выполнения боевой задачи… — И скинула курточку.

Когда взгляд мужчины, подсознательно ожидающего увидеть бюстгальтер, упирается в грудь третьего размера с топорщащимися сосками, дальнейшие его действия предсказуемы.

Для усиления эффекта Дайми прижалась, вытянула футболку Шульги из треников, запустила под нее руку, провела ноготками сверху вниз по груди. Почувствовав низом живота, что дело налаживается, и командир на глазах приходит в нужный настрой, смачно впилась ему в губы. Доведя таким образом до кондиции, потянула на себя, чтобы упасть на диван.

— Подожди, — простонал Шульга. — Только уточню как там Галл, время!

Глава 5

Заброшенный дренажный тоннель вонял болотом, грязью и сыростью. Перед тем как в него полезть, Галл скривился и глубоко, сам себя жалея, вздохнул.

Галл приехал в ДНР под своей настоящей фамилией, Петр Давидович Клейн. Ну как настоящей, этот паспорт он раздобыл сразу же после того как откинулся, по нему несколько раз пересекал границу с Россией и проходил контрольные пункты на линии разделения. Потому он у местной уголовки никаких особых подозрений не вызывал. Тем более у работодателя. Малопьющие сварщики тут были в цене, так что даже еврейское ФИО не вызвало никаких нареканий.

Если уж совсем точно, то работал он не сварщиком, а как раз наоборот, резчиком. В ДНР ничего не строили, зато торговали металлоломом в промышленных масштабах. Галл уже прикинул, что такими темпами года через три здесь вместо заброшенных заводов и шахт будут торчать лишь бетонные фундаменты. Да и те предприимчивое в плане украсть и пограбить местное население тоже на щебенку растащит.

На бывшей шахте Галл проработал две недели, как папа Карло, в маске и с электродом. Специально устроился на объект, который находился в "стадии завершения". Вчера перед праздником бригаде дали расчет, а завтра утром он, вместе с двумя десятками таких же «хохлов-гастарбайтеров», должен был автобусом отправляться в Ростов, откуда их самолетом перекинут на вахту, нефтяные вышки обслуживать.

Не успел Галл углубиться в тоннель, как старая кнопочная "Нокиа" ожила двукратным вибровызовом. Рекламная СМС, предлагающая услуги местного такси, была от Шульги. Галл кинул в ответ СМС-ку по короткому номеру "все в порядке, выхожу на позицию".

Закладка была сделана метрах в двадцати от входа, бомжи и наркоманы так глубоко не забираются. Разглядев в полумраке метку, Галл ножом отковырял камень, сунул руку в проем, вытащил увесистый пакет. Разрезав, первым делом достал дорогой фильтрующий респиратор, натянул и наконец-то облегченно вздохнул. С его обостренным нюхом даже короткое путешествие по тоннелю было реальной пыткой.

Прошел дальше, до намеченной заранее ниши. Там развернул и надул при помощи баллончика со сжатым воздухом удобную двухслойную палатку. Ткань была черной и не различалась на фоне стены. Залез вовнутрь, застегнулся, включил лампочку, разобрал снарягу.

Активировав рацию, проверил, как работает оставленный неподалеку от входа ретранслятор. Назгул отозвался на запрос в течение тридцати секунд. По его линии также все шло по плану.

Следующим этапом было тестирование боевого устройства. Галл произвел визуальный осмотр боевой части, проверил оба детонатора, основной и резервный, запустил тест платы управления. Все работало. Упаковал в контейнер, положив на колени ствол, откинулся спиной на упругую стенку, прикрыл глаза. До начала операции оставалось около трех часов.

Глава 6

Блокпост на въезде в Авдеевскую промзону был за годы позиционной войны выстроен капитальный. С лабиринтом-отсекателем, бетонной огневой точкой, надежным трехскатным блиндажом, в котором можно отсидеться при серьезном обстреле.

Варяг остановил свой Лендровер, идущий в голове небольшой колонны, как положено, за пять метров до шлагбаума. Машинально провел рукой по ствольной коробке закрепленного между сиденьями автомата, поправил броник, скинул куфию, укрывающую лицо. И ощутил себя в привычной атмосфере. Для тех, кто воевал в четырнадцатом, нет никакого ООС, есть АТО, где особая жизнь и свои законы…

Из укрытия выскочило двое бойцов, упакованных не хуже чем американцы в Ираке. Броники, кевларовые воротники, тактические маски с ночными стеклами, оружие на груди, крепление трехточечное. Определенно вопреки строжайшим запретам патрон в патроннике. За чернеющими амбразурами угадывался нацеленный ствол "Дашки".

Бойцы грамотно подошли к машине, один сбоку от водительской двери, второй страхует с расстояния нескольких метров. На территориях "горячих" укрепрайонов обычные пароли не работают, а пропускным режимом заведует лично командир находящейся на позициях тактической группы. Рассказывали, что толковые контрачи, из тех, что без разрешения комбата родную маму на объект не допустят. Как-то раз на такой же точке завернули кортеж министра, а уж положенных мордой в землю борзых селфи-депутатов было вообще не счесть.

— Варяг! — тихо представился Варяг через опущенное стекло.

— Апостол, это «Фонарь»! — сказал боец в Харрис. — Тут Варяг, как предупреждали…

— Дай ему связь! — отозвалась знакомым голосом рация.

— Боец протянул через окно гарнитуру.

— Сколько вас? — в своей обычной манере без здрасьте-досвидания поинтересовался Апостол.

— Кроме меня семнадцать, разведвзвод. Я на джипе, они на бетере. Плюс Спринтер, бронированный…

— Проезжай! Людей и технику оставь на третьей площадке. Сам сразу ко мне.

— Третья площадка — это где?

— Хлопцы покажут.

В Лендровер забрался сопровождающий, бойцы подняли шлагбаум. Варяг моргнул стоп-сигналами, сзади зарычал БТР. Тронулись по длинной улице с убитым асфальтом и разбросанными справа и слева промышленными объектами. Зеленеющая километрах в полутора посадка была уже на той стороне.

Углубившись метров на двести, по указанию сопровождающего оставили бетер, Спринтер и Лендровер под прикрытием полуразрушенной бетонной стены. Разведка посыпалась с брони, словно тряхнули яблоню, рассредоточилась, слилась с местностью.

Варяг с командиром взвода, под одобрительным взглядом бойца присели у выступа, выждали пару минут. Убедившись, что их прибытие если и не прошло незамеченным, то, во всяком случае, осталось без внимания, двинулись ко входу в укрытие. На той стороне, по разведданным, сегодня ротация, и это тоже было учтено при планировании…

Сопровождающий и комвзвода остались, Варяг двинулся к приземистому зданию. Зашел с торца, забрался вовнутрь через широкий пролом. По бетонной лестнице спустился в неожиданно глубокий подвал.

У металлической «бункерной» двери стоял часовой. Здесь уже коды и пароли не требовались, за их прибытием наблюдали видеокамеры.