Помоги проекту - поделись книгой:
Все они двинулись назад, к тяжелым воротам, и в тот самый момент, как они достигли выхода, с диким оглушительным ревом, какого еще не слыхали эти места, лось ринулся на своих тюремщиков; но те юркнули в ворота, захлопнули их и задвинули массивные засовы.
И как раз вовремя. В следующее мгновение великан ударил всей своей тяжестью в преграду. Огромные крепкие петли и железные прутья ограды около ворот звякнули, задребезжали и даже чуть подались под страшным толчком. Но в тот же миг выпрямились и отбросили назад нападавшего.
Лось с недоумением взглянул на препятствие, такое слабое по виду и такое непреодолимое… Потом он отвернулся с презрительным видом и пошел осматривать свои новые владения.
Сперва лося называли «Великан дяди Адама». Но вскоре служащие и посетители сада сократили, как это всегда бывает, данное животному название, и вместо «Великана дяди Адама» в лосином загоне оказался «Дядя Адам»…
Между тем пленник заинтересовался осмотром своих новых владений, и негодование его стало остывать. Уединиться здесь было негде: лиственные деревья стояли обнаженными, а хвойные — далеко одно от другого. Не было густых еловых и можжевеловых зарослей, в которые он мог бы уйти. Но от надоедливых людских глаз все-таки можно было спрятаться за какой-то грубой деревянной постройкой; а там оказались ледяные сосульки, висевшие с крыши, и сугроб снега под стеною, холодное прикосновение которых к морде и языку помогало лосю почувствовать себя здесь, как дома…
Лось пошел дальше через отлогий холм, в долинку. Здесь вдруг среди деревьев он наткнулся на странное препятствие, похожее на гигантскую паутину. Сквозь нее он мог явственно видеть места подальше, и эти места казались ему именно такими, каких ему хотелось бы: там было больше деревьев, и они стояли гораздо теснее чем здесь. Он спокойно толкнул паутинное препятствие, но, к его изумлению, оно не раздвинулось перед ним… Он взглянул на него вопросительно: может ли быть, чтобы такие тоненькие нитки не пускали его вперед? Толкнул их еще раз сильнее, и настолько же сильнее они его оттолкнули…
Горячая кровь ударила лосю в голову, и он с яростью кинулся на паутину всем своим мощным телом; непроходимая, но эластичная, загородь из стальной проволоки подалась, но тотчас же выпрямилась и отдала ему его толчок с такой силой, что он повалился назад через голову.
Упавши с громким мычанием, лось от неожиданности с минуту пролежал кверху ногами, потом вскочил и уставился в полном недоумении на непонятного противника. За последнее время он получил, впрочем, столько странных уроков, что было трудно сразу разобраться в них…
На следующее утро, когда «Великан дяди Адама» с большим удовольствием завтракал молодыми ивовыми и осиновыми ветками, целая куча которых, неведомо как, появилась вдруг около пружинной загороди, несколько человек стали открывать часть загородки шагах в полутораста от него.
Позабывши рассердиться на это вторжение в его область, «Дядя Адам» с любопытством стал наблюдать за людьми. Через минуту вслед за людьми в пределы его владений вошло маленькое стадо лосей, повидимому, совершенно равнодушных к близости людей… Их появлению «Дядя Адам» не удивился, его нос уже давно чуял запах, указывавший, что где-то вблизи есть лоси, но такая дружба их с людьми его поразила.
В стаде было несколько коров и пара неуклюжих телят-годовиков, и «Дядя Адам» радостно двинулся к ним огромными шагами, чтобы встретить их и принять немедленно под свое покровительство. Но еще через мгновение перед глазами его появились два молодых красивых лося-быка, шедших позади стада медленной и полной достоинства поступью. Лось-великан остановился, выставил вперед могучий лоб, заложил назад уши и проревел грозный вызов. Жесткая черная шерсть на его плечах медленно поднялась и встала торчком.
Оба молодые быка изумленно смотрели на эти страшные приготовления. Было вовсе не боевое время года, поэтому они не чувствовали к чужаку ничего, кроме холодного равнодушия. Но он шел прямо на них, и в движениях и во всем виде его выражалась такая угроза, что они не могли не понять, — без боя он не отстанет!.. Биться же теперь, после половины зимы, когда у них нет рогов, было противно всем лосиным обычаям. Впрочем, делать было нечего: приходилось драться.
Глаза молодых лосей тоже начали гневно сверкать, и они, грозно встряхивая головами, выступили вперед, навстречу наглому чужаку. Удивленные сторожа стали поближе к воротам, полуприкрывши их, и один из них, торопливо проскочив наружу, побежал к строению, стоявшему в стороне под деревьями. Когда «Дядя Адам», огромный и невиданно черный, приблизился к стаду, коровы отошли в сторону и стояли там, спокойно поглядывая. Их хорошо кормили, и теперь они были равнодушны ко всему другому в ограниченных пределах их мира. Но бой — всегда бой, и если он состоится, они вполне готовы быть зрительницами.
Между тем великан кинулся на врагов. Одного за другим он сбил их с ног, и они покатились по земле, беспомощные, как новорожденные телята.
Такая полная и мгновенная победа, доказавшая его неоспоримое превосходство, должна бы была удовлетворить «Дядю Адама», но он рассвирепел. Пока побежденные быки пытались подняться на ноги, он бросился на ближайшего из них и стал безжалостно топтать его. Другой между тем встал и, спасая свою жизнь, ударился в бегство, охваченный страхом. Тогда победитель, оставив первую жертву, кинулся преследовать второго быка.
Страшен был вид этого черного гиганта, когда он, с стоявшей дыбом гривой, с вытянутой вперед шеей, с широко раскрытой пастью, с глазами, сверкавшими неукротимой яростью, несся вслед за беглецом огромными прыжками.
Еще мгновение, и он настиг бы свою жертву, но вдруг случилось что-то странное… На голову преследователя накинулась летящая петля, затянулась, свернула на сторону его шею и ударила его оземь так, что он чуть не лишился жизни. Пока его сильные легкие с хрипением пытались расшириться, чтобы вобрать в себя побольше живительного воздуха, налетели другие петли, обвившиеся вокруг его ног; и раньше, чем он пришел в себя настолько, чтобы оказать какое-нибудь сопротивление, он оказался уже надежно скрученным, не хуже того, как недавно спеленал его дядя Адам в снегах Согамока.
В таком виде его и оставили лежать, пока обе его избитые жертвы не были выгнаны прочь из загона. Им отвели другое, более скромное помещение. А черный великан был оставлен в самом лучшем и обширном загоне.
Люди, повалившие великана на землю, вернулись. Они бесцеремонно оттащили его к воротам, распутали связывавшие его веревки и скрылись раньше, чем он успел подняться на нош.
Бык встал, глухо мыча, повернулся к людям и взглянул на них с такой ненавистью, что они подумали, не кинется ли он еще раз на загородь.
Но он помнил полученный уже урок. Несколько минут он стоял, пошатываясь на месте. Потом, как бы подчиняясь власти слишком сильной, чтобы даже ему меряться с нею, встряхнулся всем телом и медленно пошел к своему новому стаду.
К вечеру стало морозить. Нависли тяжелые тучи, в воздухе чувствовалось приближение снежной бури. Сильный порывистый ветер подул с севера. Не видя вокруг подходящего убежища, «Дядя Адам» повел свое маленькое стадо на вершину обнаженного холма, откуда он мог бы оглядеться и выбрать спокойный приют.
Он упорно смотрел в эту враждебную, сгущавшуюся бездну неведомого мрака…
Коровы, чувствуя его силу, инстинктивно жались к его массивным бокам, потом, когда разразилась уже настоящая снежная буря, они вспомнили об убежище, которое приготовил им человек и об обильной еде, ждавшей их там. Одна за другой они стали медленно сходить с холма, направляясь сквозь мрак к тому углу, где, они знали, ворота отперты для них и где дальше открыта дверь в пахнущий теплом сарай.
Великан в недоумении тронулся было, чтобы итти за стадом, но вдруг остановился.
И, вернувшись опять на вершину обнаженного холма, он остался стоять там, высоко подняв голову и глубоко вдыхая ноздрями холодный воздух.
ЗА БЕЛЫМ ЛОСЕМ
Белого лося из Нессинг-Форда первым увидал дряхлый старик Кромбит, бывший лоцман. Случилось это летом. Старик возвращался к себе в лачугу с рыбной ловли на Шиммергринском озере. Шел он охотничьей тропинкой по лесу и вдруг перед вечером, уже в сумерках, услыхал совсем близко пронзительный свист. Вслед за тем перед ним в десяти шагах появилось какое-то белое животное, величиной с лошадь, которое дико и пронзительно закричало и чуть не сбило его с ног.
Старик завопил благим матом, бросил свою рыбу и пустился наутек. Бежал он, не останавливаясь до тех пор, пока не добежал до охотничьего лагеря в долине. Охотники угостили его кофе, а на другой день двое из них пошли с ним к тому месту, где произошла испугавшая его встреча, и нашли следы какого-то огромного зверя.
— Пробежал тут какой-нибудь крупный олень, вот и все, — решили охотники, но Кромбит еще с неделю прожил в их лагере, пока не успокоились его нервы.
Следующим, кто увидел белого зверя, был индеец Огаллон. Он прибежал в поселок без шапки и об одном мокассине и объяснил встречным, что ему в лесу встретился сам сатана в образе красноглазого белого оленя, с громким мычаньем загородившего ему дорогу.
— Велик ли был олень? — спрашивали его.
— Да больше лошади, — отвечал индеец.
— Может быть, это был обыкновенный американский олень?
Индеец отрицательно покачал головой.
— Нет, не похоже.
— А! — сказал охотник Перри и на следующий день отправился в хижину местного лесного смотрителя.
— По всем признакам, это, должно быть, белый лось из местности около Шиммергринского озера или Нессинг-Форда, — заявил Перри. — Теперь он достанется только охотнику, который не поскупится нанять хороших проводников. Я полагаю, что такого великолепного, такого редкого лося лучше было бы добыть живым, чем мертвым. Дождавшись зимы, мы могли бы устроить за ним охоту с собаками по снегу. Как вы думаете, ведь это будет лучше, чем предоставить лося первому встречному любителю-охотнику, только потому, что его карманы наполнены золотом и бумажками?
— Конечно, лучше, — согласился смотритель. — Живой белый лось даст нам не менее, чем полторы тысячи долларов.
Однако Перри ушел лишь после того, как лесничий сбегал к местному трактирщику Ньюмену, и перекинулся с ним несколькими словечками.
— Могу вам сказать, — объявил лесничий, — что если мы при первых же заморозках устроим облаву с полудюжиной хороших собак, то лось будет наш. Мы его изловим и, разумеется, поделим вместе барыши, а кое-что получит и наш свидетель Ньюмен.
Два заговорщика ударили по рукам, обязались держать все в секрете и расстались, дружески распрощавшись.
Но трактирщик Ньюмен очень любил деньги. Следующим посетителем, который забрел к нему, в трактир, был шиммергринский проводник Доллимен. Ньюмен перегнулся через стойку и приставил губы к уху проводника.
— Сколько вы мне дадите, если я вам укажу, где можно будет изловить настоящего белого самца-вапити!? — спросил он с самым искушающим видом.
— Двадцать долларов, — торопливо ответил проводник.
— Двадцать пять! И сейчас же кладите их на стойку!
— Нет. На стойку сейчас я вам положу десять долларов, а двадцать додам после того, как увижу лося.
Сделка состоялась. Проводник убедился в существовании лося и сейчас же послал письмо одному знакомому охотнику-миллионеру в Чикаго. Миллионер в ответ обещал полтораста долларов за сохранение секрета, с условием, что сумма эта будет выплачена после того, как он убьет лося.
Спустя неделю на берегу Шиммергринского озера встретились лесничий и проводник. У каждого из них был берестяной рожок, какие употребляются для приманивания лосей. Тот и другой недоверчиво поглядели друг на друга.
— Что вы здесь делаете с этим рожком в такое время года? — спросил лесничий.
— Полагаю, то же самое, что и вы, — приветливо ответил проводник. — Скажите, вы его не видели?
В конце концов слухи о белом лосе облетели всю округу, и многие из обывателей решили попытать счастья в этом деле.
Про существование лося знал и на этом строил заманчивые планы даже калека Карри Блисс.
Карри, еще в раннем детстве лишился, попав под лошадь, ноги и теперь едва-едва добывал себе пропитание. В наследство от отца ему осталось шестьсот долларов, на которые он купил себе плохенькую лошадку и кабриолет, и возил на них редких приезжающих со станции на станцию. Карри только это и мог делать, а между тем его лошаденка успела уже состариться, и кабриолет принял такой вид, что вот-вот рассыплется.
Раз вечером Карри проезжал лесом один, без седока, и заметил на дороге следы красного зверя.
Следы были совсем свежие, в них еще стояла просочившаяся мутная вода, а когда медленно тащившаяся старая лошаденка поворачивала там, где загибалась дорога. Карри увидел сцену, от которой у него мурашки побежали по спине.
Перед ним, нагнув голову с ветвистыми рогами и широко расставив передние ноги, стоял громаднейший американский белый лось, вапити… Бедный калека даже и не представлял себе никогда, что на свете может существовать такой великолепный зверь. Лось стоял и смотрел на него с диким любопытством, а Карри невольно восхищался им. Но вот лось просвистал и кинулся в чащу, оставляя за собой широкие следы.
Карри решил не упускать исключительного случая.
— Этот лось будет стоить гораздо дороже живой, чем убитый, — сказал он сам себе. — Я никому не скажу про него. И посмотрим, что будет дальше.
Он тотчас же написал письмо директору одного зоологического сада в Соединенных Штатах, спрашивая его, сколько бы директор согласился заплатить за белого лося-самца, размером почти полтора метра в плечах и с громаднейшими рогами.
Ответ пришел довольно неопределенный, но все же директор писал, что если лось будет доставлен действительно такой, каким его изображает Карри, и притом в совершенно исправном виде, то продавец получит вполне достаточное вознаграждение за свой труд.
Карри этим вполне удовлетворился. Но как же калеке изловить гигантского лося-самца? Он обратился за содействием к знакомому индейцу-трапперу, искусному и опытному по части ловли всяких зверей.
— Дождитесь снега, — сказал индеец. — Я на своем веку много наловил живых оленей и антилоп. Почему мне не изловить живого лося?
Под конец, однако, Карри узнал, что его тайна известна и другим. Как бы они смеялись, если бы им кто-нибудь сказал, что неудачник-калека собирается тоже поймать лося живым! Карри был теперь почти убежден, что белый лось достанется или Доллимену, или кому-нибудь другому, но никак не ему самому.
Накануне дня открытия охотничьего сезона с дневным поездом приехал чрезвычайно важный американец в костюме перечного цвета и в необыкновенно широких брюках. С ним была целая груда багажа. Он взглянул на поданный ему старый, разбитый кабриолет Карри и громко захохотал.
— Я спрашивал экипаж, а не эту уморительную коробку, — сказал он, начальнику станции. — Если вы воображаете, что я соглашусь рисковать своей шеей и сяду в эту разбитую…
— В таком случае вам придется итти пешком, — отвечал начальник станции, — потому что другого извозчика у нас тут нет.
— Чорт бы вас взял! — разозлился американец. — Как пешком? Неужели вы думаете, что я могу итти пешком, да еще с таким багажом до самого дома проводника Доллимена? Слушай, парень! Неужели ты берешься довезти меня в целости до Шиммергринска в этой своей кофейной мельнице?
— Конечно, берусь, — ответил Карри. — Только, конечно, если вы не очень уж тяжелы.
Американец — это был не кто иной, как тот богач-охотник, которому писал о лосе Доллимен — расположился в кабриолете со всем своим багажом, и кляча тронулась. Ехать приходилось лесистыми холмами; кабриолет ужасно трясло; лошаденка еле-еле шла, и американец только к полуночи доехал до места, а между тем расстояние равнялось лишь шестнадцати милям. Пассажир дал Карри только четыре доллара, заявив, что такая езда больше этой суммы не стоит.
— Хорошо же! — пробормотал про себя Карри. — Когда тебе понадобиться ехать назад, я с тебя сдеру, сколько захочу, а не то — ступай пешком.
С каждым днем делалось все холоднее и холоднее. Начались ночные заморозки. Наступил настоящий сезон для охоты на красную дичь, которой много собралось теперь на берегу Шиммергинского озера. Но лосей не было. Здесь они не водились. Говорили, что и большой белый лось забрел сюда случайно.
Каждую ночь он бегал по лесу и громко мычал, зовя к себе самку, но на его зов не являлась ни одна. Это приводило его в раздражение. От одиночества он становился все злее и злее. Только один раз на его зов прибежал молодой самец и сразился с ним, но после короткого боя был распорот рогами, забит копытами и сброшен в озеро. На другой день Доллимен и американец-охотник нашли в воде труп побежденного самца.
Американец поглядел на голову молодого мертвого лося, и сказал Доллимену:
— Я думаю, что я могу взять с собой в качестве трофея эти прекрасные рога, — сказал он. — Только вы, Доллимен, никому не рассказывайте, как они нам достались.
Всю ночь американец и проводник, с винтовками и призывными рожками, просидели в засаде около того места, где они нашли мертвого лося.
В полночь явился белый лось и нарушил безмолвие берегов озера хриплым, сердитым мычанием. На этот раз пришел ответ, — тихо, нежно, зазывающе промычала лосиха. Самец неуклюже бросился вперед, с треском ломая ветки деревьев. Он подходил все ближе и ближе, и американец увидел наконец в пятидесяти ярдах его белую фигуру, освещенную луной.
— Погодите! Погодите! — прошептал Доллимен.
Но американец находился в таком возбуждении, что не мог больше ждать. Он прицелился и выстрелил. Белый лось почувствовал острую боль в спине, сделал сначала полукруг, потом, не понимая, что с ним случилось, бросился в озеро и поплыл.
— Какой вы дурак! — вскричал проводник. — Ведь я же сказал вам — погодить! Тогда он был бы наш наверняка.
— Как вы смеете так говорить? — вспылил американец. — Я вот вас проучу, чтобы вы были вежливым.
Но Доллимен окончательно перестал владеть собой.
— Я вас сам проучу, если на то пошло! — бесновался он. — Я вам указал лося, а вы ничего не сумели сделать. Это уж не моя вина, а ваша. Я свое обещание исполнил, и вы должны будете заплатить мне деньги по уговору.
— Деньги платить? — закричал американец. — Нет, уж вы это оставьте. А проучить я вас, пожалуй, могу. Не хотите ли?
Он сбросил с себя верхнее платье и приготовился к боксу, но проводник не пошевелился и смотрел на него холодно и спокойно.
— Вот что я вам скажу, любезнейший, — сказал он. — Драться я с вами и не думаю, а я лучше скажу вам, что я намерен сделать, если вы не заплатите мне полтораста долларов, как обещали. Я сообщу в редакцию газеты «Нессингские новости» все, что вы тут делали, и будьте что там из моего сообщения сделают интересную статейку.
Румяное лицо американца сделалось багровым.
— Вы меня шантажируете! — вскричал он. — Смотрите, не ошибитесь в расчете!
— Не ошибусь. Мое дело правее.
Кончилось тем, что американец, ворча и бранясь, написал Доллимену чек на полтораста долларов.
— Завтра утром я отсюда уезжаю, — сказал он, — и больше никогда уже к вам не приеду.
— Да мне не очень-то и нужно, чтобы вы приезжали, — отвечал проводник. — Но только позвольте спросить, каким способом рассчитываете вы доставить на станцию свой багаж?
— Я думаю тем же самым, каким он был доставлен к вам со станции.
— Извозчик говорит, что он с вас меньше пятидесяти долларов не возьмет.
— Так сходите к нему завтра чем свет и скажите, что я даю ему эту сумму.
Имя миллионера-охотника вошло с тех пор в Нессинг-Форде в поговорку, потому что от Доллимена узнали про его похождения. А лесничий стал после того усиленно наблюдать за проводником, репутация которого тоже несколько пострадала от этой истории.
На станцию американец поехал в кабриолете Карри Блисс, за которым сходил для него Доллимен. Извозчик спросил американца, когда тот усаживался:
— А ваша винтовка с вами? Ведь нам может встретиться белый лось..
Поделиться книгой: