Помоги проекту - поделись книгой:
Страна утренней свежести
Я хочу рассказать вам, ребята, о стране, откуда пришла к нам эта книга. Вы, наверное, слыхали о Корее — одном из древнейших государств Восточной Азии? Корея… Так называют эту землю европейцы, а для корейцев она — Чосо́н, Страна утренней свежести.
Это очень красивая страна. В ней много высоких гор с бурными речками и водопадами, плодородные равнины покрыты садами и виноградниками, в суровой тайге растут лиственница и кедр. С трёх сторон Корею окружает безбрежное море, на севере — сухопутная граница с Советским Союзом и Китаем.
Зимой в Корее сухо и холодно, летом жарко и влажно. Проливные дожди идут два месяца: июль и август. Это дуют с океана ветры, которые называют муссонами. А потом наступает осень — лучшее время года. Греет тёплое солнце, небо ясное и высокое. Крестьяне собирают на полях урожай.
Долгое время, с 1910 по 1945 годы, Корея была японской колонией. Правил страной японский генерал-губернатор, всем распоряжались японцы, даже занятия в школах вели на японском языке.
У крестьян не было своей земли. Вся земля принадлежала помещикам, и они сдавали её в аренду. Хочешь пахать поле, сажать рис или чумизу — пойди поклонись помещику в ноги. Может, и даст он тебе немного земли. За это каждый год будешь отдавать ему часть урожая. И помни: в любую минуту помещик может прогнать тебя. Так что будь покорным и тихим. А ещё можно пойти к тому же помещику в батраки или уйти в город на заработки. Но и в городе не легче: заводов и фабрик мало, а рабочих рук много. Так что хозяин всегда может выкинуть тебя на улицу и нанять другого, такого же бедняка, как ты.
Тяжело жилось корейскому народу. Но он не склонил головы перед угнетателями. В глубоком подполье, под огнём жесточайших репрессий коммунисты создавали партизанские отряды и подпольные организации для борьбы с поработителями Родины. На помощь патриотам пришла в 1945 году Советская Армия. Разгромив империалистическую Японию, она вместе с корейскими партизанами освободила Страну утренней свежести от ига колонизаторов.
Однако тяжёлые испытания, выпавшие на долю корейского народа, не прекратились с разгромом милитаристской Японии. На юге Кореи высадились осенью 1945 года американские войска. Тридцать восьмая параллель разрезала маленькую страну на две части — Северную и Южную. На Севере народ прогнал помещиков и капиталистов. Впервые в истории Кореи рабочие и крестьяне сами стали управлять государством. Здесь была создана Корейская Народно-Демократическая Республика.
На Юге события развивались совсем иначе. Оккупанты разогнали созданные после Освобождения Народные комитеты, тысячи патриотов были брошены в тюрьмы, к власти пришло продажное правительство Ли Сын Мана.
25 июня 1950 года по приказу своих американских хозяев южнокорейские войска вторглись на территорию КНДР. Однако расчёт на молниеносную победу не оправдался. И тогда Соединённые Штаты Америки бросили против КНДР свой военно-морской флот, авиацию и сухопутные силы…
Развязанная американскими империалистами кровопролитная война длилась три года. Советский Союз, страны народной демократии не оставили братскую Корею в беде. Они помогали республике отстаивать свою независимость: посылали на корейский фронт самолёты, оружие, боеприпасы. «Руки прочь от Кореи!» — требовали демократические силы всего мира, и агрессорам пришлось отступить. В 1953 году между Севером и Югом было заключено перемирие.
С тех пор прошло почти двадцать лет. Полным ходом под руководством Трудовой партии Кореи идёт в КНДР строительство социализма: строятся фабрики и заводы, детские сады и школы, развивается наука, расцветает культура. Легендарный крылатый конь Чёнлима́ стал символом новой стремительно растущей страны.
Глава первая
Странная тень
1
Начало лета. С гор дует лёгкий ветерок, принося с собой прохладу и лёгкие, едва уловимые запахи полевых цветов. Узкие ложбины, закрытые горами от ветра, полны пряного запаха имбирного дерева.
Трое друзей — Мёнгиль, Муниль и Кёнпха́ль, раскрасневшиеся, опьяневшие от аромата цветов, спускаются с горы по извилистой узкой тропке. За плечами у каждого вязанки травы.
Ребята подходят к крутому уступу и садятся под большим развесистым деревом передохнуть. Свежий ветерок приятно холодит их потные спины. Они всегда вместе — учатся в одном классе, живут по соседству, вместе готовят уроки, ухаживают в школьном уголке за кроликами. И дружат они с самого детства; спорят, строят планы на будущее…
На круглом, добродушном лице Мёнгиля улыбка. Он всегда улыбается, этот общий любимец третьего класса[1]. В нынешнем году его выбрали председателем совета отряда, хотя ничем особым Мёнгиль не выделяется. Голос у него негромкий, талантов никаких нет.
Почему же тогда вечно его окружают ребята? Может быть, потому, что он не отказывается от поручений, что у него добрый и ровный характер? Или потому, что он никогда не врёт, справедлив и честен и всегда готов прийти на помощь другу?
Наверное…
Отца у Мёнгиля нет. Во время войны[2] он командовал партизанским отрядом, попал в плен к врагам, и они замучили его. Партизаны выкрали его тело и тайно похоронили в горах.
Он похоронен здесь, неподалёку, на холме, и на могиле его растут полевые цветы. Мать Мёнгиля — председатель местного кооператива. Она часто приходит на заросший цветами холм и подолгу сидит у могилы мужа…
Рядом с Мёнгилем, задумчиво подперев подбородок рукой, устроился поудобнее Муниль. Он совсем не похож на товарища — высокий, стройный, с худым веснушчатым продолговатым лицом, серьёзный и обстоятельный. Муниль домосед. Он любит помогать матери по хозяйству, в шумные компании его не затащишь, постоять за себя он не умеет. Он кажется старше своих тринадцати лет, может быть, оттого, что многое успел пережить?
Когда началась война, ушёл на фронт отец Муниля. Потом заболела его старая бабушка, живущая в горной глухой деревушке. Старушка хотела видеть внука, и Муниль вместе с приехавшим за ним дядей отправился её навестить.
Бабушка умерла на второй день после приезда Муниля. А ещё через день в её старенький домик попала бомба. Из всей большой семьи спасся только Муниль: он в это время ходил за водой к колодцу.
Когда Муниль возвратился в родную деревню, когда, запыхавшись, прибежал на свою улицу, он так и замер в испуге и изумлении: их дома не было. Вместо него зияла огромная воронка от бомбы — одной из последних, сброшенных на многострадальную землю, потому что вскоре было заключено перемирие.
Муниль бросился к соседке, и тётушка Цой, вздыхая и охая, рассказала ему о страшном дне налёта.
— А мама?..— еле слышно спросил Муниль.
— Маму с сестрой и дедом увезли куда-то…— всхлипнула тётушка.— Их ведь всех ранило…— Она взглянула на Муниля и быстро прибавила: — А ты живи пока у меня… Пока они не вернутся…
И Муниль остался у тётушки Цой. Он по-прежнему ходил в школу, помогал тётушке по хозяйству и терпеливо ждал конца войны. Семья собралась вместе только после перемирия. Да, Муниль пережил многое…
А другом он был настоящим — в этом ребята убедились давно.
Ну, а что можно сказать о третьем товарище, о Кёнпхале? Кёнпхаль — парень весёлый! Вечно он кого-то поддразнивает, над кем-то смеётся и шутит. И забияка Кёнпхаль порядочный: сколько раз приходилось друзьям защищать его, ввязываться из-за него в драку! Впрочем, он весь в отца. Отец у него известный в деревне весельчак и задира. Что бы ни случилось, никогда не вешает нос, знай посмеивается да напевает.
Вот мать — та другая. Характер у неё крутой, строгий. И отец, и сын даже её побаиваются. Ну да она отходчива! Поворчит-поворчит и перестанет.
Ребята сидят на самом краю каменного уступа, болтая ногами. Под ними широкая долина и их родная деревня Сингван. Сверкает на солнце река. Отроги гор словно покрыты снегом: наступила пора цветения яблонь.
До чего же прекрасна родная земля! Здесь они родились, выросли, бегали по этим полям, лазали на холмы и горы, вечерами задумчиво глядели в далёкое звёздное небо.
Что за мир там, на севере, за горами? Покинуть бы деревню и уехать далеко-далеко…
Они мечтали об этом ещё совсем недавно. Но с некоторых пор их мечты изменились. Всё чаще думали они теперь не о далёких неведомых странах, а о своей родной деревушке, родной земле. Любовь к ней остановила бег горячего скакуна — фантазии. Не просто прекрасные горы и реки, нет, родина — земля, за которую проливали кровь их отцы и матери,— вот что теперь волновало ребят.
Жизнь всегда текла в деревне медленно, неторопливо, всё казалось давно устоявшимся, неизменным. И вдруг она стремительно рванулась вперёд: в Сингване организовали кооператив.
Из тёмных, сырых, оставшихся после войны землянок, бомбоубежищ и блиндажей люди стали перебираться в новые светлые дома; на реке Санчхо́н построили водонапорную башню, и чистая голубая вода пошла на рисовые поля; на склонах гор разбили огромный фруктовый сад.
И всё это делали их земляки, которых они знали с тех самых пор, как помнили самих себя,—люди, раз и навсегда, казалось бы, погружённые в мелочные свои заботы.
Мог ли Мёнгиль когда-нибудь представить, что его мать будет возглавлять такое хозяйство? А Кёнпхаль? Это благодаря стараниям его отца в деревне построили мельницу. Раньше об этом и думать не смели…
Каждый день приносил ребятам что-то новое, интересное. Вот и сегодня в деревне большой праздник: наконец-то построили новый коровник, о нём давно уже мечтали крестьяне.
Сегодня старики поведут туда своих коров, и дед Муниля — старик Токпо́ будет за ними ухаживать. По этому случаю в школе даже занятия отменили — кому не хочется взглянуть на торжественную церемонию!
— Пошли нарежем свежей травы, угостим коров на новоселье! — заорал вчера на весь школьный двор Кёнпхаль, и приятели с восторгом подхватили его идею.
Они всегда любили это занятие: забраться высоко в горы, нарезать пучки душистой травы, а потом не спеша спускаться в деревню с полным чиге[3] за плечами. Только раньше они старались для себя, а теперь — для всех. И было в этом что-то волнующее, непривычное.
В школе, на переменах, ребята из Сингвана без конца рассказывали о предстоящем празднике мальчишкам и девчонкам из соседних деревень. Те тоже не оставались в долгу. Новостей хватало у всех: в одной деревне рыли оросительный канал, в другой провели водопровод и уже пустили воду, в третьей открыли детский сад, в четвёртой — медпункт.
Говорили обычно все вместе, перебивая друг друга, и во всех рассказах с нарочитой небрежностью, но тайной гордостью звучали новые для ребят слова: «наш», «общий». Казалось, мальчишки и девчонки живут теперь одной дружной семьёй, едят за одним столом, и заботы и интересы у них одинаковые. Они и к школе относились сейчас совсем иначе. Даже Муниль, не так давно мечтавший уйти из деревни и прославиться в дальних краях, даже он без конца говорил теперь о кооперативе, о завтрашнем дне своей родной деревни.
Менялась не только жизнь. Менялись люди.
Ребята снова надели чиге и мелким пружинистым шагом стали спускаться с крутого склона.
Они подоспели вовремя. Длинный новый коровник плотным кольцом окружали крестьяне. Под ногами вертелась малышня, ребята постарше солидно стояли поодаль. На полу в коровнике лежало свежее сено, в углу в котле что-то булькало. Старухи посмеивались:
— Дожили… Коровы в домах спать будут!
— Ведут, ведут!..— закричал вдруг какой-то малыш.
Все зашумели, зашевелились. Старики вели коров. Коровы шли медленно, важно. Впереди шествовал вол Оллу́к — краса и гордость деревни. Эх, и завидовали когда-то крестьяне его хозяину! Ещё бы: за один день мог вспахать Оллук огромное поле, на котором другой вол трудился бы дня четыре. Теперь вол стал общим.
По живому, весёлому коридору коровы не спеша шли к коровнику. Со всех сторон их добродушно похлопывали по бокам, гладили по спине, совали коровам свежую, душистую траву. Мёнгиль, захватив пучок травы, протянул её Оллуку. Кёнпхаль погладил вола по боку.
Наконец коровы, аппетитно хрустя травой, скрылись в дверях коровника. Дед Токпо засуетился: пора принимать хозяйство! Он словно помолодел в этот знаменательный день — с лица его не сходила радостная улыбка.
— Вы прямо юношей стали, дедушка,— улыбнулась мать Мёнгиля.
— А как же! — тут же откликнулся дед.— Подумать только: за целое стадо в ответе!
Он вытер рукавом потный лоб и снова принялся хлопотать вокруг своих питомцев.
— Дедушка, можно, мы будем ухаживать за Оллуком? — пробившись к дверям коровника, спросил Кёнпхаль.
Но дед только махнул рукой: некогда, мол, после поговорим…
За старика Токпо ответила мать Мёнгиля.
— Возьмите над Оллуком шефство, ребята,— сказала она.— Этот вол — наше богатство…
Мёнгиль уселся на корточки и, склонив голову набок, глядел на вола, забыв обо всем на свете. Мать, перехватив его восхищённый взгляд, улыбнулась: хозяин растёт!
2
Хозяйствовать по-новому было нелегко.
Сингван — деревня большая: сто с лишним дворов, и большинство бедняцкие — такие как у Мёнгиля, Муниля и Кёнпхаля. Есть и середняки. Те не спешат пока вступать в кооператив, приглядываются, ждут, что будет дальше.
Бедняки, правда, вступили сразу, не раздумывая, только у большинства из них нет ни домов настоящих, ни скотины, ни даже мотыг и лопат — всё унесла война.
Трудятся они день и ночь — работы хватает. Однако много на первых порах и неполадок: не очень хорошо знают крестьяне, как приняться за новое для всех дело. Да и земли в кооперативе разные: у реки плодородные, ближе к горам сухие и каменистые.
Впрочем, хозяйство постепенно налаживается. Построили коровник, много новых добротных домов, посреди деревни забухал молот: стала работать кузница. Наконец-то будут в достатке серпы и мотыги!
Хватает дел и у школьников. После уроков целыми классами разыскивают они оставшееся от войны железо и таскают его в кузницу, бегают на станцию — подбирают упавший с проходящих поездов кокс.
Им нравится работать вместе! Кёнпхаль даже организовал в деревне бригаду: в выходные дни ребята ходят теперь по соседним деревням, рассказывают о том, что такое коллективизация, выступают перед крестьянами со стихами, поют песни и пляшут.
Выпускают пионеры и стенную газету: пишут в ней о школьных и кооперативных делах…
Последнее время в деревне вдруг стало как-то неспокойно. Из дома в дом, словно чёрные змеи, поползли зловещие нелепые слухи:
— Говорят, скоро наступит великий мор! Все, говорят, помрём с голоду!..
— Слыхали? Жить скоро будем в одном, общем, доме!
— Ай-я-яй, беда-то какая!..
И кумушки, покачивая головами, расходились по домам.
Откуда они шли, эти нелепые россказни? Кто сочинял их, и кто разносил по всей деревне?
И если бы только россказни! Вслед за странными слухами начались непонятные какие-то истории. Как-то ночью в одном дворе ни с того ни с сего загорелся сарай. Через неделю засорился канал, по которому шла из водохранилища на рисовые поля вода.
А потом произошло вот что.
У самой околицы лежало непаханое поле — больше тысячи пхён[4]. Нужно было срочно вспахать его: пора сажать рис, а свободных рук мало. Еле-еле набрали бригаду.
Среди других вызвался пахать Ким Бугиль — нездешний, из уезда Енчхо́н. Никто не знал толком, что за человек этот Ким. В деревне он появился вскоре после войны — много тогда бродило по городам и сёлам разного люда. Ну да разве это уж так важно, кто он такой? Крестьянин — он крестьянин и есть: землю, видать, любит. Жаль только, что Бугиль связался с бездельником Пак Пхунса́мом. Тот кого хочешь с пути собьёт.
Бугиль работал, как и все, быстро, с охотой. А потом на поле послали школьников — сажать рисовую рассаду.
Работа шла споро. Одни таскали нагруженные доверху нежными зелёными ростками чиге, другие втыкали в землю рассаду. У каждой идущей к центру поля канавки развевались по ветру разноцветные флажки. Ребята старались обогнать друг друга, хотя сажать рассаду было не так-то просто: приходилось следить за тем, чтобы ряды были ровными, расстояние между ямками одинаковое. Смеясь и весело перекликаясь, Мёнгиль, Муниль и Кёнпхаль (они, конечно, работали рядом) приблизились к центру поля.
Но что это? Земля становилась всё твёрже и твёрже, сажать глубоко так, как положено, было уже невозможно. «В чём дело?» — недоумевали ребята.
— Братцы! — вспомнил вдруг Мёнгиль.— Ведь это же участок Кима!
— Да здесь совсем и не вспахано,— подхватил Муниль.
— Зачем же он тогда вызвался работать? — поднял брови Кёнпхаль.
Не успели разобраться с этим удивительным случаем, как через несколько дней Бугиля заметил возле водохранилища дед Токпо: Ким пытался разрушить плотину.
Бугиля арестовали. И уже потом жители деревни Сингван узнали, что он вовсе не был простым крестьянином, а был сыном помещика, бежавшего после Освобождения на Юг.
Во время реформы у Кима Бугиля отобрали землю. Он скрылся в горах, примкнул там к банде головорезов, и руки его обагрены кровью невинных людей.
Да, не только друзья окружали кооператоров…
3
Поделиться книгой: