Исследованиями советских и зарубежных ученых установлено, что семга имеет две разновидности – летнюю и осеннюю. Половые продукты (икра и молоки) первой дозревают в речной воде за короткое время, 2–3 месяца; половые продукты второй – за 12–13 месяцев. Летняя семга входит в реки летом, когда у нее уже хорошо развиты половые продукты, и нерестует осенью того же года, осенняя – входит осенью, с незрелыми половыми продуктами, и нерестует осенью следующего года, то есть через год после вхождения в речные воды.

Беломорские рыбаки на основании вековых наблюдений присвоили различным стадам семги особые названия – «подледка», «заледка», «закройка», «межень», «тинда», «осенняя».

Подледка мигрирует в реки в самом начале весны, когда в реке еще лед.

Заледка – семга, идущая вслед за вскрытием реки (в беломорских реках обычно в первых числах мая).

Закройка идет с начала или с половины, иногда с конца июня. Закройка представлена преимущественно самками с развитыми половыми продуктами. Это и есть настоящая летняя семга, которую называют еще яровой семгой.

С середины июля одновременно с закройкой идет межень – тоже летняя семга с преобладанием крупных самцов.

С меженью идет тинда – мелкие самцы. Разгар хода тинды – вторая половина июля и начало августа.

Осенняя идет с середины августа и до ледостава.

Подледку и заледку иногда принимают за зимовавшую в низовьях реки осеннюю семгу, которая весной возобновляет свой ход к нерестилищам.

В отдельных реках и в разные годы миграции имеют свои особенности, но общая картина их всюду довольно однообразна.

После нереста оставшаяся в живых семга возвращается в море худой, с большими изменениями в теле. Такие отощавшие семги получили название «лохов» и «вальчаков». Серебристый стройный красавец лосось становится темным, на боках тела и головы появляются красные и оранжевые пятна, похожие на кровоподтеки, рыло удлиняется, челюсти изгибаются в крюки, и на них сильно увеличиваются передние зубы. Огромное количество самцов семги после нереста погибает, да и самок остается немного.

Раньше считалось, что беломорская семга далеко на запад не уходит. Но вот что показало мечение. В реке Выге была поймана самка семги с меткой, которая указывала на то, что рыба была помечена у западного берега Норвегии. Так как лососи обычно приходят на нерест в ту реку, где они вывелись, то можно считать, что пойманная в Выге семга вывелась в этой реке. Здесь она прожила три года в виде малька, потом ушла к берегам Норвегии. Там в море она росла еще три года (это видно по чешуе), достигла половой зрелости и вернулась опять в Выг.

Рыба прошла около 2500 километров в одну сторону и столько же в другую. На обратный путь, как показывает метка, семге понадобилось около 50 суток. Значит, рыба проходила не менее 50 километров в сутки. Из зарубежных источников известно, что семга может проходить в сутки до 100 километров. Это вполне правдоподобно, если иметь в виду, что мигрирующая в реки семга обладает очень большой силой и отличается значительной скоростью в плавании.

Оставшееся в реке молодое поколение семги через 1–5, чаще через 2–3 года, скатывается в море и там быстро растет.

Среди рыб наших вод нет другого рода, виды которого имели бы столь сложные миграции, как тихоокеанские дальневосточные лососи – кета, горбуша, красная, кижуч, чавыча и сима. Один русский ученый более ста лет назад совершенно правильно назвал их миграции «кочеванием до смерти».

Кета, как и семга, имеет летнюю и осеннюю разновидности. Летняя кета идет в Амур с июля, осенняя – в августе-сентябре.

Я трижды (в 1925, 1926 и 1928 годах) наблюдал миграцию кеты в Амур и другие реки Амурского лимана, Татарского пролива и в реку Большую (на западном побережье Камчатки). Прежде всего обращает на себя внимание то, что кета идет в реку отдельными стадами, с перерывами. Причины перерывов, по-видимому, связаны с погодой или с разным возрастом мигрирующих рыб.

В Амур кета идет со стороны Японского моря через Татарский пролив, то близко к берегам, то в отдалении от них. Кета по Амуру поднимается очень высоко, заходит в его притоки и там мечет икру, причем летняя кета – ближе к устью реки, осенняя достигает верховьев Амура и его притоков, лежащих на расстоянии более чем 1–2 тысячи километров от низовьев реки.

Отнерестившаяся кета никогда не возвращается обратно в море – все производители погибают.

Одной из главных промысловых рыб среди дальневосточных лососевых в водах Дальнего Востока является горбуша, которая добывается главным образом в приамурских и амурских участках и на Камчатке. Мне хочется поделиться своими наблюдениями над миграциями этой рыбы.

У города Николаевска, в устье Амура, горбуша появляется в июне; в то же время идет она в Татарском проливе и в Амурском лимане. Вначале рыба идет в небольшом количестве, но потом, дней через 10, наблюдается массовый ход горбуши в течение полумесяца. Затем количество идущей на нерест горбуши уменьшается и через месяц от начала хода прекращается вовсе. Только один месяц в году, да и то не каждый год, горбуша громадными стадами появляется в водах Амура. Этот месяц – очень напряженное время для рыбаков.

В моих руках была метка, снятая с горбуши, пойманной в Амурском лимане 18 июля 1928 года. Через советское представительство в Японии удалось установить, что эта горбуша была помечена японцами у берегов северовосточной Кореи 18 мая 1928 года. Значит, горбуша пришла к Амуру из южной части Японского моря, пройдя за два месяца не менее 1600 километров (преодолевая 25 километров в сутки).

Но есть и другие направления миграций горбуши. Нередко стадо горбуши в южных участках обнаруживается позднее, чем в северных; тем более не совпадают сроки хода амурской горбуши и камчатской. Сопоставление сроков хода говорит о том, что горбуша имеет несколько (вероятно, много) стад, живущих в разных участках моря.

Когда идет горбуша, море против устьев рек представляет необычайную картину. На розовом фоне вечерней зари всюду, куда только ни глянешь, то тут, то там поднимаются светящиеся брызги – горбуша играет, выпрыгивает из воды. Солнце закатилось, потухла заря, а рыбьи фонтаны все вскидываются, все вспыхивают над свинцово-темной поверхностью Охотского моря.

Я наблюдал ход горбуши и по реке Большой на Камчатке. Поразительное зрелище! Была тихая солнечная погода. Игра стремительных потоков, сталкивавшихся около речных отмелей, лишь изредка чуть-чуть изменяла зеркальную гладь воды. Вдруг со средины реки, с подводного бугра меж двух речных фарватеров, донесся страшный шум, напоминающий плеск кипящей в большом котле воды.

Мы с берега долго любовались движением огромнейшего косяка горбуши, который, словно сильный поток, ворвался в реку Большую и, преодолевая ее течение, несся все дальше и дальше, все выше и выше. Длина косяка была не менее 1 километра, а ширина примерно 100 метров, так что без преувеличения можно считать, что в нем был не один миллион рыб.

В течение двух недель с утра и до вечера были заметны поднимавшиеся над поверхностью и снова медленно опускавшиеся в воду горбатые спины самцов горбуши и серебристые брюшки самок, высоко подпрыгивавших над водой. Этот беспрерывный танец рыб в реке не прекращался и по ночам.

Горбуша вошла большими косяками также в притоки реки Большой. Однажды, стоя на мостике, перекинутом через узкий приток, я долго смотрел, как горбуша шла навстречу потоку. Но поведение рыб было уже иным, чем в устье реки Большой, – более смирным и вялым. Многие особи успели (так скоро!) приобрести заметные изменения тела. Некоторые рыбы обросли разъедающим их паразитическим сумчатым грибом – сапролегнией. Еще не достигнув мест своего размножения, горбуша была тяжело больна.

Начало заболевания горбуши проявляется с момента входа ее в пресную воду реки. Приведу свои записи, сделанные на 13 километре от устья реки Большой, то есть совсем близко от места вхождения горбуши из моря в реку. «Стая рыб медленно проплывает между сваями промыслового плота. Много раненых рыб. Хорошо различаю царапины, сделанные когтями нерп (прямые, обычно резко выраженные две-три параллельные полосы), и рваные раны, полученные от тех же нерп.

Многие раны гниют, покрывшись белой паутиной сумчатых грибов, которые, как хлопья ваты, облепили разные участки тела рыбы. У одних рыб эти губительные хлопья наползли на глаза, у других образовали сплошные муфты, опоясавшие хвостовой стебель и лишившие его правильных движений, у третьих налет начал появляться близ основания лучей хвостового плавника. Пищу рыба не захватывает, хотя некоторые особи быстро устремляются к поверхности воды, когда мы бросаем что-нибудь с плота. С каждым днем движение горбуши становится медленней, радости и горести своей жизни она все более и более прячет в подводные тайники…»

Чтобы не возвращаться еще раз к вопросу о гибели горбуши после нереста, проследим до конца судьбу рыбы. Дойдя до нерестилищ и отложив икру, горбуша совсем обессиливает. Огромное количество полутрупов сносится водой вниз по течению, немало рыбы умирает тут же, на нерестилищах, покрывая трупами дно реки. Все это видишь, когда плывешь в лодке. После отливов обнажаются берега реки с множеством трупов горбуши.

Собаки и птицы, которые еще совсем недавно охотились за горбушей, уже насытились. Подойдет собака к горбуше, покусает голову и уходит прочь. Птицы выклевывают только глаза. А медведи, тропы которых из тайги к реке так же протоптаны, как тропы домашнего скота наших селений, делают запасы на зиму – вытаскивают рыбу и зарывают ее в яму.

Вот какой трагедией кончается миграция горбуши! Только один раз в жизни она идет на икрометание и за это платится своей жизнью. Такова судьба и прочих дальневосточных лососей. Разница только в том, что другие лососи до икрометания живут более продолжительное время, от 3 до 7 лет, тогда как горбуша живет всего полтора года.

Молодь горбуши, вышедшая из икры, весной или летом того же года скатывается в море.

Так беспокойно живут рыбы. Они в постоянном движении, все куда-то стремятся, чего-то ищут. Одни покидают морские просторы, идут за сотни и тысячи километров в почти пересыхающие ручьи, чтобы там отложить подготовленную икру, другие совершают далекий путь, чтобы отыскать себе пищу, «кусок хлеба», третьи, избегая солнечного света, спускаются в мрачные глубины, четвертые, наоборот, торопятся подняться на поверхность и так далее.

Правда, есть и рыбы-домоседы. Лишь ненадолго оставляет свой укромный угол (под камнями и в подбережьях) налим; сом по многу лет не покидает своего омута. Но и домоседам волей-неволей приходится выползать из насиженных мест. О путешествиях рыб читайте увлекательную книгу П. Ю. Шмидта «Миграции рыб».

Итак, мы выяснили причины путешествий рыб. Но чем объяснить, что одни рыбы избирают один маршрут, а другие – другой? Некоторые сибирские сиги, заботясь о сохранении икры и мальков, идут нерестовать в реки, но зачем им нужно тратить столько сил, чтобы подняться по реке более чем на 1000 километров? Почему бы не остановиться на близких к морю притоках больших рек? Почему каспийская белорыбица поднималась так высоко по Волге и ее притокам? Таких «почему» много.

Пути миграций рыб справедливо связывают с движением льда в ледниковый период. Но если представить направления путей этих миграций, то получается крайне сложная картина. Миграции северных рыб на юг и возвращение их с юга на север легко объяснять путями движения ледников с северо-запада на юго-восток и обратно. Но угорь идет с востока на запад, лососи – с запада на восток и с востока на запад. Как видно, еще есть над чем подумать, чтобы разгадать причины возникновения тех или иных путей миграций рыб.

Мы уже говорили, что семга и дальневосточные лососи приходят на нерест в те реки, в которых они вывелись. Наблюдения за лососями в природе и эксперименты по пересадке их в реки подтверждают, что, например, горбуша «помнит» свою родину и выводит новое поколение в «родной» реке. Вышедшие из икры мальки горбуши через несколько месяцев после рождения уплывают куда-то в море, но на следующий год идут в ту же реку, где родились. Никаких провожатых у них нет, родители год тому назад умерли. Никакими бакенами, никакими вехами путь горбуши не обставлен. Как же она находит «свою» реку? На этот счет нет единого мнения. Некоторые ученые считают, что лососи в родные реки идут по инстинкту. Ими руководит, как говорят американские ученые, «хоминг инстинкт», то есть инстинкт дома, родины.

Половозрелость и плодовитость рыб

Огромное большинство рыб размножается путем икрометания, откладывания икринок, но есть и такие, которые рождают сформированных мальков. Эти рыбы называются живородящими.

Рыбы мелких пород половозрелыми становятся рано, крупных – позже. Мелкая озерная корюшка, или снеток, в возрасте 1 года (длина ее в это время 10 сантиметров) уже способна размножаться. Горбуша размножается на втором году жизни. Ряпушка и мелкий сиг становятся половозрелыми в 2–3 года. Есть живородящие рыбки, которые в аквариумах размножаются в возрасте 3–4 месяцев.

Белуги становятся способными к размножению в возрасте свыше 15 лет, осетры – в 10 лет. Белуга амурская (калуга) впервые мечет икру в возрасте 18–20 лет, имея длину тела почти два с половиной метра и вес 80 килограммов. Следовательно, белуга 10–15-летнего возраста бывает еще, так сказать, «несовершеннолетней», тогда как годовалый снеток – уже взрослая рыба.

У различных рыб свои сроки наступления половой зрелости. Однако и для одного и того же вида эти сроки колеблются. Так, карповые рыбы в южных водоемах созревают раньше, чем в более северных. Лещ азовский становится способным к икрометанию на 4–5-м году, а лещ водоемов Карелии – на 8–10-м году жизни.

Созревание половых продуктов (икры у самок и молок у самцов) для последующего нереста у большинства рыб протекает довольно быстро. Окунь, выметавший икру весной, к осени того же года имеет новую икру, почти годную для откладывания. Но некоторые рыбы, главным образом проходные, мечут икру не каждый год.

Рыбы, не совершающие далеких миграций, чисто озерные или речные, мечут икру ежегодно.

Зрелая икра каждого вида рыб имеет свою величину, цвет и форму. У лососей икра крупная, 4–5 миллиметров в диаметре; у некоторых акул значительно крупнее – до 60 миллиметров; у миноги каспийской около 1 миллиметра; у трески в среднем около 2 миллиметров; у морской камбалы чуть больше 2 миллиметров. Икра лососей красная, сигов желтоватая или оранжевая, иногда серая. У большинства рыб икринки правильной круглой формы, но у некоторых – в виде конусообразных колбочек.

Плодовитость (количество икринок, выметываемых самкой) у одних видов огромна, у других ничтожна. Много лет тому назад я проделал такую работу – составил каталог рыб, для которых кем-либо из русских или зарубежных авторов указывалась плодовитость. Оказалось, что даже в пределах одного и того же вида разница в плодовитости различных особей превышала сотни тысяч икринок. Конечно, трудно точно сосчитать число икринок у тех видов, у которых их сотни тысяч и миллионы, но различная плодовитость у представителей одного и того же вида несомненна.

Исследователями доказано, что количество икринок у самки в сильной степени зависит от ее возраста. Особенно наглядно это видно на примере щуки. Рыбы длиной 21–26 сантиметров в возрасте 4 лет имеют 3000 икринок, в возрасте 5 лет – 37 000 икринок.

Есть рыбы с очень малой плодовитостью. Так, некоторые акулы откладывают всего несколько яиц, рыба морская игла – несколько десятков икринок, ручьевая форель – несколько сот икринок. Самка трески выметывает несколько миллионов икринок, а плодовитость луна-рыбы определяют сотнями миллионов икринок.

Какое огромное количество особей нового поколения может произвести одна пара рыб! Если к тому же принять во внимание, что многие рыбы за свою жизнь выметывают икру не один, а несколько раз (до 10 и более), то количество икринок, выметанных самкой за всю ее жизнь, покажется сказочным. Моря, пожалуй, не вместили бы такого баснословного количества рыб, какое образовалось бы, если бы из каждой икринки вышла рыба. Но огромное количество икринок гибнет.

На выживаемость икринок и сохранение потомства влияет множество различных факторов, о которых мы расскажем ниже. И угорь, и горбуша только один раз в жизни оставляют после себя потомство. Речной угорь выметывает до 10 миллионов икринок, горбуша менее 2000, то есть плодовитость угря в 5000 раз выше плодовитости горбуши. Однако нельзя сказать, что количество угря в мировом масштабе примерно во столько же раз больше общего количества горбуши. Сельдь – малоплодовитая рыба, а является основой мирового рыболовного промысла. Луна-рыба, имеющая плодовитость 200–300 миллионов икринок, нигде не встречается стадами. Следовательно, о поголовье рыб нельзя судить только по количеству откладываемой икры.

Нерестилища

Каждая рыба, подготовившись к размножению, избирает такие места – нерестилища, – где лучше всего может сохраняться и развиваться отложенная и оплодотворенная икра.

Нерестилищами называются определенные площади дна или поверхности водоема, где происходит икрометание рыб. Трудно, а иногда и вовсе невозможно точно установить местонахождения и размеры нерестилищ рыб, выметывающих икру в поверхностных слоях воды, особенно плавающую, или пелагическую, икру. Такая икра уносится течением воды и ветром далеко от мест, где была высеяна.

Чтобы определить место нереста, приходится учитывать и место, где была обнаружена плавающая икра, и степень ее развития, и скорость течения, и направление ветра. Таким способом установлены нерестилища минтая. Эта рыба откладывает икру на глубине, но потом икра всплывает к поверхности.

Атлантическая треска выметывает икру у берегов северной Норвегии. Течение подхватывает икру и уносит далеко от мест нереста. В пути икра развивается, из нее выходят личинки (величина их 3–5 миллиметров), которые тоже сносятся течением. Найдя плавающие икринки, не всегда можно утверждать, что места их нахождения и есть нерестилища.

Более распространенный тип нерестилищ – донные участки водоемов, чаще на очень мелких местах. Весной во время разлива рек и озер на глубине полуметра и менее откладывают икру щука, плотва и некоторые другие рыбы. Дальневосточная кета нерестится там, где чуть скрывается под водой ее тело. Нерестилища окуня – в травянистых зарослях, иногда на камнях, ряпушки и сигов – на песках и каменистом грунте.

Подробно изучены нерестилища семги на реке Кеми. Главнейшие нерестилища расположены на многочисленных порогах и перекатах, исключительно там, где течение реки быстрое (1 метр в секунду), грунт – галька, гравий, лесок. Но не всякие пороги избирает семга для нереста, а только те, где перекат имеет равномерный уклон, где разбросаны крупные валуны, между которыми есть песок и галька, где вода хорошо насыщена кислородом. Нерестилища располагаются на участках, свободных от загрязнений сплавом леса или стоком вод промышленных предприятий. Влияние ядовитых стоков целлюлозных фабрик особенно пагубно сказалось на нерестилищах ладожского лосося.

Глубина нерестилищ семги в Кеми достигает полутора метров. В темную осеннюю ночь с лодки, вооружившись яркими фонарями, мы наблюдали эти нерестилища. Можно было видеть и камни, и песок, и гравий, и направление струи воды; мы видели даже самок, пришедших на нерестилище и готовившихся к нересту.

Нерестилища ладожского озерного сига лудоги занимают большой участок Волховской губы. Здесь проходит течение, идущее в губу из реки Волхова, грунт – каменистый и песчаный, зарослей водных растений почти нет.

Места нереста – прибрежные участки озера, его неглубокие заливы и заливчики или устьевые участки рек, богатые водной растительностью, с песчаным или слабо заиленным грунтом; течение здесь спокойное, подчас незаметное.

Многочисленная в озерах, реках и речках уклейка нерестится в местах с водной растительностью. Интересно, что эта рыба, проводя большую часть жизни на поверхности открытых частей водоема, нерестится обычно в самых мелководных береговых участках с травой и камнями. Здесь нерестующую уклею ловят очень низкими сетями и мережами. Про уклею рыбаки говорят: «салага (так называет ее приладожское население) гуляет в озере, а нерестует в берегу».

Каспийская вобла для нереста выбирает участки с прошлогодней растительностью (весной здесь появляется и свежая растительность), глубина таких мест очень небольшая, течение воды едва заметно.

Нерестилища сазана напоминают нерестилища воблы. В низовьях Сыр-Дарьи сазан устремляется по мелким ручьям в степные озерки и лагуны, временно заполненные водой, и там нерестится среди камышовых зарослей, несмотря на то что некоторые лагуны расположены на солончаках.

Представитель карповых рыбец, называемый в северозападном крае сыртью, отличается от многих других карповых тем, что он, подобно проходным лососевым рыбам, на нерест мигрирует из морей и озер в реки и там выбирает себе нерестилища, довольно сходные с нерестилищами сигов и лососей. Удобные нерестилища ладожской сырти расположены далеко от Ладоги, в реке Мете, в быстротечных участках с каменистым дном. А рыбец каспийский, как и большинство карповых, нерестится в местах с пышной водной растительностью.

Все приведенные примеры показывают, как рыбы приспосабливаются к условиям, которые им предоставляет природа, но нельзя считать, что рыбы могут приспособиться к любым условиям, к резким переменам условий икрометания. Ни сазан, ни уклейка, ни рыбец не будут откладывать икру там, где в водоеме застой воды, где прошлогодняя растительность гниет, где мало кислорода.

Каждая порода рыб предъявляет к нерестилищам свои требования, но нередко требования одного вида рыб совпадают с требованиями другого вида, тогда на одном и том же нерестилище одновременно или в разные сроки икру откладывают различные рыбы.

Часто нерестилища утрачивают свое значение вследствие изменения уровня воды или засорения и загрязнения водоема.

Можно устроить искусственное нерестилище. Рыбаки, зная, что плотва откладывает икру на затопленные кусты, погружают в воду ветки хвойных деревьев, и на них плотва охотно высевает икру, собираясь стадами. Пользуясь этим, рыбаки организуют лов плотвы.

Сооружение искусственных нерестилищ имеет целью помочь рыбе провести нерест в наиболее благоприятных условиях и тем самым обеспечить нормальное развитие икры и выход молоди.

Желая сохранить и увеличить количество судака – ценной промысловой рыбы, в некоторых странах пытаются применять искусственные нерестилища для этой рыбы. Но принудить судака откладывать икру на искусственных нерестилищах – трудная задача. Судак – очень капризная рыба, и пока хороших результатов в этом деле нет. Значит, привычки, биология судака еще недостаточно изучены. Искусственные нерестилища для многих других рыб дают хорошие результаты.

Нерест и забота о потомстве

На нерестилища рыбы, готовящиеся к размножению, приходят в так называемом брачном наряде, хотя не для всех рыб этот наряд служит украшением. Нерестующую горбушу или кету мало украшает вырастающий у них на спине горб, красивая голова становится настолько безобразной, что рыба не может плотно закрыть рот, а блестящая серебряная чешуя тускнеет, темнеет, входит глубоко в кожу.

Пришедшие на нерест рыбы то с быстротой молнии носятся в воде, то, чуть шевелясь, движутся по дну нерестилища, то выпрыгивают из воды.

Большую работу производят те рыбы, которые, подготовляя места нереста, роют в грунте ямки для откладки икры. Их рыбы роют и головой и плавниками. Ямок такое количество, что дно нерестилища представляет собой сплошные неровности – выемки и бугры. Такие ямки, служащие «гнездами», вырывают горбуша и другие дальневосточные и атлантические лососи. Роет ямки и семга, но семужьи гнезда лежат на большей глубине, чем нерестилища кеты, и наблюдать их в подробностях довольно трудно.

Иногда горбуша приходит на нерестилища в таком количестве, что многим производителям не хватает места для икрометания. Начинается настоящая борьба за обладание местами для устройства гнезд. Гнезда, подготовленные ранее пришедшими рыбами, заполненные икрой и засыпанные гравием, разрываются, икра выбрасывается. Затем в те же ямки кладет икру рыба, пришедшая позже, и тоже засыпает их песком и гравием. При таком переполнении нерестилища производителями большое количество икры погибает.

После того как самка высеет икру в гнездо и самец польет ее молоками, производители зарывают гнездовую ямку, образуя на ее месте бугор из песка и гравия. Некоторое время производители заботятся о безопасности гнезда, держась неподалеку от него, но вскоре, обессиленные, погибают на нерестилище или сносятся течением и гибнут. Описанная картина нереста горбуши характерна также для кеты, нерки, кижуча, чавычи и симы.