Самый трудный километр

Потом море ушло.

Наша земля, которую мы привыкли считать неподвижной, на самом деле то поднимается, то опускается в разных местах.

И там, где было море, вдруг становится суша. А там, где были горы, всё покрывается водой. Только на это уходит много времени — миллиарды лет.

Так было и на теперешней ленинградской земле. Поднялась тут суша, родились реки и озёра. И на оголённом бывшем дне началась новая жизнь.

Выросли густые непроходимые леса. Огромные, величиной с сосну, хвощи поднялись рядом с раскидистыми, как дубы, папоротниками. Под ними ползали страшные скорпионы и многоножки.

В небе летали гигантские стрекозы и зубастые голуби, а в долинах разгуливали на толстых кривых лапах жадные ящеры.

Постепенно менялся климат Земли.

Становилось холоднее. На Северном полюсе увеличилась «ледяная шапка». Она всё больше нахлобучивалась на земной шар.

Лавина мощных льдов поползла с севера. Ледники всё сметали на пути. Попадётся холм — перетрут в порошок, реку — засыплют песком, а от скалы оторвут огромные глыбы. И волокут их за собой далеко-далеко.

Бьются, трутся, ломаются эти камни в своём длинном путешествии со льдом и постепенно превращаются в гладкие валуны.

Долго длилось похолодание — миллионы лет. Но всё-таки тепло вернулось.

Вновь зажурчали ручьи, зазеленели равнины. Только теперь здесь пошли в рост другие леса — хвойные и лиственные. А в них поселились другие животные — мамонты, туры, медведи, олени.

Трижды наступал на ленинградскую землю ледник. Трижды опустошал всё на своём пути. И трижды оставлял после себя круглые валуны. Иногда эти «камушки» были ростом со слона.

Не везло нашему краю.

Кончил по нему гулять ледник, так другая напасть подоспела: накатилось с запада море — прапрадедушка нынешнего Балтийского. Семь раз оно наступало и семь раз отступало.

Со временем заросло всё кустарником и лесами. Прорезались на низкой топкой равнине новые реки. И текли они совсем не так, как те древние, которые засыпал в своё время ледник.

Позже всех остальных появилась Нева. Она вытекла из Ладожского озера и побежала к Балтийскому морю.

Первые люди поселились в нашем краю ещё в каменном веке.

Охотились они на зверей с каменными стрелами, рубили лес каменными топорами, резали пищу каменными ножами.

И ещё было у них любимое занятие — копать землю. То роют себе землянку, то засыпают соседнее болотце, то копают яму, чтобы поймать в неё мамонта. Только и знали перелопачивать землю с места на место! И так — во все времена!

Если пробурить глубокую скважину, можно узнать про все слои земли, на которых стоит город. (А этим интересуются многие. Нельзя, например, построить дом, перекинуть мост или провести канал, не зная, что под ними будет находиться. А уж за строительство метро без таких сведений нечего и приниматься!)

Самый верхний слой — это тот, к которому прикасалась рука человека. В некоторых местах он уходит вглубь на 8—15 метров и порой несёт в себе самые неожиданные сюрпризы.

Например, недалеко от Разлива геологи нашли стоянку древнего человека.

На Васильевском острове обнаружили клад старинных арабских монет. У Нарвских ворот отрыли склад битой глиняной посуды.

Следующий слой напоминает о семикратных визитах на сушу древнего Балтийского моря.

В городе сохранились береговые валы, до которых доходили его волны. Это тоже полезно знать. Оказывается, дальше этих валов даже при сильных наводнениях в городе вода не перехлёстывает.

Если спуститься ещё ниже, обязательно обнаружишь какую-нибудь памятку, оставленную ледниками: то сплошные валуны, то засыпанное подземное озерцо. Сюда лучше не забираться: либо бур сломается, либо вдруг брызнет фонтаном вода.

Строители метро облюбовали себе самый нижний слой — там, где лежат серовато-зелёные и голубые глины. В них удобнее всего сооружать тоннели и станции, потому что они прочные, твёрдые и сухие. Копай сколько хочешь! Только не наткнись на древнюю подземную речку. Не забывай: хоть и родилась она сотни миллионов лет назад, хоть и засыпало её песком и галькой, всё равно она и сейчас живёт. Течёт себе потихоньку: за год — лишь на несколько метров вперёд.

Но смирненькой эта речка кажется, пока зажата со всех сторон землёй. А стоит её тронуть, дать ей хоть маленький выход — вырвется она, разъярённая, из своего русла. Да ещё и землю потащит за собой.

Это и есть плывун!

ЗЕМЛЯ ГУДИТ

Костя Татаринович ростом невелик, худенький. Похож на подростка. На вид никогда не скажешь, что у него необыкновенная сила.

А попробуй с ним поздороваться, сразу почувствуешь его твёрдое рукопожатие — до хруста в пальцах.

По тоннелю он ходил всегда налегке. Какой бы ни был мороз, а у него всегда ворот нараспашку. Все давно уж понадевали шерстяные куртки, он же так и остался в синем брезентовом комбинезоне.

Жарко ему.

Каска у него на затылке. Из-под неё выбиваются прядки волос, прилипают к потному лбу. И щёки пылают. Глаза у Кости весёлые, лукавые — будто в них чертенята попрятались.

Костя за любое дело принимался сразу, без проволочек. Он считал: хорошее начало — уже половина успеха. Если будешь долго собираться, тянуть резину, то даже лёгкая работа покажется трудной.

А сегодня у него что-то не ладилось. Может быть, потому, что принимал он смену от незнакомого бригадира.

Тоннель роют без перерыва, круглые сутки. Если одни плохо сработают, другим за них приходится всё переделывать. В метро иначе нельзя.

Костя привык принимать работу от Тихоновича. Он ему полностью доверял. Знал, что в бригаде Деда люди приучены делать дело добротно, аккуратно, товарищей не подводить. В забое после них — порядок.

Теперь, когда Деда с бригадой перевели на другую шахту, придётся привыкать к новым людям. Будут ли они также помогать друг другу? Сегодня Костя принимал у них смену в первый раз. Своё задание они не успели закончить. И вот сейчас Костиным проходчикам приходилось заливать бетоном оставшиеся за тюбингами дыры. Как раз за этим занятием и застал его начальник шахты.

— У Скрипникова беда! Скорей на помощь!

Косте дважды объяснять не надо.

— Ребята, айда к «нижним»! — скомандовал Татаринович.

Проходчики побросали свои молотки, соскочили с мест. Схватили топоры, лопаты, ломы, пилы — и бегом по тоннелю.

— А ты останься, — задержал бригадир Вячеслава Павлова, — насос промой.

Павлов тоже хотел бежать со всеми. Но и насос-пушку, которым заливают пустоты за тюбингами, оставлять грязным нельзя. Упустишь время — и раствор налипнет в шланге так, что никакими силами не отдерёшь.

…Гулко цокая сапогами, бежали проходчики к нижнему тоннелю. Начальник шахты по дороге успел им объяснить в чём дело. Да они и сами услышали. Под ногами гудела земля. Шум нарастал и множился. Они бежали шуму навстречу, и им было жутковато.

Нет, не за себя страшно. А за тех, кто сейчас там, внизу. Что с ними? Хотелось скорей добраться к ним. Путь неблизкий. Да ещё пустые вагонетки задерживают. Их приходится пропускать. Вот уж некстати столько порожняка спустили под землю!

Стонет, ревёт земля. И кажется, сотрясается весь тоннель.

— Скорей же, скорей вперёд!

Наконец они добрались до перехода, соединяющего оба тоннеля. По лесенке буквально скатились вниз. И услышали оглушительный рёв. Кругом громко трещало и скрипело, словно падали сломанные деревья в лесу. Время от времени ухало, как при горном обвале.

— Подождите здесь. — Начальник остановил проходчиков на рудничном дворе, а сам с Костей направился к месту аварии.

Странно: им никто не встретился. Оба были в недоумении. Всего лишь полчаса назад в нижнем забое было полно народу, а теперь — ни души. Уж не завалило ли всех?..

Побыстрее бы встретить тех, кто сейчас, может быть, нуждается в помощи. Где они? Тоннель идёт под уклон: далеко не разглядишь.

В это время со стороны ствола шахты показался низенький подземный электровоз. Он тащил совсем непривычный груз — тюки соломы.

Костя махнул рукой, и машинист остановился.

— Зачем солому везёшь? — спросил Костя.

— Главный распорядился.

Начальник шахты и Костя — хоть и не дозволено — прицепились за подножку и быстро домчались до затвора.

Эти стальные полуметровой толщины ворота были построены на случай аварии. Они перегораживали тоннель поперёк и с помощью резиновых прокладок намертво присасывались к бетонной раме — даже воздух сквозь них не мог проникнуть. Предполагалось, что в опасный момент их можно закрыть и надёжно за ними укрыться.

Сейчас возле них было пусто.

— Где же люди? — удивился начальник.

Машинист пожал плечами.

— А там кто-нибудь остался? — Начальник кивнул в сторону забоя.

Машинист тоже не знал. Он сгрузил солому и уехал.

— Как же проверить? — Начальник шахты вместе с Костей двинулись, было, вглубь ревущего тоннеля… Да какой там! Идти к забою было уже невозможно. Навстречу катилась тёмная тяжёлая масса воды с песком и глиной. Зловещие свинцовые языки стремительно набегали на бетонный настил. Между рельсами, отчаянно урча и завихряясь, текла настоящая река. По ней плыли доски, пакля, пустые вёдра.

— Давай закрывать ворота!

Но легко сказать. А как сделать? Ворота закрывались с помощью штурвала. Однако сейчас колесо штурвала оказалось сорванным. Остался торчать лишь металлический штырь. Видно, уже пытались сдвинуть затвор с места, да ничего не вышло.

— Зря электровоз отпустили, — посетовал начальник шахты. — Попробовать бы машиной их подтянуть…

— Так вон другая стоит.

Костя бросился в тоннель. Там по колёса в воде стоял электровоз с пустыми вагонетками. В суматохе как-то про него забыли.

— Чего машину бросать. Зальёт ведь. — Костя вскочил в кабину, включил мотор. Машина на полном ходу промчалась через ворота.

Они прикрепили к электровозу металлический трос, другой конец зацепили за ворота. И начали подтягивать.

Ворота сдвинулись с места. Но не закрылись. Помешали рельсы узкоколейки, проложенные через порог. Убрать бы их!

Хорошо, подоспел Скрипников. (Они даже не заметили, откуда он появился.) Опираясь на железный шест, он словно вынырнул из водоворота. И они уже втроём ломами разворотили рельсы.

Откуда только силы нашлись! Здесь и бригадой не справиться… А они — раз-два — дёрнули! Раз-два — поднажали!.. И отодрали сразу оба рельса вместе с болтами и шпалами. Оттащили в сторону.

Теперь можно закрывать.

Позвали главного инженера: он командовал в тоннеле.

— Проверьте: все ли здесь? — приказал он. — Скрипников, ваши здесь?

Василь Василич с трудом собрал свою бригаду. Все проходчики были в грязи. Лица чёрные, не сразу распознаешь.

— Все на месте.

Тут Костя спохватился:

— Павлова, бетонщика, оставил насос промывать.

Послали за ним. Но его на месте не оказалось. У затвора — нет, на рудничном дворе — нет…

А вода уже вовсю валит через порог. Что делать? Пока одного ждут, остальных, того гляди, зальёт.

Но главный медлил:

— Мы должны знать наверняка, что не оставили за затвором ни одного человека!

Побежали искать Павлова снова: по подземным переходам, тупикам и штольням. А обнаружили на первом рудничном дворе — он помогал монтажникам ставить дополнительные насосы.

— Тьфу ты, чёрт! — в сердцах выругался Костя. — Из-за тебя все перенервничали.

Ещё раз стали проверять: никто не остался? Нет.

— Ну, тогда закрываем!

Татаринович перевёл дыхание. «Теперь люди за надёжной защитой, — подумал он. — Наконец остановили плывун!»