Помоги проекту - поделись книгой:
— И нашего дела не было среди донесений?
— Именно что было! — Гвен вздохнула. — Отписка, где сказано, что по просьбе министерства инспектор Ярда из отдела особо опасных преступлений приступает к расследованию. Не они информировали нас, что десять человек похищено, а мы их.
— Не беда, — успокаивающим тоном произнес Пол. Он сделал знак официанту и снова повернулся к Гвен. — Проверишь, кем было подписано распоряжение Ярду, и все станет ясно.
— Так здесь-то и собака зарыта, неужели ты еще не понял? — Девушка невольно повысила голос. — На этом растреклятом письме стоит моя подпись! И моя печать.
При иных обстоятельствах у Пола вызвали бы улыбку слова Гвен о собственной печати и подписи, поскольку она всего лишь на правах секретарши регистрирует письма и скрепляет их печатью своего шефа.
— И как же ты поступила?
— Позвонила Хогарти. — При виде недоуменного лица Пола она нетерпеливо пояснила: — Инспектору, которому поручено расследование… От которого я получила список.
— И что он ответил?
— Что список он получил от нас, но, к сожалению, у него пока еще не было времени заняться им.
Шорт рассеянно наблюдал, как шумная, веселая компания застигнутых дождем и промокших мужчин направляется к стойке.
— Почему же у него не было времени?
— Он совсем недавно получил это дело — примерно тогда же, когда я сказала тебе о нем. Две недели назад. Хогарти отложил его, потому что у него, как он выразился, тысяча более важных дел. Единственное, что он сделал, — проверил, сколько заявлений поступило в полицию. О четырех похищениях, Пол, всего лишь о четырех похищениях! Теперь, когда похитили Эшфорда, пожалуй, Хогарти отнесется к делу серьезнее.
— Я должен поговорить с ним.
Гвен покачала головой.
— Ничего не выйдет. Сама я еще могу выдать служебную тайну гражданскому лицу, но от других я не вправе ждать этого.
— Полно, Гвен! Я всего лишь журналист, значит, и "другие" вправе высказаться перед представителем прессы.
Гвен пренебрежительно махнула рукой.
— Перед представителем прессы — разумеется. Кстати, знаю я твои вопросы.
Наклонившись вперед. Пол заглянул в глаза девушке.
— Прошу тебя, Гвен. В угоду тебе он наверняка ответит на мои вопросы.
— Наверняка, — подхватила девушка и улыбнулась, впервые с того момента, как Пол подсел к ней. — Но за любезность надо заплатить определенную цену. Хогарти не из тех мужчин, кого удовлетворит улыбка в качестве награды или простым ужином тет-а-тет.
Лицо Шорта окаменело.
— Ты по-прежнему настаиваешь, чтобы я попросила его? — осведомилась Гвен.
— Да.
Девушка посмотрела ему в глаза знакомым, испытующим взглядом, словно надеясь проникнуть в потаенный мир другого человека, прочесть его мысли.
— Оно так много значит для тебя, это дело, Пол?
— Да, — кивнул Шорт.
Да, оно для меня очень много значит, думал Пол, переступая порог кабинета. Безил Ким, владелец и директор издательства "Ким Паблишер компани", оторвался от чтения рукописи и сделал Шорту знак подойти ближе. При виде пуританской обстановки кабинета никто бы не подумал, что отсюда руководят деятельностью десятка крупных и мелких журналов и даже книжного издательства. Два дешевых кресла, небольшой письменный стол, сплошь заваленный газетами, вырезками из статей, письмами, на полу — кипы книг в живописном беспорядке, ориентироваться в котором способен разве что сам хозяин. По виду Кима тоже не скажешь, что перед вами богатый человек. Костюм болтался на нем, как на вешалке, каблуки у ботинок стоптаны, кожа на руках потрескалась, словно Ким надрывался на тяжелой физической работе. За ним утвердилась слава демократа, он принимал всех желающих, правда, большую часть посетителей — всего лишь раз. Правом свободного доступа к издателю обладали только несколько известных писателей, люди, приближенные к Киму. Шорт не принадлежал к их числу, и ему все труднее становилось прорываться сквозь кордон секретарш, а на сей раз у него было четкое ощущение, что это его последний, в лучшем случае предпоследний визит к великому человеку.
Великий человек в свое время издал под псевдонимом книгу репортажей о военных действиях на Фолклендах, снискавшую шумный успех. Собрать материал для книги ему помог Пол; он свел Кима со своими бывшими товарищами по оружию и сумел убедить их, что с Кимом они могут быть вполне откровенны. Шорт также разыскал раненых участников высадки на острова, героев, удостоенных боевых наград, и здорово выручил Кима, предоставив в его распоряжение собственные воспоминания и опыт. Но время идет, и чувство благодарности тает.
Пол сел и приготовился к дурным вестям. Достаточно было взглянуть на лицо Кима, чтобы сообразить: ничего утешительного от него не услышишь.
Ким отложил рукопись, снял очки и окинул Пола скучающим взглядом.
— Дрянная рукопись, — отрезал он. — Пачкотня. — Он заметил, как дрогнуло лицо Шорта. Ким имел репутацию человека, который не привык деликатничать, когда дело касается работы. — Я имею в виду не стиль. Кстати, стиль не так уж и плох. Беда в том, что у вас нет концепции.
— Как это — нет концепции? — возмутился Пол. Он подготовил книгу репортажей о подростковой преступности: собрал обширнейший материал, вложил уйму труда, не раз подвергал себя серьезной опасности. А теперь выясняется, что у него, видите ли, нет концепции.
— В книге нет концепции, — мрачно повторил Ким. — Так же как нет ее и в вашем отношении к жизни. Взгляните на себя: на свой старомодный костюм, галстук, зонт. Все это поза, и только поза. Вам надоели джинсы с футболкой, и теперь вы устраиваете демонстрацию под другими знаменами. Приобрести машину английской марки? Да ни за что на свете! Родился кокни — значит, лопни-тресни, а усвой оксфордское произношение. Умри, но ешь на завтрак только яичницу с ветчиной!
Пол протестующе поднял руку, но Ким не дал ему и рта раскрыть.
— Знаю, все знаю, вы как-то раз высказались передо мной! Прежде, в шестидесятые годы, джинсы и длинные волосы служили своего рода вызовом тупому, закоснелому обществу. Теперь, когда все дозволено, когда каждый, кому заблагорассудится, волен лезть в автобус хоть в подштанниках, когда любой, у кого появилась куцая мыслишка, не стесняется марать стены краской из пульверизатора, когда на футбольный матч ходят ради того, чтобы подраться, когда человеку спокойно могут проломить голову лишь потому, что его физиономия кому-то показалась несимпатичной, — теперь формой протеста стало возвращение к облику джентльмена. В былые времена вы протестовали против сковывающих человека пут, теперь вопите о восстановлении регламентирующих норм.
— Верно, — признался Пол не без зависти. Он бы не сумел так четко сформулировать свою мысль. Вот только неясно было, какое отношение она имеет к молодежным бандам.
— Однако, повторяю, это всего лишь поза, а в глубине души вы остались прежним. Ведь могли бы написать эту растреклятую книгу с позиций левацкой критики, бичующей общество. Вызвали бы в читателе сочувствие к юным подонкам, околачивающимся на каждом перекрестке, свалили бы ответственность за все их делишки на нас, грешных: по нашей, мол, вине они скатились вниз, и если какой-нибудь щенок ворует, грабит, пускает в ход кулаки, то в этом повинен я со своим богатством, а вовсе не его кровный папаша, пропивающий все до последнего гроша. Такая книга пришлась бы мне не по нутру, но я бы ее издал. Можно было изложить проблему и с точки зрения лорда в цилиндре, показав на примерах, как отвратительно, опасно это умственно отсталое отребье из несовершеннолетних. Да-да, я знаю, что говорю, тридцать лет отдать журналистике — это вам не шутка… Вы могли бы отразить и обе точки зрения одновременно. Правда, это потребовало бы взвешенно-холодного, бесстрастного тона. А вы искренне переживаете все ситуации, мечетесь от настроения к настроению и от роли к роли.
— Значит, отказываетесь издать? — спросил Пол.
— Отказываюсь, — подтвердил Ким. — Воля ваша, можете предложить другому издателю, но я лично не вижу в этом смысла.
Пол поднялся с места. Ким снова придвинул к себе объемистую рукопись.
— Ну как, не надумали? Пока еще вакансия не занята, но вряд ли я смогу долго ее придерживать.
Ким — вероятно, чтобы окончательно расквитаться с долгом, — предлагал Полу место в одной из газет. Газетенка третьеразрядная, да и должность что-то вроде мальчика на побегушках.
— Благодарю, — усмехнулся Пол. — Но вам мое мнение известно.
— Известно, — кивнул головой Ким. — Только ведь и ваше тридцатилетие не за горами.
— Мне подвернулась сногсшибательная тема, — с напускной бодростью проговорил Пол уже с порога. Краем глаза он успел увидеть, как физиономия Кима скривилась в кислой гримасе, а очутившись в приемной, где теснились машинистки и секретарши в окружении компьютеров и мониторов, Пол тоже помрачнел. Тема, конечно, сногсшибательная, но при условии, что он сумеет размотать это дело.
Приобрести в Лондоне патроны из-под полы — задача нелегкая, но выполнимая. Пол прошелся вдоль Хэмпстед-роуд, время от времени задерживаясь у витрин, чтобы проверить, нет ли за ним "хвоста". Ему не удалось выхватить из толпы ни одного подозрительного лица, а потому он вернулся по той же улице метров на сто и остановился у входа в магазин, который прежде назывался "Боевое снаряжение", а теперь был переименован в "Джунгли". Здесь можно было купить все на свете: снятый с вооружения автомат, почти новую пилотскую куртку, тренировочный костюм командос, патронташ, солдатские ботинки и боевое холодное оружие. А особо доверенные лица могли разжиться даже патронами.
Пол вошел внутрь и огляделся. Стены лавочки были сплошь увешаны плакатами видеофильмов с изображением полуголых, мускулистых героев, палящих из автоматического оружия; вражеские фигуры на заднем плане сливались в неясное, размытое пятно. В магазине было пусто, лишь двое худосочных подростков околачивались возле полок да в углу; закинув ноги на прилавок, сидел Мак Ирвин. Широкоскулое лицо его при виде Шорта просияло.
Рука его скользнула под прилавок, и Шорт в ту же секунду бросился на пол. Не успел он коснуться пола, как рука Мака Ирвина стремительно описала низкую дугу, и что-то мелькнуло в воздухе: длинный, с широким лезвием кинжал, вибрируя, вонзился в притолоку. Подростки застыли как вкопанные. Шорт поднялся с пола.
— Реакция уже не та, — сказал он. — Я запросто мог бы тебя подловить.
— Ты так считаешь? — Глаза Мака Ирвина блеснули. — У меня припасена еще парочка сюрпризов.
— Будет тебе, Мак, я по делу. — Пол бросил осторожный взгляд в сторону подростков.
— Что тебе понадобилось на этот раз?
— Не так уж и много, — ответил Шорт. — Несколько танков, сотня автоматов, пулеметы, десяток снайперских винтовок с прибором ночного видения… Ну и кое-какие транспортные средства, скажем, небольшой катер.
— На следующей неделе не поздно будет? — осведомился Мак Ирвин. Он встал, потянулся и достал из ящика стола два стаканчика. — Этак ты мне всех покупателей отвадишь. — Он посмотрел вслед паренькам, которые поспешили унести ноги. — За целый день всего два посетителя, да и тех ты спугнул.
Шорт пожал плечами. Мак Ирвин — его бывший товарищ по оружию — некогда тоже собирался стать писателем и сочинять романы на военные темы. Но затем отслужил в Ирландии, отвоевал на Фолклендах, принял участие в нескольких антитеррористических акциях и понял, что не сможет писать о войне: личный опыт мешал полету фантазии. Мак Ирвин демобилизовался и заявил, что с него хватит, оружие он больше видеть не желает. Затем он служил ночным сторожем, охранником при одном провинциальном банке, продавцом в магазине готового платья и в конце концов застрял тут. Владелец лавки, старый педераст, которого частенько поколачивали, поначалу нанял его телохранителем, а затем передоверил ему и всю свою коммерцию.
Мак спрятал стаканчики из-под виски и поставил кипятить чай на маленькой электроплитке.
— Ты же знаешь, я не пью, но перед пацанами приходится прикидываться, иначе весь твой авторитет коту под хвост. Строит из себя старого волка, а сам пьет молоко — разве такого будут уважать?
Пол выдернул из притолоки нож и изучающе осмотрел его. Серьезное оружие, вполне пригодное, чтобы расчистить себе дорогу в джунглях, чтобы колоть, резать — при необходимости им можно было орудовать как небольшим мечом.
— Такие игрушки ты продаешь детям?
Мак растянул губы в ухмылке.
— Не совсем такие. — Он выложил на стол нож другого типа: массивный кинжал в металлических ножнах. И кинжал, и ножны отливали черным, матовым блеском, половина лезвия была покрыта зазубринами, как у пилы; скрепленное с ножнами, оно использовалось как кусачки для проволоки, а в рукоятку был вделан компас. Оружие выглядело в точности как взаправдашнее — и все же показалось Полу чем-то подозрительным.
— Что за чертовщина — пластмасса это, что ли?
— Еще чего выдумал! — оскорбленно вскинулся Мак. — Просто сталь не та, что на настоящем.
Шорт опробовал остроту лезвия и неодобрительно покачал головой:
— Плохая забава для ребятишек…
— А что тут плохого? Тот, кто собирается пырнуть ближнего, покупает ножик с пружиной или прихватывает из кухни самый длинный нож для разделки мяса. Такими вот кинжалами, как этот, обзаводятся лишь романтики, у кого в жилах течет кровь искателя приключений.
Пол вздохнул, не желая спорить с Маком.
— Можешь раздобыть мне патроны?
Мак Ирвин осторожно разлил по стаканам горячий чай и лишь потом заговорил. И в голосе его вроде бы тоже появились осторожные нотки.
— Я понимаю, что это не мое дело, но все же: ты что, ведешь свою войну? В прошлый раз, помнится, я дал тебе целую дюжину.
Пол понимал его опасения. Дружба дружбой, но всему есть предел. Маку не надо объяснять, что профессионал не станет палить в божий свет, как в копеечку, лишь бы расстрелять дюжину боевых патронов.
— Кто-то учинил обыск у меня на квартире. Все перевернули вверх дном; пистолет не тронули, зато патроны теперь ни к черту не годятся…
— Умный человек, — вынес свое суждение Мак. — Знаешь хоть, кто это?
— Догадываюсь, — Пол медленно сцедил чуть-чуть молока в чай, следя, как растворяется белая жидкость.
Мак поднялся и надолго исчез в дверях складского помещения. Пол не спеша прихлебывал чай и размышлял. К тому времени как приятель его снова появился в магазине, Пол принял решение.
— Хватит тебе? — Мак положил перед ним три полные обоймы.
— Надеюсь. — Вытащив пистолет, Пол зарядил его. — Как ты считаешь… — начал он нарочито безразличным тоном, однако заметил, что Мака не обманула эта уловка. — Как ты считаешь, сумели бы мы проникнуть внутрь строго охраняемого объекта?
Мак Ирвин ухмыльнулся.
— Вроде бы нас специально готовили к этому.
— Задача не так проста, как обычно, когда требуется пробраться тайком и без шума обезвредить охрану. Речь идет о фирме, чей товар — безопасность: там готовят телохранителей и сдают их внаем, по желанию клиентов устанавливают электронную сигнализацию. Полагаю, собственная контора у них тоже надежно блокирована.
— Ну и что? — Мак пожал плечами, но, увидев сомнение во взгляде Пола, добавил: — Неужели и ты клюнул на удочку? Читал я рекламные объявления подобных контор: звучит убедительно. Но ведь и ты — профессионал, а не первый встречный. Наше подразделение вроде бы считается одним из лучших в мире. Так что это за фирма, о которой ты говоришь?
— "Профешнл Секьюрити".
Мак присвистнул.
— Кажется, там и вправду серьезные дяди. По-моему, нам потребуется никак не меньше пяти человек.
Пол и сам прекрасно сознавал это. С тех пор как он решил, что стоит попытаться проникнуть в контору ''Профешнл Секьюрити", он старался отогнать от себя эту мысль. Как сколотить группу? Вправе ли он просить своих давних товарищей, чтобы те подвергали свою жизнь риску, к тому же, по всей вероятности, совершенно напрасному? Ведь он не сомневался, что охранники "Профешнл Секьюрити" не раздумывая пустят в ход оружие. Однако не похоже, чтобы Мака Ирвина пришлось долго уговаривать. Глаза его блестели, и он смотрел на Пола таким взглядом, как ребенок на отца, когда тот сомневается, вести ли малыша в зоопарк.
— Прямо даже и не знаю… — уклончиво произнес Шорт.
— Черта с два я тебе поверю! Не знает он, видите ли! — язвительно ухмыльнулся Мак. — Ведешь себя, как та целка, которая ждет, чтобы за нее все сказали другие. К чему выламываться, старина, ведь мы сто лет знаем друг друга! Сбор здесь, в двадцать два ноль-ноль. Остальных я предупрежу.
Шорт согласно кивнул.
Финн ждал его к шести вечера, поэтому Пол отправился туда к пяти. Перед этим он часок поспал на квартире Гвен, принял душ и побрился купленной по дороге бритвой одноразового пользования. В разговоре по телефону Финн проявил готовность встретиться, но это могло быть ловушкой. Трудно сказать, кто именно способен поставить ему капкан, но, с тех пор как он занялся этим делом с "Секьюрити", ему уже однажды преподнесли сюрприз.
Напротив дома Финна, разумеется, не было никакого уютного ресторанчика, из окна которого можно было бы наблюдать за входом в дом. Это только Мегрэ чертовски везло в каждом романе. А может, просто в Париже эти ресторанчики действительно на каждом шагу? Пол же был лишен даже элементарной возможности припарковаться возле нужного дома: как сообщала табличка, туда вела частная дорога. Пол рассчитывал, что ему понадобится час, чтобы провести рекогносцировку и понаблюдать за людьми, входящими в дом и выходящими оттуда. А теперь он вынужден был целый час торчать в машине, время от времени запуская мотор, чтобы не превратиться в ледышку; невольно придешь к мысли, что профессия телохранителя не каждому по плечу. С трудом дождавшись назначенного часа, Пол свернул на частную дорогу. Проложенная через густой лес, дорога была узкая, и ей явно не помешал бы ремонт. Наконец показалась ограда. Ворота были распахнуты настежь, похоже, они не запирались годами; кованая решетка с имитацией виноградной лозы была увита живой зеленой лозой. Миновав ухоженный парк, Пол остановил машину на асфальтированной площадке. Дом представлял собой замок в викторианском стиле — небольшой, однако же слишком просторный для одной-единственной семьи. Видимо, Финн изолировал ту часть дома, которой не пользовались.
Не успел Пол протянуть руку к звонку, как дверь распахнулась. На пороге стояла девушка лет двадцати, светловолосая, с короткой стрижкой. Ее наряд составляли клетчатая мужская рубашка и джинсы. Пол был крайне удивлен. Он ожидал увидеть лакея в ливрее, самого Финна с настороженным выражением лица или же немигающий взгляд "гориллы" поверх нацеленного ему в грудь пистолета.
— Не желаете ли войти в дом? По-моему, здесь торчать холодно, — сказала девушка.
— Именно что желаю… — Пол вошел и начал расстегивать пальто. — А… мистер Финн?
— Это не я, — сообщила блондиночка.
— Жаль.
Они смотрели друг на друга. Пол почувствовал, что девушка оценивает его взглядом точно так же, как и он ее перед этим. Он облегченно вздохнул, когда сбоку отворилась дверь и в холле появился высокий, седеющий мужчина с изборожденным морщинами лицом. Осанка у него была сутулая, словно с самого детства у него не возникало желания распрямиться, а под помятым серым кардиганом он носил такую же клетчатую рубашку, какая была на девушке.
Поделиться книгой: