Невинность в жертву

Хм… думаю, синяка не избежать.

Интересно, что же проклятый сексуальный демон придумает в следующий раз?

От волнения кружится голова, тело начинает покачиваться как дерево во время ветра, ведь я помню, что миллионер порочно шептал мне что-то о своей тайной комнате.

Боже, как волнительно и страшно!

Не из-за того, что я трусиха и мне гадко. Нет, вовсе нет!

А из-за того, что я рассыплюсь на частички, если он продолжит пытать меня оргазмами.

Его напор, его аппетит… слишком для меня. Неопытной, молоденькой девушки, которая всего несколько дней назад была застенчивой девственницей.

Что ж, пора возвращаться обратно в «своё тело». Наконец я отыскала халатик на полу. Набросив его на обнажённое тело, поспешила в свою комнату.

Нужно будет найти маму, расспросить про сестру, что-то я очень сильно за неё переживаю. Хочу с ней созвониться, хотя бы голос услышать. Неспокойно на душе, тревожно. Ненавижу болеть, ещё больше ненавижу, когда близкие люди болеют.

Вспомнишь про соловья, и он запоёт. Открываю дверь и пугаюсь, когда вижу мать. Она сидит в кресле рядом с моей кроватью и мажет по мне строгим взглядом:

— Как дела?

Лупит в лоб, а я даже ещё дверь поплотней не успела прикрыть.

— Все хорошо.

— Он не догадался?

— Нет вроде, — не смело шагаю вперёд.

Сложно вынести суровый взгляд мамы. Вообще не хочется разговаривать на интимную тему. Я слишком стеснительна. А она будто мысли мои читает и видеть то, в каких именно позах я вчера ублажала господина Айдарова.

— Он доволен?

— Доволен…

— Чудесно, — мать победно облизывает губы.

— Как Эля?

— Насчет Эли, — грациозно поднимается с кресла. — Я звонила Вениамину Аристарховичу, он дал добротные прогнозы, сказал, что у Эли воспаление придатков на фоне приобретённой инфекции. Но ещё не все анализы получены… Пока я не подпущу её так близко к Айдарову! Бог знает, чем ещё её мог наградить этот грязный биомусор. Они ведь без презерватива сношались. О, Господи! Эля дура дурой!

— То есть, мне ещё нужно будет притворяться сестрой?

— Да. Пока мы не получим все анализы и окончательно не вылечим Элю. Нам повезло, Айдаров на несколько дней покинул страну. За это время Вениамин прокапает Элю, а с возвращением Айдарова она тоже вернётся.

— Но я… — запинаюсь, когда ловлю строгий взгляд мамы.

С каждой новой встречей, я понимаю, что привязываюсь к Рустаму сильней и сильней. Однажды настанет момент, когда я пойму, что жить без него не могу.

Надо что-то делать. Надо попытаться решить ситуацию и поставить конец всем этим бредням с переодеваниями и подменой жены. Я задаю самый важный вопрос:

— Мама, зачем мы все усложняем? Почему я не могу просто стать Элей, н-навсегда…

— Потому что… — она делает странную паузу, — позже узнаешь. Так надо, поняла! Не морочь сейчас мне голову! И без того тошно. Просто делай, что говорю. Из комнаты ни ногой! Чтобы не вызвать подозрение у персонала, будешь сидеть взаперти. Только на трапезу разрешаю появляться. Пока ты Эля. Будешь носить её вещи. Те самые, что Рустам подарил. И так же избегай всяких контактов с людьми, особенно, если кто-то из родственников и друзей решит с тобой поболтать. Благо почти все они разъехались после свадьбы. В поместье остались только мы и персонал.

— А что с Мией?

— Мию подружки пригласили на день рождения и она уехала на несколько дней погостить у лучшей подруги в соседнем городе.

Хитрая маман!

Надо же…

Целый план продумала.

Детективы бы ей писать. Сто процентов с её фантазией мы бы стали миллионерами и нам бы не пришлось продавать себя в постельное рабство богатым извращенцам.

— Сейчас снова возвращайся в спальню к Айдарову! И помни о кольце. Не забывайте им с Элей меняться. Кольцо самое главное…

С этими словами мама быстро шагает за порог, хлопнув дверью.

Я так ничего и не поняла, кроме того, что она опять что-то задумала. На секунду в голове промелькнула мысль… А что, если она уже пообещала меня другому? Вот и изобретает велосипед, пытаясь усидеть на двух стульях одновременно.

* * *

Все эти дни проходят относительно спокойно. Я следую советам мамы и ограничиваю контакты с людьми. Рустам такой занятой, что он не пишет мне и не звонит на тот телефон, который подарил Эле. Его словно вообще не волнует, как дела у его жены. Наверно потому, что ему охранники обо всем докладывают, так что не стоит тратить золотые минуты миллиардера на какой-то там пустяк.

Стоп.

Чего это я взъелась?

Неправильные мысли, надо их блокировать, пресекать. Как будто снова ревную.

До этого я не пользовалась гаджетами из-за маминого запрета, поэтому у меня нет к ним интереса. Я предпочитаю читать книги. Классику. Моя любимая книга — «Гордость и предубеждение».

Отужинав, я быстро покидаю обеденный зал и спешу в спальню Айдарова. Как вдруг, на моём пути появляется охранник. Цепенею, едва ли не сталкиваясь лбом с его огроменным плечом.

Я и так эти дни живу как на пороховой бочке, поэтому пугаюсь каждого резкого действия с чьей-либо стороны. И мордоворотов этих побаиваюсь, которые шастают туда-сюда по территории поместья, заглядывая под каждый куст. Боюсь, что один из них однажды подойдёт ко мне и скрутит в бараний рог, учуяв ложь. Доложит хозяину и к вечеру нас упакуют в чёрные мешки.

— Леди, ваш супруг возвращается сегодня вечером, велел передать. А также господин интересуется вашим самочувствием, спрашивая, почему вы проводите взаперти все дни, уединяясь в его спальне.

Я бледнею, сжимая пальцами складки платья.

— Всё хорошо. Я просто решила тоже немного отдохнуть в одиночестве и почитать. У господина огромная библиотека, я не могу оторваться от чтения! Я пропала среди сотен полок захватывающих романов. Знаете, ведь литература моя страсть. Могу неделями пропадать в библиотеке, — на ходу сочиняю я, махнув рукой.

— Понял вас, — с кривой усмешкой произносит Григорий, — именно это и передам. Хорошего дня, леди! Если что я к вашим услугам.

Кивнув, быстренько бегу к лестнице, поднимаюсь на самый верхний этаж. Его этаж.

Переживаю…

Рустам прибывает сегодня вечером, а сестры ещё нет. Но мать с ней созванивается и говорит, что ей уже лучше. Капельницы убрали, теперь только гормональная терапия препаратами.

Я открываю дверь спальни Айдарова и пугаюсь от неожиданности — на кровати сидит моя сестра.

— Эля! Как ты? — с разбегу бросаюсь в её объятия, целуя в щеку.

Но сестренка реагирует как-то холодно. В ответ никаких объятий.

— Нормально, мне стало лучше. Я пью лекарства.

Рукой отстраняет меня от себя, намекая на то, что нужно держать дистанцию.

— А выделения?

— Еще есть, но уже не такие обильные. Я пока не смогу вернуться к Рустаму в спальню, но я хочу с тобой серьёзно поговорить. Хочу попросить тебя, чтобы ты… не отбивала у меня мужа!

— Что?

— Чтобы ты не строила никаких иллюзий насчет Рустама. Он мой, Мия. Прошу, отнесись к этому, как важной миссии, а потом забудь. Забудь всё, что между вами было. Прошу! Я хочу быть счастлива! Хочу женского счастья, потому что влюбилась в Рустама. По-настоящему…

— А как же Слава?

Эльвира поднимается с кровати, расправляя плечи. Её лицо холоднее антарктической глыбы, а глаза пусты. Это не её глаза, а глаза неживой, фарфоровой куклы.

— Я ошиблась. Ненавижу его! Он мне голову заморочил, совратил и заразил чем-то. Ублюдок! Если бы я раньше знала какой Айдаров горячий, изумительный мужчина, да еще и при таких деньжищах, то ни за что не связалась бы с водителем. Я мечтаю отмотать время назад. Я была дурой! Прости, что не послушала тебя. Прости, что так пренебрежительно относилась ко всему. Это всё из-за стресса… Когда умер папа, я пустилась во все тяжкие. С горя. Даже не смогла себя контролировать. Я сожалею и раскаиваюсь, но прошу тебя лишь об одном — не влюбляйся в моего мужа! Он мой, Мия. Только мой.

Глава 13.

Проходит еще несколько дней. Рустам вернулся в город, появился лишь днем на обед, а потом снова исчез. Ожидание, непредсказуемость его действий нервирует.

Не знаю сколько у нас получится скрывать обман, но у меня в душе все нарастает и нарастает нехорошее предчувствие.

Я очень переживаю за сестру. Эля пока еще лечится. Лечение проводится в строгой тайне. Сестра часто жалуется на несильные боли в нижней части живота и выделения, но врач заверяет, что это скоро пройдет, если она будет следовать всем его рекомендациям.

Вот поэтому ей нельзя сейчас ложиться в постель с Айдаровым. Вдруг воспаление, вовсе не воспаление, а какая-нибудь зараза? Анализы тоже могут ошибаться. Лучше всего выждать некоторое время, потом заново пройти полное обследование. В частной, современной клинике, а не на коленке у семидесятилетнего старика.

Айдаров может заразится, так как любит заниматься сексом исключительно без презерватива. Тогда нам точно всем конец! Господи, если Айдаров вдруг подхватит заразу от Эли, это будет позор века! С нас живьем кожу срежу и закопают в лесу. Всех, без исключения.

Плюс у Эли выделения… Это тоже привлечёт внимание.

Последний разговор с сестрой выдался безрадостным и напряженным. Но я ей уступила. А смысл? У меня все равно нет будущего с Рустамом, не за что и незачем цепляться. Не хочется быть сукой. Всё-таки сестра родная, близняшка. Дороже нее у меня нет никого. Я уважаю её чувства и ради нее готова глотки рвать. Она — моя кровь. Мы не будем ненавидеть друг друга из-за какого-то мужика. Пусть и невероятно богатого, сексуального красавца. Мужчины, мужчинами, а с сестрой мы находимся в тесном контакте с самого рождения. Более того, даже в утробе росли и развивались в одном околоплодном яйце. Появились из одной крохотной клетки. Значит, между нами особая связь.

С Рустамом мы не пересекались несколько дней, он опять занят и куда-то уезжал, но сегодня вернулся. Я бреду по саду. Рискнула выйти на пять минут, чтобы хотя бы немного подышать воздухом, ибо уже не могу сидеть взаперти, начинаю сходить с ума. Когда уже эта канитель проклятая закончится? И я смогу вернуться домой, а Эля на своё законное место? Надеюсь, что скоро.

Неожиданно, я получаю удар в лоб.

— Ой.

Поднимаю голову, держась за лоб, и цепенею.

Вот черт…

Рустам.

— Эльвира?

Он впивается в меня строгим взглядом, затем, не давая опомниться, резко хватает за запястье.

Мужчина продолжает сжимать моё запястья, усиливая нажим, сурово всматриваясь в моё лицо. Вихрь мурашек распарывает кожу, проникая до самых нервов. Прикосновения миллиардера обжигают.

Внезапно он толкает меня к стене дома, прижимая к ней спиной. Я задерживаю дыхание, потому что его губы находятся слишком близко к моим. Зависают в паре миллиметров, обжигая горячим потоком бурного дыхания. Вторая рука мужчины падает на талию. Сжимает. Поглаживая бедро, ползёт вниз, направляясь к попке…

В висках всё сжимается. Меня словно окунают в кипяток, а потом в лед от этой горячей близости и настолько неожиданного, интимного прикосновения.

Соберись, Мия. Приди в себя.

Ты не должна ему на глаза попадаться!

— Н-нет, я Мия.

Вздохнув, он отстраняется, позволяя мне вновь сделать вдох.

— Обознался. Едва не поцеловал… Очень похожи с сестрой.

Айдаров с подозрением прищуривается, на бис обшаривая меня слишком внимательным взглядом со всех сторон.

— Рустам! — позади слышится возглас.

Я выглядываю из-за широкой спины мужчины и вижу сестрицу, которая быстрым шагом движется точно к нам. Она видит меня и улыбка испаряется с её губ, уголки которых выгибаются вниз дугой.

Подходит ближе, обращаясь к мужу:

— Куда направляешься?

— В конюшню.

— Тогда я с тобой, позволишь? — она вырастает между нами стеной, оттесняет друг от друга, положим руку мужчине на плечо.

— Позже, — отвечает он ей как-то холодно, встряхивает ее ладошку с плеча и просто уходит, скрывшись из виду за углом дома.

— Какого черта, Мия! — теперь уже она прижимает меня к стене своим тяжелым, проклинающим взглядом. — Мы же договаривались?! Ты не попадаешься Айдарову на глаза и уж тем более с ним не флиртуешь!

— Я и не хотела. Это вышло случайно.

— Вы зажимались! Он хотел тебя поцеловать?!

— Нет. Он просто… перепутал меня с тобой.