Брак с правом на счастье

– Вы подтверждаете это?

– Я подтверждаю это.

Возмущение вскипело в крови. Я была убеждена: мужчина, сидевший сейчас перед господином обвинителем, не понимал ни единого слова, которые послушно произносили его губы. Безумец. Настоящий безумец. И откуда он мог знать меня, если я впервые увидела его только вчера, когда законники доставили заключенного в здание суда?

Я повернулась к лорду Кастанелло и заметила, как он до побелевших костяшек пальцев стиснул перо. Супруг едва заметно покачал головой, предостерегая меня от поспешных и необдуманных действий.

– Благодарю. Обвинение не имеет вопросов к свидетелю.

Конвоиры подхватили каторжника под руки и перетащили в железную клетку. Он покорно опустился на табурет и замер сломанной куклой.

– Леди Кастанелло, прошу вас. – Судья указал на опустевшую скамью.

Я подчинилась.

– Леди Кастанелло, клянетесь ли вы перед Короной и людьми говорить правду, и только правду? – задал дежурный вопрос судья.

Заскрипело перо секретаря, слово в слово записывавшего все разговоры.

– Клянусь.

– Прошу вас, господин обвинитель.

Законник поднялся со своего места.

– Миледи. – Он кивнул в сторону сидевшего в клетке заключенного. – Узнаете ли вы этого человека?

– Нет.

– Вы уверены? – повторил вопрос законник.

Еще раз внимательно рассмотрев мужчину, я покачала головой.

– Позвольте сообщить вам его имя. Быть может, это освежит вашу память, – в голосе обвинителя почувствовался какой-то скрытый намек. – Перед вами, миледи, господин Арджеро Бренци, осужденный семь лет назад за изготовление кацина. Дело было инициировано старшим дознавателем Аллегранцы Энио Маркони по факту отравления вашего второго супруга, господина Лайнуса Честера.

Я посмотрела на заключенного в немом изумлении. Арджеро Бренци? Но ведь это невозможно. Арджеро мертв, он погиб месяц назад, разбившись на обледенелой дороге, когда попытался увезти меня из поместья. Ошибки произойти не могло, я была в его голове, я видела…

И тут я поняла. Нужно было вспомнить это сразу – в письме господина Кауфмана говорилось о некоем Арджеро, безумном каторжнике, отбывавшем срок вместо настоящего убийцы. Конечно же покровитель Бренци не допустил бы, чтобы его послушный зельевар оказался на рудниках. Для менталиста не составило труда отыскать подходящую жертву, вмешаться в его память и совершить подмену. Разум, поврежденный ментальным воздействием, тело, сломленное тяжелой работой… неудивительно, что в итоге мужчина сошел с ума.

Он действительно неуловимо напоминал Руджеро. Теперь я видела это: те же глаза, тот же профиль. Чувствовалось семейное сходство. Наверное, его имя и взял себе Арджеро, по странной прихоти сохранив прежнюю фамилию.

Как он оказался здесь? Зачем законники отыскали его и привезли с каторги? Вряд ли хоть кто-нибудь, кроме меня и лорда, знал о том, что вместо злокозненного зельевара срок отбывал другой человек. Но сейчас этот человек сидел в трех шагах от меня и утверждал, что знает мое имя. Откуда?

Я испытала запоздалое раскаяние, что не рассказала Майло, что видела каторжника, когда возвращалась в поместье через Аллегранцу. Быть может, супруг догадался бы, что могло означать появление у здания суда леди Осси и человека, заменившего Арджеро Бренци на каторге. Понял бы, что сегодняшнее заседание вовсе не связано с делами СМТ. Быть может, мы успели бы что-нибудь придумать…

– Похоже, теперь вы что-то вспомнили, – заметил господин обвинитель. – Будьте добры ответить на первоначальный вопрос.

– Я не знаю этого человека, – стараясь, чтобы мой голос прозвучал ровно, ответила я. – В то время, когда велось следствие по делу о гибели моего второго супруга, господина Лайнуса Честера, я уже была замужем за господином Грэхемом Ридбергом и практически не покидала пределов его дома. Можете просмотреть записи в городской ратуше, чтобы проверить дату заключения нашего брака. Впрочем, фамилия заключенного мне знакома. Господин Руджеро Бренци, его однофамилец, служил у моего супруга водителем. Он разбился месяц назад… полагаю, вы знаете.

Господин обвинитель недобро сощурился.

– Суд располагает иной информацией, – проговорил он. – Заключенный утверждает, что знает вас, и знает также, что семь лет назад вы вместе с ним занимались изготовлением кацина в составе преступной группы, которую раскрыл доблестный господин Маркони.

– Но это не так! – вырвалось у меня. – Ведь я проходила тесты! Меня не один раз тестировали после смерти Лайнуса и признали невиновной. У меня был маленький резерв, недостаточный для сложных преобразований, и я ничего не знала о кацине. Я никогда не участвовала в изготовлении ядов и не слышала о человеке по фамилии Бренци, пока не попала в поместье лорда Кастанелло.

– Вы ничего не знали о кацине, – задумчиво повторил законник. – Примечательно, что вы использовали прошедшее время. Не знали о кацине, не слышали о Бренци, пока не попали в поместье лорда Кастанелло… Может быть, если мы протестируем ваш резерв еще раз, получим совершенно иной результат, чем тогда?

– Прошлый тест проводился семь лет назад, – с тихим отчаянием произнесла я, чувствуя, что вопросы законника загоняют меня в угол. – С тех пор я прошла курс обучения в Королевском магическом университете, и показатели, разумеется, будут другими, мой резерв вырос, но…

– Так можете ли вы сейчас изготовить кацин, миледи?

– Не могу.

Я смотрела только на господина обвинителя, но кожей чувствовала, что и Майло не сводил с меня напряженного взгляда. От осознания, что супруг может не верить мне, стало страшно – куда страшнее, чем от ложных обвинений сумасшедшего Бренци. С запоздалым сожалением я подумала, как же мало мы говорили друг с другом, как мало я успела ему рассказать. Судьба не давала нам ни дня передышки, раз за разом сталкивая со смертью. И вот теперь…

– Господин судья. – Голос лорда Кастанелло звучал размеренно и спокойно. – Насколько я понимаю, мы здесь не для того, чтобы выдвигать моей жене обвинения по давно закрытому делу. Решением суда она уже была признана невиновной.

– Протест принимается, – кивнул судья. – Переходите к сути дела, господин обвинитель. У вас остались еще вопросы к леди Кастанелло?

– Разумеется. – Законник холодно улыбнулся. – Миледи, вам знаком этот предмет?

На поверхность стола передо мной лег фамильный гребень семейства Осси.

Я похолодела. Он был на мне в тот день, когда Бренци оглушил меня и увез из поместья, но я совершенно не помнила, где и когда потеряла его. Как он попал в руки законников?

– Да. Это гребень, который Эдвин… – Я увидела, как гневно сощурилась леди Олейния, и тут же поправилась, не желая провоцировать ее. – Да, это фамильный гребень семейства Осси. Как он оказался у вас? Я потеряла его…

– Можете вспомнить, когда и при каких обстоятельствах вы, как утверждаете, его потеряли?

– Я… я не знаю. В доме был пожар…

– Так вы утверждаете, что фамильный гребень рода Осси хранился в поместье лорда Кастанелло? – осведомился законник.

– Нет. Эдвин подарил мне его перед свадьбой. Я…

– Так куда же вы его дели, миледи? Попытайтесь вспомнить.

– Я… – где я могла обронить его? В гараже? Тогда он не попал бы в руки законников. Где-то на дороге? Возможно… в машине Бренци? От последнего предположения мне стало дурно. Нужно было любой ценой отвести от себя подозрения. Потому что не я, а Майло отправится на костер, если законники признают меня виновной в применении ментальной магии. – Я не помню.

– Отвечайте, миледи!

– Не надо давить на мою жену, – подал голос лорд. – Разве вы не видите, что ей плохо от одних только воспоминаний о пожаре? Леди Кастанелло тогда чуть не погибла.

– Протест отклоняется, – отрезал судья. – Господин обвинитель, вы можете продолжать.

– Я жду вашего ответа, миледи.

– Я действительно не помню, где и когда последний раз видела его, – честно сказала я. Кажется, никто из слуг не заметил, как я отыскала гребень на пепелище, оставшемся от моей комнаты. Некому будет опровергнуть мои слова. – Простите.

– Что ж, я могу освежить вашу память. Вторично. Этот гребень был найден при изучении уцелевших фрагментов самодвижущегося экипажа, взорвавшегося при ударе о дерево вместе с господином Руджеро Бренци, который, как вы упомянули, служил водителем у вашего супруга лорда Майло Кастанелло. Леди Олейния Осси оказалась столь любезна, что опознала нашу находку. Так вот, миледи, признаете ли вы, что находились в экипаже в момент столкновения?

– Нет, – тут же ответила я. – Но я несколько раз ездила вместе с супругом. Возможно, я обронила гребень в одной из поездок…

– Известно ли вам, миледи, что дача ложных показаний строго карается законом?

Я посмотрела в глаза старшего обвинителя.

– Да, господин обвинитель. Однако то, что я говорю, чистая правда. Я действительно не помню, где и когда обронила свой гребень.

– Сколько можно! – вдруг яростно выкрикнула леди Осси, вскакивая с места. – Господа, мы с вами давно все услышали, зачем же продолжать этот спектакль!

– Спокойнее, миледи, – раздался звучный низкий голос лорда, сидевшего рядом с леди Олейнией, и я почувствовала, как холодок пробежал по коже. Кем же был этот незнакомец и что такое знал о гибели Руджеро Бренци, если он оказался на закрытом слушании? – Я уверен, суд непременно выяснит истину.

– Вам легко говорить, Освальд. – Леди Осси картинно всхлипнула и промокнула глаза платком. – Семейство Террини не пострадало от рук этой… женщины.

Подавив вспышку беспокойства, я еще раз просмотрела на мать Эдвина и ее соседа. Значит, вот каким был отец Жиневры, второй супруги лорда Кастанелло. Но я совершенно не понимала, какое отношение он имел к этому странному делу, в котором не прозвучало ни одного четкого обвинения? Уж не хотели ли законники повесить все преступления Руджеро Бренци на нас с Майло?

– Мужчина в пижаме выразился достаточно ясно, – с надрывом выкрикнула мать Эдвина. – Леди Кастанелло пора прекратить вводить уважаемых людей в заблуждение!

– Господин судья, есть и другое – более логичное – объяснение тому, как гребень моей жены оказался в разбившемся экипаже, – холодно произнес лорд Кастанелло. – К сожалению, мой бывший водитель Руджеро Бренци оказался не самым добропорядочным человеком. От его действий пострадала ни в чем не повинная девушка, служащая у меня в поместье кухаркой. Поэтому не удивлюсь, если Руджеро попросту выкрал гребень, воспользовавшись суматохой после пожара. И, должен сказать, этот вариант гораздо более правдоподобен, чем предположение, что моя жена, которой запрещено покидать пределы поместья, оказалась в экипаже с господином Бренци.

– Возражение принимается, – кивнул судья. – Леди Олейния, суд требует строгого соблюдения протокола. Прошу вас воздержаться от дальнейшего вмешательства.

Возмущенно пыхтя, леди Осси тяжело опустилась на стул.

– Миледи, – обратился ко мне старший обвинитель. – Последний вопрос. Сообщите суду ваш размер ноги.

Признаться, я опешила.

– Простите?

– Не могли бы вы показать нам вашу… хм… обувь.

Просьба законника была по меньшей мере странной – если не сказать недопустимой. Но уклониться я не имела права. Недоумевая о причинах столь возмутительной просьбы, я молча поднялась со скамьи и, приподняв подол платья, открыла взгляду господина обвинителя невысокие ботинки из темной кожи. Мужчина подошел ближе и, присев передо мной на корточки, взял меня за лодыжку.

Стиснув зубы, чтобы не разразиться неосмотрительной гневной тирадой, выражавшей мое искреннее возмущение подобным поведением, я как можно ниже одернула юбку, скрывая чулки. Но пока я мучительно подбирала слова, не желая показаться излишне грубой, законник уже успел выпустить мою ногу и проворно подняться, отступая к своему положенному месту.

– Больше вопросов к свидетельнице не имею, – уведомил он.

– Леди Кастанелло, вы можете остаться в комнате до конца слушания. – Судья указал рукой на свободные стулья.

Оправив платье, я поспешила занять место в заднем ряду, как можно дальше от лорда Террини, леди Осси и господина дознавателя, не проронившего пока ни слова.

– Господин судья, позвольте перейти к допросу последнего на сегодня свидетеля.

– Разрешаю.

Судья обменялся короткими кивками с господином дознавателем, поднявшимся со своего места.

– Расскажите о событиях того дня, когда вы проводили внеочередную проверку леди Кастанелло.

Законник откашлялся.

– В восемь утра в отдел поступило распоряжение о внеплановой проверке осужденной леди Фаринты Кастанелло, находящейся под ответственностью своего супруга, лорда Майло Кастанелло, – сухо отчитался господин дознаватель. – Карета была готова через полчаса, мы рассчитывали прибыть в поместье к десяти утра. Однако по дороге мы наткнулись на разбитый экипаж. Машина пострадала в результате столкновения с деревом, после чего произошел взрыв энергетического кристалла в моторе. Нами было обнаружено обгоревшее тело личного водителя лорда Кастанелло, господина Руджеро Бренци. Первичный осмотр показал, что мужчина умер в результате повреждения позвоночника в момент удара.

– Следов насильственной смерти или ментального вмешательства не было обнаружено?

Я замерла, забыв, как дышать.

– Нет, – последовал лаконичный ответ. – Но энергетический выброс, возникающий при взрыве заряженных артефактов, как известно, выжигает следы любой магии. Поэтому однозначно утверждать ничего нельзя. Названная мной причина смерти подтверждена судебными лекарями.

– Продолжайте. Было ли обнаружено что-нибудь странное при осмотре места происшествия?

– Да. Законник, оставшийся обследовать разбившийся экипаж, заметил цепочку следов, ведущих в сторону поместья. Иных следов не было, так что, по всей видимости, тот, кто их оставил, вышел из машины. Чуть позже из того, что осталось от салона экипажа, извлекли драгоценный гребень.

– Кому, по-вашему, могли принадлежать найденные следы?

– Судя по форме отпечатков, это были женские сапоги на невысоком каблуке.

– Уверен, при обыске мы легко сумеем отыскать подобную пару в гардеробе леди Кастанелло. – Улыбка господина обвинителя не предвещала ничего хорошего.

– А также в гардеробах доброй половины уважаемых женщин Аллегранцы, – поджав губы, произнес господин дознаватель, несказанно удивив меня. Неужели, несмотря на его откровенную неприязнь, он не спешил выдвигать ничем не подкрепленные обвинения? – К сожалению, эти отпечатки сложно счесть веским доказательством.

Старший обвинитель поморщился.

– Продолжайте.

– Прибыв в поместье, я обнаружил обоих супругов в спальне. Лорд Кастанелло пытался убедить меня, что его жена крайне нездорова, и сделал попытку уклониться от проверки. По его словам, леди Кастанелло не покидала пределов поместья, а ее состояние было вызвано нервным срывом после пожара.

– Как именно выглядела леди Фаринта?

– У нее действительно был нездоровый вид. Я заметил несколько свежих синяков и ссадин, хотя за день до этого видимых повреждений на ее лице осталось существенно меньше. Леди заметно нервничала. Очевидно, что-то шло не так.

– Похожа ли была ее болезнь… – Господин обвинитель сделал ощутимый акцент на последнем слове. – На перерасход магического резерва?

– Да, – без заминки ответил законник.

– Сообщите суду результаты проверки.

В горле пересохло. Если приборы законников все же засекли следы ментальной магии…

– Отрицательные. Определитель уловил лишь магию лорда Кастанелло, который, по его собственным словам, пытался сбить у жены жар.

Старший обвинитель обернулся к Майло и впился в лорда цепким неприязненным взглядом.

– Скажите, милорд, вы пытались таким образом скрыть следы преступления вашей супруги?

– Не слишком ли вы торопитесь с выводами, господин обвинитель? – произнес лорд. – Ничего еще не доказано, а вы уже готовы отправить нас с супругой на каторгу.