Господин Киримэ позволил себе на миг отвлечься от предстоящего доклада. Поистине, небо упало на землю, если столь страшными делами теперь приходится заниматься тринадцатилетним мальчикам.

- По нашим данным, катастрофе самолета с вашим отцом виной одна из ветвей Черного Древа. Какая именно ветвь - нам еще предстоит определить. Но что именно Черное Древо повинно в смерти вашего отца - это не подлежит сомнению. Эти презренные ханзаку так и не поняли, на чем поднялись мы, дейзаку… Они полагают, что сумеют достичь того же, если не больше, чем мы. Достичь смертями и страхом. Они глупы. Глупы и потому опасны…

- -

Горный храм медленно просыпался.

Сон еще цеплялся за него холодными горными ручьями, узловатыми ветвями иссеченных дождями и ветром кривых деревьев, цепкими корнями ползучих трав и вьюнов, почти невидимыми волокнами туманов. Но силы были неравны. Слишком много людей, слишком они нетерпеливы и устремлены к цели. Слишком много огней и громких звуков. Этой ночью на площадке перед храмом появились десятки машин, и сотни людей. И сновиения бежали, чтобы свернуться неслышными тенями в дальних уголках, в самых темных галереях, в самых глубоких штольнях.

По всему храму зажигались огни, звучала громкая речь, повсюду носили десятки старых палисандровых сундуков.

Храм готовили. К чему?

Он смотрел на людей тысячами вновь зажженных огней, сотнями малых алтарей, десятками узких, пробитых в каменной толще окон. Он смотрел и старался понять. Медленно всплывали воспоминания о прошлом.

Его высокие колонны, выкрашенные темно-красной краской, его сводчатый потолок, выложенный лазуритовыми плитками, золотые росписи стен - все вспоминало прошлое.

Прошлое и будущее.

Храм чувствовал, что его разбудили ненадолго. Эти люди слишком спешили, они были переполнены страхом и надеждой - такие не приходят надолго. Они пришли на час, а уйдут через миг. Они еще не знали, что их ритуалы пусты, а слова бессмысленны. Они не знали.

Как глупо.

Они пришли провести нужные им церемонии - затем вновь его покинут. И через несколько мгновений его медленной жизни он вновь уснет. В мыслях он уже погружался в темную и тягучую дрему. В сон Храма Троесущности, который был создан столетия назад, чтобы всего через десяток лет оказаться покинутым, позабытым и заброшенным на долгие сотни лет. Почти навсегда.

За все эти годы его будили лишь трижды.

И четвертый раз - ныне.

Как сонно…

Верховный жрец Шангаса при Водоеме, Тидайосу-шангер Тяу-Лин мрачно постукивал пальцами по столу. Он только что закончил невеселый доклад и теперь рассматривал людей сидящих с ним за одним столом.

Стол был круглый. Вокруг него стояли резные деревянные стулья с высокими спинками. На стульях сидели люди, не простые люди. Каждый из них командовал сотнями и тысячами людей, на каждом лежала тяжелая ноша ответственности. За столом находились почти все верховные сановники Шангаса, включая и самого Хегу-шангера Чженси.

Все ждали слова Чженси.

Хегу- шангер задумчиво подбрасывал левой ладонью в воздух палочки с рунами. Подбросит, поймает, посмотрит. Подбросит, поймает…

Что он там видел - никто не решился спросить.

Хегу- шангер в очередной раз поймал палочки и вдруг бросил их на стол. С сухим стуком те раскатились по столу. Чженси с интересом осмотрел их расположение. С удовлетворением кивнул.

Как правильно.

Он обратил взгляд на Тидайосу-шангера.

- Значит, никто не преуспел?

- Никто.

- И к нам не пришел Господин Лянми?

- Да.

- Кэнб Агатового Дракона не смог вызвать своего предка Дракона Тао-Рин?

- Да, - похоже, Тидайосу-шангер не был расположен к долгим разговорам.

- Арронсэ Синего Солнца?

- Они еще не закончили обряд. Он слишком длинный. Но, по моему мнению, Черная Кошка Хинши не придет к ним.

- Мы остались без Троесущности, - заключил Хегу-шангер.

Тяу- Лин промолчал. Что толку пусто сотрясать стены храма бессмысленными звуками. Все очевидно.

- Это хорошо, - сказал Чженси.

Шангеры с удивлением посмотрели на него. Лучшее, наиболее страшное оружие, высочайшее достижение искусства дейзаку оказалось мертво сотни лет, и это хорошо?

Однако, скривившийся как от зубной боли, Тидайосу-шангер коротко кивнул.

- Это хорошо.

- Поясните им, - махнул рукой Чженси. - Не все из них имели полный доступ к древним хроникам.

Тидайосу- шангер помолчал, собираясь с мыслями. В глубине храма еще шел долгий обряд вызова Черной Кошки Хинши. Удары барабана накладывались на ритм сердца, и у Тяу-Лин кружилась голова. Он собрал волю, словно завязал тугой узел из шелковой веревки, и стал медленно вспоминать былое.

- Шангеры! Слушайте то, что может поведать вам старик, прошедший через два канджао и оставшиеся годы жизни которого могут быть подсчитаны на пальцах одной руки. Все мы привычно боимся Сущностей, опасаемся упоминать их имена в разговорах, не пишем ничего в книгах о них и даже наказываем детей, когда они удивляются нашим страхам… Но кто из нас знает, что такое на самом деле Сущности? Многие ли из нас ведают, откуда берет исток широкая река нашего ужаса перед этими великими Силами?

Когда одиннадцать сотен лет назад наши предки приняли решение создать Троесущность, наш город был на краю смерти. Вы все знаете, что жить мы можем вдоль очень узкой полосы на краю континента. В глубину суши нам хода нет. Как и в простор океанских волн. Мы живем у Водоема. Не зря наш дейзаку называется Шангас при Водоеме. Название это идет с начала времен, и никто не знает точно, сколько лет живет наш дейзаку.

Тысячу лет? Полторы тысячи? Больше?

Никто не знает.

Мы были первыми, тогда как иные дейзаку появились заметно позже. И их названия отражали девизы и имена известных в тот период Учителей. Некоторые создавались учениками тех Учителей, некоторые возникли сами собой. Они родились. Шангас перестал быть единственным и одиноким.

Появились друзья и единомышленники.

Одиннадцать столетий назад наш город подвергся жестокому нападению. До его гибели оставалось семь дней и еще один миг. Смерть точила свой меч и крошки точильного камня падали на город огненным дождем.

Был ли иной путь противостоять нападению? Кто знает. Наши предки избрали этот, и кто может сказать, что они были не правы? Только не мы.

Сотни юношей и девушек нашего дейзаку и дейзаку наших друзей отдали жизни на алтарях.

Мы сотворили чудо.

Как наивно.

Мы сотворили чудовище.

Как неправильно.

Мы сотворили нечто.

Как больно!

Язык беден и не способен описать то, что было явлено миру.

Наши предки не подозревали, что они создали. Наши дейзаку оказались истощены жертвами, но Троесущность явилась. Она явилась в дыме и пламени, в смертных криках и темных знамениях.

Враг был уничтожен. Битва была столь ужасна, а Троесущность оказалась наделена столь страшными силами, что ныне мы не знаем, кто был тот враг и откуда он пришел.

Люди того времени отказывались говорить о враге и записывать для потомков события, что случились перед Битвой Трехрогой Луны и после нее. Люди в ужасе бежали из города. Демоны ныряли в темные глубины вод или дрожали в глубоких пещерах. Само название того сражения было обнаружено намного позже, вырезанное неведомым способом на одной из скал над городом.

И кто ведает, чья рука записала это имя?

Только не мы.

Уничтожив врагов, Троесущность обратила свой взор на наш город. Вначале ее внимание было трепетным любопытством. Ведь в городе жили их создатели!

Затем внимание стало благожелательным интересом. Потом - желанием улучшить и изменить город. С ее точки зрения, в городе было много неправильного. Троесущность решила убрать ненужное и изменить неподобающее. Обескровленные в войне дейзаку не могли противостоять ей.

Через несколько лет Троесущность совсем перестала интересоваться мнением людей. Она разделилась на три Сущности, которые могли действовать сами по себе.

И они действовали.

Это было страшное время. О нем мы знаем очень хорошо. Книги и рукописи полны ужасом и негодованием древних авторов.

Наши предки долго копили силы. Почти пятьдесят лет город жил под властью Троесущности. Затем был создан храм Троесущности. Дейзаку сумели превзойти силу Троесущности. Она не ожидала сопротивления и была не готова.

Троесущность была изгнана. Не уничтожена - лишь изгнана в чужие пространства. Но дверь осталась. Затворить ее навсегда не представлялось возможным.

Битву назвали Битвой Превзошедших. В этой битве погиб цвет дейзаку. Мы многое утратили. Лишь сейчас мы потихоньку воссоздаем то, что было известно тогда. Не все - за прошедшие века мы многому научились и во многом понимаем мир яснее, чем предки.

Но то, что касается Троесущности - выглядит для нас темным и неясным. Почему была создана именно Троесущность? Как предки собирались ей управлять? Чем является Троесущность? Одни вопросы.

Как бессильно.

Мы умеем, - нет! - умели вызывать кого-то одного из Сущностей. Одиночная Сущность поддавалась управлению силой дейзаку.

Так за прошедшие века был единожды вызван Дракон Тао-Рин и единожды - Кошка Хинши. Их вызывали наши союзники-дейзаку. И всегда успешно.

Мы, Шангас, стояли в стороне и не вмешивались. Мы не вызывали Господина Лянми, старались справиться своими силами. Да, золото наше потускнело и влияние наше теперь не так велико, как раньше, но мир стоит. Город живет и не важно, что дейзаку, которые вызывали Сущности, теперь сильнее и многочисленнее нас. Мы не взвешивали на весах судьбы что важнее - власть Шангаса при Водоеме или жизни людей нашего города.

Но теперь, когда жизнь нашего города вновь зависит только от нас, теперь, когда безумные ханзаку готовы обрушить на всех, кто противостоит им горы ужасного оружия, теперь мы попытались позвать Господина Лянми.

Он не пришел. Наше оружие исчезло из ножен.

Мы, жрецы Шангаса при Водоеме, признаемся в бессилии. Мы не знаем, что случилось, и почему Господин не пришел на наш зов. Но мы также не знаем - не оказалось бы опасным наше оружие нам же самим? Поэтому я говорю - хорошо! Хорошо, что Сущности не пришли.

Хорошо, что перед нами не встал выбор - умереть самим или подвесить на тонкой серебряной нити судьбы жизни жителей города… Потому я согласно киваю вслед словам Хегу-шангера. Господин не пришел - и хорошо!

Тидайосу- шангер умолк. Молчали и остальные шангеры. Они молчали и думали. Молчали до тех пор, пока им не принесли весть: обряд вызова Черной Кошки Хинши закончен.

Кошка не явилась на зов.

Как неожиданно.

Тогда они так же, не проронив ни слова, отправились в город. Лишь по дороге от горного храма таку-шангер Киримэ сказал Хегу-шангеру:

- Жрец не прав. Господина Лянми вызывали. Но не мы, а Хонникс Летящей Лягушки. С того времени они исчезли, зато чуть позже появились Ученики Господина Лянми.

Хегу- шангер хмыкнул в ответ.

- Ну, про этих-то я знаю. Клоуны-кабутэ, выманивают деньги из простаков.

- Нет, не так. Хонникс Лягушки-то исчез. Подумай, мой господин: Хонникс исчез, - весь! - а Ученики появились. Может быть, им удалось вызвать Тень Господина Лянми?

- Что об этом говорить. Это было почти во времена моего рождения. Может, тогда было возможно вызвать Господина или его Тень. А сейчас наши жрецы провели самый полный обряд. И что? И ничего - только скорлупа гнилого ореха.

Таку- шангер Киримэ задумчиво проговорил, глядя на разгорающуюся за окном зарю:

- Во времена моей молодости говорили, что есть некий совсем простой обряд вызова Господина Лянми. Тогда молодые этим бредили. Вызов Дракона, вызов Кошки… Мы были молодыми безумцами и пробовали запретные знания на вкус. Искали нового и удивительного. И чтобы быстро, не позднее, чем сегодня вечером!

Старик мелко рассмеялся.

Хегу- шангер промолчал. Машина плавно покачивалась на неровной горной дороге. Чженси волновали другие вопросы. А воспоминания старика -что ж, он имеет на них право. Бакугэру - это не просто первый помощник. Это друг.

Но как иногда трудно!

- -

Янни плавал во тьме кошмара.

Демоны хоттан-мотэн крепко затягивали на его шее белые льняные полосы. Янни их рвал и рвал, но демонов не становилось меньше. Они набрасывались на него, пеленали руки и ноги, сворачивались клубками остро пахнущей ткани и забивались в рот. Жесткие куски ткани пытались проползти сквозь зубы и забить горло.

Янни сжимал зубы, мычал и мотал головой. Рвал на клочки крепкие полосы белой ткани. Отпихивал ногами и молотил кулаками. Бесполезно - демоны одолевали. Воздуха не хватало.

Громкий звонок телефона оказался спасением.

Янни вырвался из темных объятий сна и несколько секунд лежал, весь в поту и жадно дыша. На кровати словно десяток борцов мумоясу боролись. Порванные в клочья простыни были разбросаны по всей комнате. А в уголке кровати примостилась одетая только в его тонкий ночной халат Митику. Широко распахнутые глаза девушки смотрели на него чуть не со страхом.

Сен- шангер замычал и мотнул головой. Какое неподобающее поведение.

Как стыдно.