Провокация седьмого уровня

— Минуточку шеф, — взмолился ИИ, — я ещё не всё сказал. Просто нам надо думать на пару шагов вперед. Это называется стратегия, а стратегия штука полезная. Ты пытаешься осмыслить этот мир, видя лишь кусочек целой картины, а я вижу целую картину.

— Минуточка для меня, это роскошь, я не могу пойти на такую жертву, — отрезал Сём и отключил на некоторое время своего хитромудрого помощника вместе с его целостной картиной видения мира. — Идите, мой умный друг, идите. И не просто идите, а куда надо идите!

Ночь южного города замерла в предчувствии нового рассвета, наступила мистическая тишина, что бывает только перед появлением огненного светила. Скоро, упивающееся своей мощью Солнце, торжественно воссияет, но пока был ранний, полный надежды рассвет.

С первыми лучами Солнца резидент, крайне осторожно, выбрался на пляж, покрытый мелкой галькой, песком и частичками ракушек. Стороннему наблюдателю, если бы он в это время случился в этом месте пляжа, показалось бы, что из моря вылез высокий статный, спортивного телосложения молодой человек, не боящийся купаться в прохладном утреннем море. Единственно, что бросалось в глаза, так это то, что молодой человек не утруждал себя выбором одежды, а предстал в первых лучах светила в семейных труселях. Как-то это неправильно, что молодец купался не в плавках или шортах, типа «Бермуды», а в обычных семейных труселях, раскрашенных в весёленькие цветочки. Не солидно как-то с его стороны. Но, кто их спортсменов знает: у них у всех тараканы в голове. Почему спортсменов? А кто ещё будет рано утром окунаться в прохладную воду? Вы вот будете лезть утром в холодную воду? Вот и этот вышел из моря, даже не вытерся полотенцем, потому как и полотенца у него нет, а трусцой побежал в сторону городских кварталов. Точно это спортсмен-оригинал. Кто же ещё.

Так мог бы сказать сторонний наблюдатель, но Сёму пока никто не встретился. Резидент включил ИИ и велел тому сканировать прилегающее пространство на предмет опасности.

— Да, шеф, задание принято, — сухо информировал его ИИ. Вот же что получается: вроде ИИ всего-навсего квазиживое существо, а обижается, что Сём выключал его на некоторое время.

— Не переживай, старина, — извиняющимся тоном произнёс Сём. — Тебе ещё много придётся потрудиться, скучно, думаю, не будет.

ИИ долго обижаться не мог и, вскоре, он сообщил, что надо двигаться в сторону вон того одноэтажного здания, которое, скорее всего здесь является пунктом общественного питания. Таких зданий здесь, возле пляжа, было очень много, но ИИ выбрал самое крайнее строение, сообщив, что в нём он сканирует активность двух человек. Эти люди уже возятся с приготовлением пищи для будущих посетителей. Сёму надо было аккуратно зайти с тыла здания, открыть дверь и в коридоре забрать, висящую на стене спецодежду. Но надо было это сделать быстро, так чтобы никто из работников заведения не всполошился. Операция по умыканию одежды прошла быстро и успешно. Так, как и советовал ИИ. Сём тихо подошёл к двери, аккуратно приоткрыл её, в коридоре увидел висящий на стене халат и стоящие на полу растоптанные мужские босоножки. Взять пару обуви и халат было секундным делом. Обувшись и накинув на себя халат, Сём, снаружи здания схватил пустую картонную коробку, которая стояла среди подобных ей и никого не трогала. Теперь любой встречный человек, увидев парня, мог сказать, что это идёт молодой, короткостриженный работяга в замызганном халате. Работяга тащит коробку. Ну, у работяг такая судьба таскать что-нибудь с места на место. Этот вот тащит не очень чистую коробку: ну, и пусть себе тащит.

Всё было спокойно, тихо и мирно, поэтому Сём, оглядевшись, решил двигаться в город по тротуару улицы, идущей с подъёмом вверх. Возле высотного дома его заинтересовали стоящие баки с непонятным содержимым.

— Это пункт складирования вторичного сырья, — услужливо разъяснил ИИ. — В эти баки аборигены складывают, требующие повторной переработки вещи. Это место аборигены очень уважают, они даже считают его сакральным и периодически посещают его, наверное, с целью поклонения. Вокруг этого места крутится вся их культура. У них даже есть выражение: мир, это помойка. Трудно понять, но это так. Если люди в своих книгах описывают ранние века своей цивилизации, то это время они называют навозными веками. Если говорится о современности, то это чернуха. Если говорится о будущем, то оно состоит их хаоса и ржавины от сломанных стальных конструкций. Вся их литература, это или антиутопия, пост-ап, мениппея или киберпанк. Если люди описывают вымышленные миры, то это тёмное фэнтези, где власть имущие всегда тираны, аборигены всегда негодяи, а инопланетяне хотят поработить человечество. Все миры, в представлении людей, это большая помойка. Такая вот философия. Собственно и здесь в этих баках они хранят самое ценное, что у них было, но что они буквально оторвали от себя и принесли сюда для последующей переработки.

Сём с уважением посмотрел на помойку: действительно, не сунули ненужную вещь в дезинтегратор, а приволокли в определённое место. Это, наверное, трудно: оторвать что-то от себя и принести сюда. Надо думать, это имеет некий сакральный смысл: круговорот вещей в природе.

На вершине мусора, лежащего в баке, красовалась грязная выцветшая панамка. То, что люди что-то выбросили, совсем не значит, что это нельзя использовать для своих целей. Сём решил спасти её от переработки и дать ей вторую жизнь на своей голове. Теперь панамка украшала голову парня, спасая буйну голову от лучей солнца при этом, делая Сёма более похожим на местных. Во всяком случае, здесь же Сём обнаружил заросшее волосами человеческое существо, явно ночевавшее рядом с помойкой. Это, наверное, жрец помоечного культа: с уважением уставился Сём на лохматого человека, который со своей стороны подозрительно косился на резидента, но не сказал ничего, даже когда увидел, что Сём взял в руки панамку. Наверное, это самая уважаемая здесь особь, раз этот человек ночует рядом с сакральным местом в условиях, далёких от комфорта. Страдает, но живёт рядом с местом поклонения человеческой популяции, и не только человеческой: парень увидел, что на помойке копошилось несколько лохматых небольших существ с весьма длинным хвостом, покрытым мехом. Надо выяснить роль этих существ в местном обществе, скорее всего, эти существа тоже поклонники помойки. Существа издавали звуки, когда находили что-то им понравившееся, но их язык Сём не понимал.

Лохматое человеческое существо, которое Сём принял за жреца местного культа, с любопытством воззрилось на парня, когда тот надел на свою голову панамку. Существо хмыкнуло, смачно высморкалось и произнесло, тыча в резидента своим грязным пальцем:

— Всё станет пылью, и воюющий с нею превратится в пыль. Так говорится в Святой книге. Уважаемый, займи мне десять рублей. Трубы горят.

Не дождавшись от Сёма ни ответа, ни привета, лохматый продолжил свою речь:

— То, что обычный смертный человек может выбросить, как мусор, на самом деле оказывается прекрасным и живым, если знать, как смотреть, — назидательно продолжил обитатель помойки. — У нас нет ничего, но в мусоре мы ищем наше счастливое будущее! Будущее уже в прошлом, мусор настоящее, отходы наш закон! Все собирают то, что для них ценно, сам увидишь. Я же собираю слезы. У меня клинический диагноз «социопатия». Ты знаешь, что это такое? — нахмурившись, спросил лохматый человек. — Когда я был маленьким, я разговаривал с Луной. Когда тебе о чем-то говорит Луна, в это стоит верить, понял, да.

Резидент пожал плечами. Он уже сообразил, что надо заканчивать контактировать с жрецом местного странного культа ненужных вещей и удаляться.

— Меня зовут Тройник, если чё — заходи, — крикнул жрец вслед удаляющемуся парню. — И бабосы заноси….и покурить….и пиво…. И помни парень — в законах правды нет, все врут. Хочешь узнать секрет моей живучести? Я никому не верю. Тебе я верю, ты добрый человек и несёшь добро. С каждым добрым поступком Вселенная меняется к лучшему.

Ага, это точно. Сём этому миру скоро много добра нанесёт. Замучаются хлебать.

Кстати о добре и хороших делах. Надо уже кое-что предпринимать, и Сём нарезал ИИ несколько задач:

— Во-первых, вычисли, какой был статус нашего носителя до внедрения. Во-вторых, нам надо срочно менять имидж. И, это, надо изучить язык мелких лохматых существ, что обитают в сакральном месте.

— Принято, — сообщил ИИ. — Приступаю к работе.

Пока помощник шуршал своими суперумными мозгами, связывался с ИИ космической группировки и о чём-то там с тем ИИ шептался, резидент нашёл приличную лавочку под раскидистым деревом, дающую отличную тень. Сидя на лавочке Сём внимательно осматривался по сторонам. Его интересовало всё, особенно вид деревьев, но он не отвлекал помощника по таким мелочам, а только крутил по сторонам головой и пытался разобраться сам. Но разобраться в местных реалиях было трудно. Вот, например, что это за заведение, которое располагалось через дорогу: огороженная площадка, на которой стояли столики и стулья. Вот какой в этом смысл? Сём поглядывал и на местные деревья. Странно, но они не производили впечатления чего-то могущественного и огромного: человеческих гнёзд он на них не увидел. Люди, скорее всего, обитали в строениях, а не гнездились на деревьях, как он раньше думал. Может быть, в процессе эволюции они слезли с деревьев? От мыслей об истории человечества, его отвлекло пушистое существо, расположившееся рядом с лавочкой и начавшее энергично и с увлечением лизать свою шубу. Точно таких существ он наблюдал на сакральной помойке и теперь соображал, что надо делать: вежливо поздороваться с этим существом или игнорировать его. А может, наоборот, это существо для местных является съедобной добычей. Типа деликатеса. Нет, надо у ИИ уточнить, как себя вести в присутствии таких существ, ещё надо обязательно разобраться: являются ли эти существа союзниками людей или врагами, съедобны они или их нельзя употреблять в пищу.

Но, уточнять у ИИ о лохматых существах не получилось, так как помощник сам начал делать ситуационный доклад.

— Просто так с нашим статусом определится не получиться, — начал свой доклад ИИ. — Надо будет его определить через выход на наших потенциальных убийц. Их перемещения находятся под моим контролем, и случайно мы с ними не пересечёмся. План будет такой: подходим к объектам «Солома» и «Кент» и жёстко спрашиваем, для каких целей они собирались и фактически осуществили физическое устранение нашего реципиента. После разговора с Соломой и Кентом их надо уничтожить, как свидетелей нашего прибытия на планету. Кроме того сообщаю, что техническими средствами пока не выявлена заинтересованность Высших рас фактом нашего появления здесь. Продолжаем их провоцировать и мониторить обстановку. Интереса к нам со стороны Низших рас тоже пока не обнаружено. Когда мы получим точные данные о нашем реципиенте, то, я думаю, мы получим и документы, легализующие нас здесь.

— Документы? — удивился Сём. — Что они представляют?

— Это такой носитель информации о личности, — информировал ИИ. — Здесь эти вещи имеют большое значение. Кроме этого здесь имеют большое значение бабосы. Бабосы здесь можно менять на некоторые вещи и услуги.

— Бабосы? — вспомнил Сём. — Это о них что-то говорил жрец по имени Тройник с сакрального места. И где мы их добудем? Выяснил, как они выглядят?

— С бабосами как раз всё просто. Кстати, местные бабосы рублями называются. Выглядят они, как красивые картинки, напечатанные на бумаге.

— Картинки? На бумаге? — удивился Сём. — Что на них нарисовано?

— Нарисованы некоторые стилизированные виды, — уклончиво сообщил ИИ. — Например, на бабосе, который называется «Сто рублей» строго посередине картинки нарисовано мужское достоинство, выставленное напоказ полуголым человеком, а рядом с ним четыре живых существа, называемых конями.

— И где водятся эти бабосы? — стал настаивать Сём. — Как нам их добыть?

— Они везде водятся, — объяснил ИИ. — В одежде любого человека можно найти много этих самых картинок.

— А, значит, мы будем просить у прохожих бабосы, как тот жрец? — догадался Сём.

— Нет, — охладил его пыл ИИ. — Как я понял, здесь это считается несколько предосудительным. Мы поступим проще. Как все здесь поступают, когда дело касается бабосов.

— Это как? — заинтересовался Сём.

— Здесь люди поступают проще, — стал подробно разъяснять ИИ. — Когда им нужны бабосы они идут к объекту, называемому «банкомат» и выбирают для себя из него какое-то количество картинок. Мы так же поступим. Коробка, куда будем складывать их, у нас уже есть. Потом мы эти картинки обменяем на другую одежду для нас, тем самым поменяем имидж. Ещё нам надо найти гнездо, где мы обоснуемся. А затем, как немного здесь освоимся, навестим наших несостоявшихся убийц. Думаю, этот мир создан специально как для тебя: варварство, хаос, произвол, дикость. Тут ты развернёшься. Теперь насчёт мелких лохматых существ. Они здесь называются кошки. Употреблять их в пищу считается предосудительным, за исключением пирожков с котятами.

— Понятно с кошками. А этот «банкомат», как он выглядит? — спросил Сём. — И что означает это слово?

— Это такая коробка для хранения бабосов, — охотно стал пояснять ИИ. — Всё очень просто. А слово это имеет двойной смысл: с одной стороны это банка, то есть ёмкость для хранения чего-либо, с другой стороны это слово «мат», то есть местная ненормативная лексика. Здесь у них всё неоднозначно. Ещё вопросы будут? Если нет, то я с твоего позволения, исключу регистрацию нашей персоны на местных видеозаписывыющих устройствах, очень уж мы непрезентабельно выглядим сейчас. Существу седьмого уровня развития не престало красоваться в сомнительных видах, поэтому на всех видеозаписывающих устройствах мы будем выглядеть, как белое и пушистое облако. Скромно и со вкусом. Одобряешь?

Сёму было всё равно, как он выглядит в глазах местных существ, но надо было внедряться в их социум, значит, придётся учитывать все местные условности. Куда тут деться. Вздохнув, резидент, направляемый ИИ, отправился искать эти самые банкоматы. Его только немного смущало то, что эти коробки с бабосами, или, как здесь говорят, с деньгами, могут его обматерить. И как тогда надо реагировать? Получается, что надо ещё изучить местную обсценную лексику и понять её смысл.

Два часа парень, ведомый своим ИИ, перемещался по городу от одного банкомата к другому. Сём не заморачивался отсутствием у него банковской карточки: подумаешь, какие мелочи. Единственно, что он делал, это дожидался, пока возле денежного ящика не будут толпиться аборигены. Как только он видел, что те, получив деньги, отходили от аппарата, то устремлялся к коробке с деньгами, а ИИ с помощью излучения от спутников ломал простенькие электронные мозги этого устройства, заставляя устройство расставаться с некоторой суммой. Сём зря опасался, что денежная коробка будет его материть и всячески унижать: устройство только кряхтело, шелестело, урчало и исправно отсчитывало некоторое количество цветных бумажек, которые парень складывал в свою картонную коробку, честно украденную им ранним утром. Бумажечки были разноцветные, но на бывшего Имперского советника они совершенно не произвели впечатления. Но, раз ИИ утверждает, что эти бумажки им потребуются, то пусть так и будет. Здесь и без этого много странностей.

Ах, если бы банкомат мог говорить и понимать, что он делает, то он, точно бы, обматерил Сёма, не посмотрев, что тот существо цивилизации седьмого уровня. А так всё было тихо и мирно: банкомат урчал, но деньги давал, а другие аборигены особо не интересовались личностью молодого работяги в дурацкой панамке. Набив коробку где-то на треть её объёма деньгами, или, как тут говорят некоторые аборигены, бабосами, Сём мирно пристроился на очередной лавочке, стоящей в тени деревьев. В этом месте города было довольно безлюдно: только изредка шли прохожие, наверное, они все стремились на пляж плавать в морской водичке. Сём и сам с удовольствием бы сейчас окунулся в холодную воду, но надо было сидеть и ждать, ибо ИИ придумал, как ему красиво одеть своего шефа. Лучше всего, решил ИИ, если одевать шефа будут местные специалисты: ведь они, наверняка, лучше знают, как приодеть по современной моде молодого человека. Поэтому ИИ кое-что предпринял, использовав в своих корыстных целях то обстоятельство, что вся телефонная сеть была у него под контролем. ИИ с лёгкостью вычислил, что, раз люди носят одежду, то они её где-то добывают. А дальше слово было за техникой.

Техника, высочайшего уровня не подвела. Где-то в неведомой дали сигналы сложились в логическую цепочку и трансформировались в телефонный звонок с одного номера на другой номер, причём, вызываемый абонент был совершенно уверен, вернее, уверена, что с ним желает поговорить его начальник, вернее начальница.

Смартфон, принадлежавший старшему продавцу магазина «Шарм» Виолетте Михайловне, запиликал бодрую музыку из древнего фильма «Джентльмены удачи». Звонила своему старшему продавцу хозяйка магазина Зоя Филипповна. Раз начальство звонить изволят-с, то почему бы и не поговорить, всё равно, посетителей нет по причине того, что сей магазин, арендующий площадь в здании бывшего городского универмага относился к элитному классу. Не по своему виду относился, а по ценникам на товарах относился.

— Виолетточка, драгоценная моя, — бойко и звонко заголосил смартфон узнаваемым голосом хозяйки заведения. — Слушай сюда. У нас появился большой и жирный заказ, который надо выполнить срочно. Как срочно? В темпе дизентерийной кошки.

Виолетта Михайловна с удивлением слушала свою хозяйку, которая радостно давала ей ЦУ. Женщина чувствовала, что от этого разговора с директором у неё вот-вот все крышки вышибет! Дело было вот в чём. Оказывается, надо было красиво приодеть одного молодого человека, но без его появления в магазине. По имеющимся его анатомическим параметрам. При этом вещи должны быть самыми дорогими, плюс надо было приписать к ним наценку процентов этак двадцать. А что? У богатых свои причуды. Почему бы не помочь очень состоятельному молодому человеку, у которого денег столько, что их даже куры не клюют. Ну, не хочет он приходить на примерку, так что. Не беда: параметры мы его знаем, поэтому быстренько подбираем ему шмотьё, естественно, самое дорогое. И относим его к месту, где этот заказчик сидит и ждёт. За доставку ещё десять процентов, как с куста. Закон торговли: клиент всегда прав. А кого послать к нему? Да хоть сама иди, хоть Светку пошли. Пусть свои булки разомнёт.

Странно, конечно, но такие закидоны в стиле хозяйки. Взбалмошная она у них дама местами и мнит себя местной богемой. Сама по себе она никто и звать её никак, это муж у неё крутой предприниматель. Вот мужик и организовал магазинчик своей благоверной, чтобы она вроде как при деле была. Та и рулит, вращаясь в «высшем» местном обществе, то есть на магазин у неё времени практически нет. Всей работой магазина заведует старший продавец, это которая Виолетта, плюс у неё на подхвате Светочка. Светочку, то так, взяли на полставки, по блату. Студентка она. Пока лето подрабатывает в родном городе. А потом занятия в Краснодаре. Виолетта Михайловна давно бы нашла себе работу, где надо работать, а не ждать полдня пару покупателей, но, к её удивлению, ей выплачивалась вполне приличная заработная плата. Она знала, что этот магазин явно убыточная точка, но каким-то образом он держался на плаву. Скорее всего, убытки жёнушки покрывал её благоверный, справедливо решивший, что пусть её, вроде как при деле и, может быть, жену не будут посещать сомнительные идеи, когда у неё есть, чем заняться. Наивный чукотский юноша.

Вскоре, старший продавец, с помощью Светочки, укладывала шмотки в пластиковые пакеты, стараясь ничего не забыть. Штаны есть, летние туфли есть, футболка есть, рубашка есть, шорты есть, чего-то нет. А, носки забыли? Какой у него там размер? Сорок второй? И ещё фирменную кепочку. Да здесь, судя по биркам, все «фирменные» вещи. Ага, Европа. Италия и Франция. Только вот поставщиков у них всего два: из Шанхая и из Стамбула. Но, надо отдать должное, вещи хорошие. Самые, что ни на есть «фирменные». Молодцы китайские товарищи: качественную «фирму» шьют. На бирках даже нигде нет указания на страну-производителя, и их иероглифов нет. Чистая Европа. Да и Стамбул, говорят, в Европе находится. Самая настоящая Европа.

Виолетта Михаёловна была женщина во всех отношениях выдающаяся, как своим телом, так и опытом работы в торговле и, вроде как без женской придури. Она могла даже чёрта уговорить в их магазине что-нибудь приобрести, если бы чертяка зачем-то забрёл в «Шарм», а после этого она могла, и чёрта ангелу впарить. Но, черти в «Шарм» не заглядывали, поэтому впаривать эксклюзивные вещи приходилось случайным доверчивым клиентам, не упавшим сразу в обморок от цен в этом магазинчике. Заставлять людей с удовольствием расставаться со своими деньгами, что может быть прекраснее?! Виолетта Михайловна могла это делать и делала это с удовольствием, вот только клиент сам здорово не интересовался современными шмотками, а норовил купаться в море. Она точно знала, что продать можно абсолютно всё. Главное, это найти подход к покупателю. Виолетта Михайловна давно распрощалась с иллюзиями относительно своей профессии. Ведь что такое коммерция? Не будем обольщаться, коммерция, это обман того, кто сам хочет обманываться. Надо смотреть на вещи трезво и постараться извлечь из обмана всю мыслимую выгоду. Увы, но, это так. Любая торговля состоит из цепи обманов: уговоры, улыбки продавца, сам товар, который он предлагает, всё это ложь. Но если с помощью психологии навести порядок, если ложь в повседневной жизни открыто превратить в ту пружину, действующую автоматически, она перестанет быть ложью: признанная ложь тогда превращается в истину, а с истиной возрождается взаимное доверие людей друг к другу. Грамотная Виолетта осознала быстро, что в этой жизни все обманывают всех, отсюда и возникает всеобщее профессиональное недоверие, даже к самим себе. У Виолетты дело дошло до того, что она даже стала подозрительно разглядывать собственное отражение в зеркале… Уууу какие у этой сорокапятилетней тётки хитрые глазюки.

Профессиональная осторожность сейчас прямо кричала, что здесь дело не чисто, поэтому Виолетта решила отправить Светочку к странному клиенту. В случае чего, можно будет всё свалить на неопытность Светочки. Выбив чек, и подивившись получившемуся числу, опытная во всех отношениях женщина преступила к инструктажу помощницы:

— Светуля, вот товар, вот чек, вот копия. Вот здесь пусть клиент распишется, что получил. Вот ручка, не забудь. Деньги считай внимательно. В чеке видишь, что написано? Сорок девять тысяч написано. Это в чеке. Ты ещё у него должна взять тридцать процентов дополнительно. Округлим для приличия. Получим шестьдесят пять тысяч. Только прошу тебя: если увидишь, что дело гнилое, то беги обратно со всех ног, ага. Запомни — все мужики сволочи, да и остальные приличные люди в большинстве своём сволочи, а остальные негодяи.

То, что наша жизнь — жесть, а кругом сволочи, Светочка знала и даже прочувствовала на собственном женском опыте, впрочем, это долгая и грустная до слёз и соплей история. Светочка была молодой женщиной, которая точно знала, как всё должно быть в этой жизни устроено. Она старалась быть перфекционисткой, то есть пыталась доказать всем окружающим, что она чего-то стоит, и не просто чего-то, а очень многого. Мозги и приятная внешность у неё были, даже училась она на физмате, а не на каком-то химическом факультете, что о многом говорило. Однако, она умудрилась попасть в ловушку своего перфекционализма, и от этого её психика заполучила проблемы, выразившиеся в застенчивости, замкнутости до робости и обвинения во всём себя. Всё чаще в её жизни были дни, когда ничего не вдохновляет. Всё казалось неинтересным, скучным до раздражения: хотелось отменить все планы и просто тупо сидеть дома и хандрить в своё удовольствие. Она вознамерилась чаще грустить и впадать в депрессию, переживать за своё будущее и бояться новых, неизвестных ситуаций и, главное, новых знакомых, особенно мужчин. Светочка стала воплощением застенчивости, замкнутости, робости и обвинением во всем себя. Требуя от себя всё большего и большего, она перестала получать удовлетворение от жизни и столкнулась с проблемой — беспокойством и тревогой до страха, а страх, как известно, мешает рациональному мышлению.

— Будет молодой человек тебе оказывать знаки внимания, не ломайся, как печенька, — наставляла на путь истинный Светочку опытная Виолетта. — Лучше сокрушаться о содеянном, чем сожалеть об упущенных возможностях, лучше зайти слишком далеко, чем не дойти вовсе. Уловила мысль? Божья милость — на небесах, но на земле каждый кузнец своего счастья, так-то. Есть такая штука под названием жизнь и нужно мириться с ней. И много не думай: если много думать, ничего не получится, кроме морщин. Главное товар береги: за него головой отвечаешь. Я бы и сама с богатеньким клиентом с удовольствием замутила, да на кого лавку оставить. Ну, чеши вальсом, и не будь дурочкой с переулочка. Сделай умный вид. Нацепи на мордашку философскую отрешённость и лёгкую улыбку. На жизнь нужно смотреть с юмором и оптимизмом, чтобы замечать в ней хоть что-то хорошее…

Светочка, как могла, вытаращила глаза, нацепила улыбку, сграбастала в охапку пакеты и пошла. Виолетта смотрела ей в спину:

— Н-да, с сомнением сказала она самой себе, смотря на удаляющуюся Светочку. — Насекомых в голове так просто не вывести, даже с помощью хлорофоса! А вдруг у неё там они опять лапками начнут перебирать и крылышками зашуршат?

Светочка шла по раскалённому городу, на улицах которого можно было свариться вкрутую, перебираясь из тенёчка в тенёчек, и корила себя за все ошибки, совершённые в жизни: думаете, я поверю, что найдётся дурак, который меня уважает? Один, Николаша, уже нашёлся, и чем всё закончилось? Дура я, дура, дура набитая. Поверила первому попавшемуся мужчинке, отдала ему всё самое ценное драгоценное, и что взамен. Фига с маслом. А почему? Потому, что дура. Хотя, в целом я выгляжу идеально, если б не маленькие проблемки с пропорциями, как говорит моя тётя Аня. Эх, Коля-Коля, Николаша, ни двораша. Даже тебе я, оказалось, не нужна. Тебе, оказалось, пухлая Зинка с парфюмерного нужна, а не я. Резиновая Зина с магазина, ага. Поэтому, иди ты в попу носом вместе с Зинкой-резинкой! А сам-то ты кто такой? Ни кожи, ни рожи, ни ума, ни совести: еле-еле свой колледж закончил, вместо мозгов физраствор с амёбами. Работу бы нашёл, ошибка природы и торопливости родителей, трудился бы, деньги бы зарабатывал. Но, нет: лучше на шее родителей сидеть и девок щупать, потому, как руки у тебя из жопы растут, только инстинкт размножения хорошо функционирует. Ну, и тьфу на тебя, любовник на полставки. Вот и целуй теперь свою пухлую Зойку с её жирного тыла, сын торопливых родителей.

— А я уйду, обид не вспоминая, конфетку шоколадную жуя. Скажу Коляше: пусть тебя целует лошадь Зойка злая, а не такая лапочка, как я! Не на ту ты, Коляшка нарвался, тупая ты шаверма! Всё — ты утратил свою идею! Я, может, себе ещё лучше парня найду. Когда-нибудь, наверное. Или уйду в монастырь… в мужской. Вот отдамся, назло всем, первому попавшемуся, да хоть бомжу с помойки. У меня есть тело, и я хочу его использовать по назначению, ага. Или закончу свой физмат и стану валютной путаной, ага. Эх, это всё вздор: никому я не нужна и никакой путаной я не стану. Так и погрязну в ежедневной рутине, словно толстая муха в варенье. Закончу физмат и стану продавщицей, как Виолетта. Научусь впаривать залежалый товар туристам, отращу большую корму — вот и вся моя жизнь.

Кстати, о работе, вдруг вспомнила Светочка. Скоро, через квартал, будет встреча с богатеньким оригиналом. Как там его зовут?

Светочка наморщила носик: «Сем, Сеня, Сём, как-то так. А, скорее всего, это сокращение от Семён. И где же этот богатенький Буратино, который Семён? Предполагалось, что тот будет смирно сидеть на лавочке».

Глава вторая

Будущее туманно и неопределённо, и в нём, изредка, случаются такие штуки, как поворотные моменты. Кажется, в жизни немного непутёвой Светочки настал такой момент. И в этот момент она оценила весь масштаб своей глупости. Ведь ёжику было понятно, что заказ для «олигарха» это розыгрыш, особенно когда этот богатенький Буратинка сидит на означенной в заказе лавочке в замызганном донельзя халате, олигарх мля. Впечатление такое, будто мужика долго мяли, когда он очнулся от зимней спячки или вышел из коматоза.

— Баста, карапузики, кончились танцы, — буркнула Светочка себе под нос и стала озираться, чтобы как-то технично смыться с этого места. Ей совсем не улыбалось, чтобы у неё отняли дорогие шмотки, а ей насовали больно по физиономии. Щас выскочат друзья этого оборванца, скорее всего обыкновенного нарика и нищеброда, и отнимут у неё товар. Почему он наркоман? Так видно же по глазам: у него они пустые и ничего не выражающие, хотя сам по себе парень крепкий и высокий. Обидно, что такой паренёк сторчался. Вот и спрашивается, где честной девушке найти себе хорошего парня. А в ответ тишина. Половина местных парней торчки, дураки, алканавты, а вторая половина геи противные, или, как Николаша, толстых девок уважают, что даже хуже открытого гейства. Будем считать, что Николаша неудачный научный эксперимент и дерьмовый результат второсортных биотехнологий. Гандон, короче. И не буду я никуда улучшаться, я уже и так хорошая.

Что-то никто из кустов и подворотен пока не выскакивал и Светочку по почкам не колотил, руки ей не выкручивал. Зато парень обратил на неё внимание. Сём посмотрел на довольно милое лицо девчонки, на каштановые волосы, отметил её большие, излучающие тревогу, зеленые глаза. Потом перевёл взгляд на ладную фигурку и небольшую упругую грудь. Он, продолжая сидеть и повернув в её сторону голову, заметил, что у неё в руках куча пакетов, уставился, не мигая, на неё своими рыбьими глазами и произнёс:

— Добрый день драгоценная и в высшей степени великолепная представительница уважаемой торговой организации «Шарм», с нежной улыбкой сияющая, всех восхищающая, красоту и покой воплощающая….

Римский-Корсаков вместе с Захер Мазохом: это что за чучело говорящее, скорее всего сбежавшее из узкопрофильного медицинского заведения? Такое обращение несколько сбило Светочку с толку, даже больше, чем, если бы выскочили из кустов лихие люди.

— Ну….ээээ, — протянула она, оглядываясь. Но всё было тихо: это к ней так обращались. Никого больше рядом не наблюдалось. Может зубы заговаривает?

— ….. смысл желаниям придающая! — продолжил парень.

Сём спокойно проговаривал текст приветствия, подготовленный ему помощником, который почему-то решил, что так будет наиболее правильно общаться с местным представителем торговой организации. Если бы это был мужчина, то текст был бы несколько иным, но таким же цветистым и максимально вычурным. У них тут так принято.

Светочке, конечно, было приятно получать неожиданные комплименты, особенно, про смысл желаний и нежную улыбку, но дело, прежде всего, а оно, в смысле дело, пока ещё было крайне мутным. Теперь поздно делать испуганный вид и исчезать, надо что-то говорить.

— Ты, Сеня, то есть Семён? — несколько волнуясь, уточнила девушка. — Ты заказывал вещи в «Шарме»? — добавила она и включила строгую работницу прилавка:

— Надеюсь, у тебя есть деньги, чтобы так себя вести? — Светочка строго посмотрела на парня: ужасный халат, дурацкая панамка, на ногах страшные шлёпки, рядом с ним простая картонная коробка. Вид ещё тот. Кроме того изъясняется как-то странно.

— Ну, молодой человек, таки вы будете покупать заказанные вещи, или мне забыть вас навсегда, и будем считать ваш заказ дурной выходкой? — Светочке было жалко себя и того, что она протаскалась по раскалённым улицам, вместо того, чтобы сидеть себе в прохладной тени.

Парень указал ей на коробку:

— Вот, возьми, сколько там причитается, милая девушка, за свою работу, — указал парень на коробку. Потом, видя, что милая девушка не очень понимает, вздохнув, сам открыл коробку и подтолкнул её ближе к девушке.

Уп-с. Светочка увидела на треть заполненную купюрами внутреннюю часть коробки. Каких только там купюр не было: и пятитысячные, и тысячные, и пятисотки, вперемешку с сотками.

Присев на лавочку рядом с коробкой Светочка деловито отсчитала 65 тысяч рублей и определила их в свою сумочку. Деньги, они счёт любят и помогают переступить через все законы. Она была рада, что, вроде, всё разрешается хорошо и без скандала, поэтому уже по-новому взглянула на парня. Надо бы ему помочь, что ли — подумала она. Но как ему поможешь? Улица, лавочка, примерочной кабинки нет, правда, здесь и людей практически не наблюдается: дурных нет ходить под жарким южным солнцем.

Но, парню помощь не потребовалась. Он повертел в руках пакеты, вытащил из них вещи, глянул на Светочку, и ничуть не смущаясь, сбросил с себя дурацкий халат и страшную панамку, оставшись на городской улице в одних семейных труселях.

А он ничего так, мелькнула у девушки мысль, когда она рассматривала цветочки на его единственной одежде. Симпатичный, только немного странный, вполне себе высокий и крепкий, без наколок по телу и без шрамов. Его русский язык филигранен, грамотность виртуозна, а речь изобилует красочными оборотами. С таким бы можно и… Ох, вечно я смотрю не туда и это проблема всей моей нелёгкой жизни. Стыдно-то как. Какие нехорошие мысли в голову приходят.

Сём быстро разобрался с предназначением предметов своего одеяния и уверенно приступил к облачению, ограничившись штанами, лёгкой футболкой, носками и туфлями. На голову он пристроил новенькую кепку, а свою панамку отложил в сторону. Совсем другое дело, совсем другой вид. Одежда меняет человека и его самооценку, самооценка аккумулирует энергию, а энергия влияет на всю цивилизацию. В комплекте оставалась рубашка и шорты, но эти вещи он оденет в другой раз.

Светочка даже с тревогой подумала, что парень отдаст эти вещи ей обратно и потребует вернуть за них деньги, но парень рубашку и шорты даже не доставал из цветастых пакетов. В один из освободившихся фирменных пакетов этот Семён равнодушно ссыпал деньги из коробки, зато свой грязный халат аккуратно сложил в коробку. Туда же отправились стоптанные шлёпки и панамка.

Вот как, отметила девушка: деньги он перекладывал равнодушно, а грязные вещи складывал аккуратно. Точно деньги для него ничего не значат. Интересно получается и любопытно.

— Как так получилось, что ты не соизволил подойти к нам в магазин, а заказ сделал по телефону? — с любопытством стала спрашивать девушка: она как-то незаметно перешла с парнем на «ты». — В магазине прохладно и можно было сделать примерку.

— Меня утром оставили без одежды плохие люди, — сообщил чистую правду Сём, которого девушка перекрестила в Семёна. — Всё, что я мог — только возмущаться. Только прибыл сюда — здравствуй, трагедия!

— А деньги где взял? — уточнила ошарашенная таким сообщением Светочка.

— В банкоматах, — кивнул Семён и сделал какой-то непонятный жест рукой. — Там их много. Все там их берут, кому сколько надо.

— Аааа, — протянула девушка, стараясь переварить данную информацию и понять логику. Но с логикой как-то было не всё ясно: если у него сперли всё, оставив Семёна в одних трусах, то где-то же он взял банковскую карточку. Или он её умудрился спрятать где-то в своих труселях. Ловкий парень, однако. И каким образом он познакомился с их начальницей, что та решила его приодеть?

— А где ты живёшь? — поинтересовалась Светочка. Конечно, не её это дело. Просто спросила автоматически, чисто из любопытства. Вроде бы уже надо разворачиваться и идти обратно в «Шарм», но и поговорить немного хотелось, надо же проявить участие пострадавшему человеку, который к тому же считает её смыслом каким-то и желаниям предающей, ага. Красиво говорит зараза.

— Пока нигде, — честно ответил парень, разведя руки. — Утром только сюда прибыл: пока ещё не вырыл себе нору и не свил гнезда. Ох, беда-огорчение, негде голову преклонить!

Светочка сделала стойку на слова о норе и гнезде, вернее на отсутствие оных. Дело в том, что в южных городах практически всё местное население ведёт нешуточную борьбу друг с другом за туристов, стараясь всеми правдами и неправдами затащить их в свои частные гостиницы или даже просто в свою квартиру. От щедрот туристов жило большинство местного населения, но туристический сезон не резиновый. Вот и родители Светочки соорудили пристройку к своему дому, в котором организовали номера для приезжих. Семь номеров было в их распоряжении, но сейчас два номера пустовали, поэтому у Светочки, естественно, мелькнула мысль помочь родителям с денежным постояльцем: вдруг он клюнет и снимет у них номер. Деньги у этого Семёна есть, да разговаривая с ним, Светочка всё больше убеждалась, что никакой это не наркоман, а вполне нормальный человек, немного странный только. Но скорее всего это от шока: всё-таки ограбили бедолагу.

— Тогда я знаю, где ты можешь остановиться, — безапелляционно произнесла она и быстро добавила, — здесь недалеко, номер: все условия, место тихое. Две тысячи за сутки, тебя устроит? Почти даром.

— Если желаешь, — Светочка бойко и с напором стала рекламировать гостиницу своих родителей, — то и завтраки тебе будем готовить. Сама приготовлю. Кухня там есть, ага. Сколько дней ты планируешь пробыть в нашем городе?

Светочка знала, что в таких делах, касающихся постояльцев, клювом не надо щёлкать, а то соседи быстро уведут туриста к себе. Поэтому надо как можно больше выпячивать все достоинства гостиницы, и не акцентировать внимание на недостатках, например, что гостиница находится далековато от моря, а туристу подавай, чуть ли не на берегу моря.

Опешивший от такого напора Семён не заметил, как оказался крепко схвачен под руку настырной девицей, которая начала энергично тащить его по направлению будущего жилья.

— Погоди, — опомнился он. — Один важный момент. Надо старые вещи отнести в сакральное место.

С этими словами Семён прихватил коробку со сложенной в ней бомжовской одеждой и полностью отдался в цепкие пальчики напористой девицы. Дальше всё было просто: по тротуару, стараясь попадать в тень, Светочка тащила за руку парня, а тот тащил пакеты и грязную коробку. Светочка, своим щебетанием старалась отвлечь парня от ненужных мыслей. По её мнению, у того сейчас должна быть только одна мысль: поселиться в прекрасных апартаментах, оплатить их и….а дальше его дело. Что он там говорил про сакральные места? Он, что, хочет отнести коробку в церковь? Или он в туалет хочет?

— У нас в апартаментах есть туалет и душ, — заверила она парня. — Вот увидишь. Тебе обязательно понравится. И телевизор есть, и холодильник.

Раз Семён кивает, значит, пока его всё устраивает, решила Светочка. Вот только, когда они проходили мимо помойки, то Семён с каким-то блаженным видом торжественно отправил туда свою коробку.

— От себя отрываю, — объявил он и вздохнул. — Но обстоятельства зависят он Высших сил.

— Ага, — прокомментировала Светочка. Вот шутник: возле помойки о Высших силах вспомнил. Точно, с этим типом скучать не будешь. С таким и замутить можно было бы, вот только плохо, что он приезжий.

— А чем ты занимаешься в жизни? — стала она допытываться. Не, ну, интересно же, чем занимается богатенький мажорчик, а вдруг замутить с ним получится. — Работаешь, или как?