Помоги проекту - поделись книгой:
Оказавшись вне пределов слышимости, Николь прошептала:
– Довольно о лондонских кучерах, не умеющих управлять экипажами. Теперь я хочу услышать о твоей встрече с Даффином.
Подруги поднялись по лестнице и направились в роскошную спальню Николь, выполненную в серебряных и лавандовых тонах, примыкающую к покоям мужа. Реджина закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, с трудом переводя дыхание. Корсет давил на грудь с такой силой, что ей казалось, будто он вот вот расплющит легкие. И дело было вовсе не в подъеме по ступеням. Нет, это ощущение вызвало нечто иное, как острое смущение, смешанное с завидной долей стыда.
Реджина настороженно наблюдала за тем, как кузина пересекает комнату и опускается на стоявший возле окна диван. Николь знала, что Даффин очень нравится Реджине, но откуда она узнала о ее сегодняшнем визите к нему?
Николь скинула туфельки и вытянула ноги на диване.
– Когда ты вошла в кабинет Марка, твои щеки пылали таким румянцем, что я сразу догадалась – тебе нужно поговорить. Ты в порядке?
– Не уверена. – Реджина снова вспыхнула до корней волос. – Я выставила себя полной дурой.
– О, нет. – Николь похлопала по дивану подле себя. – Перед Даффином?
Реджина кивнула и с несчастным видом плюхнулась на диван.
– Но как ты узнала?
– Я же шпионка, дорогая.
Реджина не сдержала улыбки.
– Полагаю, мне стоило рассказать тебе о своих планах перед поездкой, но ты спала. К тому же я подумала, что ты будешь меня отговаривать.
– Отговаривать? – удивилась кузина. – Почему?
– Из за того, что я собиралась ему сказать.
Николь вскинула бровь.
– И что же ты сказала?
Реджина прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Лучше покончить с этим поскорее. Ее слова прозвучат менее ужасно, если она быстро их выпалит. Это все равно как выдернуть запутавшуюся в волосах шпильку.
– Я попросила его… попросила… лишить меня девственности.
Повисла долгая пауза.
Зажмурившись, Реджина пыталась усилием воли заставить диван поглотить ее целиком. Услышав шорох ткани, она открыла глаза и увидела, что Николь подвинулась к ней поближе.
– О боже. Понятно. И что он тебе на это ответил?
Реджина застонала и устремила взгляд на серебряную вазу со свежесрезанными белыми розами, стоявшую на столе рядом с дверью.
– Ты не понимаешь. Я не просто попросила Даффина лишить меня девственности. Я предложила ему за это деньги. – И она с несчастным видом откинулась на спинку дивана.
– Нет! – выдохнула Николь, и на ее лице отразился ужас.
– Да. Я это сделала. Мне бы очень хотелось все изменить, но… не могу. О, Николь! Что мне делать? – Вздохнув от безысходности, Реджина вгляделась в лицо подруги в поисках мудрости и утешения, в которых так нуждалась.
Николь потрепала ее по плечу и подошла к камину, сложив руки за спиной, – совсем как Марк в минуты раздумий.
– Полагаю, твоя просьба связана с проблемой Драйдена.
Николь давно уже называла грядущую помолвку Реджины с графом проблемой Драйдена, и подруги не раз заводили разговор на эту тему. Кузина знала, что Реджина прикладывает все силы к тому, чтобы смириться с этим союзом, и все же, выйдя замуж по любви, она считала подобное положение дел в высшей степени несправедливым.
Реджина кивнула.
– Мне жаль, дорогая. Правда жаль.
Реджина отвернулась, борясь с подступающими слезами. Что проку говорить об этом опять?
Николь вновь заговорила, только теперь спокойно и властно, точно генерал, отдающий приказы на поле боя.
– Что ж, хорошо. Давай попробуем рассуждать логически. А для начала расскажи поподробнее о реакции Даффина на твои слова.
Спокойствие и рассудительность Николь благотворно подействовали на Реджину. Возможно, вместе они найдут способ исправить ее ошибку. Она напрягла память и глубоко вздохнула:
– Даффин отказал мне и предельно ясно дал понять, что он не проститутка.
– О господи, – поморщилась Николь.
Реджина прижала вспотевшую ладонь к раскалывающейся от боли голове.
– Да, именно так. Это было ужасно. Я больше никогда не смогу смотреть ему в глаза.
– Ты извинилась? – Кузина принялась мерить комнату шагами.
– Да. Но он все равно ответил отказом. А еще сказал, что из уважения к тебе и Марку не станет об этом упоминать.
Николь кивнула:
– Очень благородно с его стороны.
– Знаю. И от этого чувствую себя еще хуже, – простонала Реджина. – Я нанесла ему ужасное оскорбление, а он продолжал вести себя как истинный джентльмен. Я не собиралась предлагать ему деньги, но мысли вдруг начали путаться. Господи, он носит с собой наручники и дубинку. Я просто не удержалась. Слова сами сорвались с губ, потому что я вдруг ужасно занервничала.
– Это потому, что он тебе нравится, – лукаво улыбнувшись, произнесла Николь.
– Да ладно, мы не школьницы, – возразила Реджина, вздернув нос, однако в конце концов все таки кокетливо улыбнулась. – Но ты права. Даффин мне ужасно нравится. О, ну почему в его присутствии я теряю дар речи?
– По моему, в Суррее у тебя таких проблем не возникало. Осмелюсь предположить, что робости тебе добавило твое собственное предложение.
Реджина прижала руку к горлу.
– Ты права. Я превратилась в настоящий комок нервов.
– Все сложилось не слишком удачно, и я понимаю, почему Даффин так обиделся, но ты наверняка сможешь все исправить.
Скрестив руки на груди, Реджина вздохнула:
– Как?
– Ну, возможно, тебе стоит… начать все заново? – Николь неопределенно взмахнула рукой.
– Заново? Но как такое возможно? Я скорее предпочту умереть, нежели встретиться с Даффином.
Николь фыркнула.
– Если мы с Марком смогли забыть все, что наговорили друг другу десять лет назад, и влюбились снова, то и ты найдешь возможность наладить отношения с Даффином.
– Но я не уверена, что хочу этого, – поморщилась Реджина. – Мне кажется, что будет лучше, если я больше никогда не буду с ним встречаться и разговаривать. Да и вообще, вся эта затея с потерей невинности до свадьбы была слишком глупой.
– Во первых, должна тебе сказать, что мне не нравится идея твоего брака с Драйденом. Я хочу, чтобы у тебя была возможность выйти замуж по любви. Вот почему нам необходимо оставаться в Лондоне как можно дольше и не позволить Марку отослать нас в загородное поместье из за парочки глупых дорожных происшествий, – решительно кивнула Николь. – Во вторых, прятаться от Даффина совсем не в духе Колчестеров. Ты должна быть смелой, чтобы получить желаемое. Поверь мне, в прошлом году я очень хорошо усвоила этот урок. Моя жизнь была бы совершенно другой, не прояви я смелость в ту минуту, когда Марк появился на пороге моего дома во Франции и попросил меня вернуться домой в качестве его горячо любимой жены.
– Я ужасно рада, что все так замечательно обернулось, ведь я обожаю вас обоих и благодарна судьбе за то, что вы есть в моей жизни. Однако сейчас мне хочется умереть от унижения, – произнесла Реджина. – В этом состоит отличие твоей ситуации от моей.
Николь поспешно опустилась на диван рядом с подругой, крепко обняла ее за плечи и, лукаво подмигнув, сказала:
– Ты вовсе не хочешь умирать. Ты хочешь чудесного романа с Даффином, включая наручники, которые так тебя восхищают. И я не осуждаю тебя за это.
Реджина залилась краской. Кузина говорила правду. Наручники, которые Даффин всегда носил с собой, завораживали ее с момента их встречи в Суррее, и Николь знала об этом.
– Но тебе придется завоевать его расположение и принести извинения, – продолжила Николь. – Поверь, Даффин не сможет сердиться на тебя вечно. К тому же он наверняка почувствует себя польщенным, после того как обдумает случившееся, хотя и никогда в этом не признается.
– Польщенным тем, что с ним обращались как с проституткой? – Реджина скептически посмотрела на подругу.
Николь покачала головой.
– Нет, я не об этом. А о том, что восхитительная молодая леди желает провести с ним ночь.
Реджина надула щеки и тяжело вздохнула.
– Он и правда сказал, что я красива и желанна. Но даже если он найдет в себе силы простить меня, как я найду возможность с ним объясниться? На Боу стрит я больше не поеду, поскольку уверена, что он даже не захочет меня принять.
Отодвинувшись от Реджины, Николь подбоченилась.
– Почему ты не сказала, что он назвал тебя красивой и желанной? На мой взгляд, это довольно неплохое начало. Хотя ты права – возвращаться на Боу стрит не стоит. Нужно придумать что то другое.
Реджина откинула волосы со лба.
– Я с тобой не согласна. Дорожные происшествия меня напугали, особенно второе. Так что, возможно, нам стоит прислушаться к Марку.
Прошло несколько секунд, прежде чем красивое лицо Николь осветила улыбка. В зеленых, точно морская пучина, глазах заплясали озорные искорки, и она всплеснула руками.
– Ну, конечно! Дорожные происшествия. О, Реджина, ты полюбишь меня еще больше. Я только что придумала идеальный план.
Поежившись от ударившего в лицо холода, Даффин свернул в темный переулок. Этот самый опасный и бедный район Лондона населяли отбросы общества, бродяги и преступники всех мастей, что, впрочем, вовсе не говорило о том, что люди, жившие по соседству, не были добропорядочными, законопослушными гражданами. Друзья Даффина близнецы Кавендиш выросли на этих улицах, однако, являясь шпионами, оба работали на стороне правопорядка, хотя родные места их детства по прежнему служили домом мерзавцам, предпочитавшим попирать закон.
Даффин вырос в другой части Лондона, имевшей налет респектабельности и источавшей запах денег. Только он никогда не был там своим. И никогда таковым не станет.
Холодный ветер проник под шарф, и Даффин поплотнее запахнул полы плаща. Стайка одетых в лохмотья беспризорников распевала рождественские гимны на углу улицы. Канун Рождества. Этот праздник принято проводить в кругу семьи, но у Даффина семьи не было. Больше не было.
Оуклиф получил информацию о том, что Генри Викери прячется в одном из домов на этой улице, а он уже давно мечтал разыскать сукиного сына и надеть на него наручники. А вдруг это поможет прогнать мучительное чувство страха? А вдруг Даффин сможет сделать вид, будто никакого Рождества нет? Возможно, в этом году ему удастся избежать воспоминаний. Он не мог сидеть на одном месте, потому что безделье порождало мысли о прошлом.
Даффин надвинул шляпу на глаза. Коль уж разговор зашел о воспоминаниях, то к прежним прибавились новые, от которых он никак не мог отделаться.
Четыре дня назад мисс Хевершем вплыла в его кабинет со своим шокирующим предложением, и с тех самых пор Даффин не переставал думать об этом. Проклятье! Ее предложение попросту нелепо. Но тогда почему он не мог выбросить его из головы? Возможно, потому, что подобное предложение он получил впервые? Именно это Даффин повторял себе снова и снова, хотя и сам не верил в то, что говорил.
Впрочем, похожие предложения поступали ему и раньше, но их делали скучающие замужние дамы, желавшие наставить рога непритязательным мужьям с сыщиком с Боу стрит исключительно ради забавы. Реджина же от них отличалась. Она определенно была первой, кто предложила Даффину свою девственность, да еще за деньги. Оуклиф покачал головой. Черт возьми, о чем только она думала?!
Да, мисс Хевершем немного старше обычной великосветской леди на выданье, но с ее стороны было смешно полагать, что у нее возникнут трудности с поисками любовника. И уж тем более ей вовсе необязательно платить кому то за любовную связь. Мысль об этом заставляла Даффина чувствовать себя неуютно. Она сказала, что остановила свой выбор на нем. Но почему? Да, они действительно с легкостью флиртовали в Суррее. И все же почему она выбрала именно его? Потому что доверяла ему? Потому что он дружил с ее кузенами?
Она выглядела крайне смущенной, в спешке покидая его кабинет, и Даффин готов был признать, что отказал ей в довольно резкой форме, но предложение застало его врасплох. Явно чувствуя себя не в своей тарелке, Реджина в итоге все испортила, но ей следовало понимать, что она должна сохранить себя для Драйдена, ну, или, по крайней мере, найти мужчину своего круга.
Впрочем, надо перестать думать о предложении Реджины и сосредоточиться на поисках Генри Викери – этом куске дерьма, который ограбил полдюжины особняков Мейфэра и жестоко избил мальчишку почтальона, ставшего свидетелем того, как он покидал один из ограбленных домов. Из за негодяя Викери мальчик навсегда останется хромым, и теперь Даффин мечтал лишь о том, чтобы сполна отплатить ему за это.
Он остановился перед нужным домом и, сверившись с адресом – Мерсер, 15, – глубоко вздохнул, чувствуя, как бешено побежала по жилам кровь. Эту часть своей работы он любил более всего. Оуклиф постучал в дверь кулаком, подождал несколько секунд и прислушался. Вскоре до его слуха донеслись шарканье шагов и тихие ругательства. Прошла почти минута, прежде чем шаткая створка двери приоткрылась, и на Даффина уставились черные глаза бусинки.
– Кто тут? – раздался грубый мужской голос.
– Тот, кто ищет встречи с Генри Викери, – сухо ответил Даффин. – Он здесь?
Мужчина несколько раз моргнул.
– Кто спрашивает?
У Даффина не было времени на игры, поэтому он подбоченился и, гневно взглянув в глаза бусинки, протянул:
– Почему бы вам не открыть дверь, чтобы я смог дать свою карточку?
Дверь захлопнулась, а потом широко распахнулась, явив взору Даффина невысокого сутулого мужчину в грязной рваной одежде и сомнительного вида башмаках. От него пахло как от навозной кучи, а нечесаные сальные волосы топорщились в разные стороны.
Оуклиф отвесил короткий поклон.
– Даффин Оуклиф, сыщик с Боу стрит, к вашим услугам. Вы Генри Викери?
Поделиться книгой: